Бес­по­лез­ный по­двиг

ИЛИ БЛИСТАТЕЛЬНЫЙ ПЕ­РЕ­ХОД РУС­СКИХ ВОЙСК ЧЕ­РЕЗ ЛЕДЯНЫЕ ТОРОСЫ БОТНИЧЕСКОГО ЗА­ЛИ­ВА

Sovershenno Sekretno. Informatsiya k Razmyshleniyu - - СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО - Сер­гей НЕЧАЕВ Пуб­ли­ка­ция 2015 го­да

Все зна­ют про зна­ме­ни­тый пе­ре­ход «чу­до-бо­га­ты­рей» А. В. Су­во­ро­ва че­рез Аль­пы. Его на­зы­ва­ют ге­ро­и­че­ским, бес­пре­це­дент­ным в ис­то­рии. Го­во­рят, что он во­шел в во­ен­ную ис­то­рию как вы­со­чай­ший об­ра­зец му­же­ства и вер­но­сти дол­гу, как на­сто­я­щий по­двиг рус­ско­го на­ро­да. От­ме­ча­ют, что этот ле­до­вый ма­невр по­крыл неувя­да­ю­щей сла­вой ве­ли­ко­го пол­ко­вод­ца. Все это так. Но был в ис­то­рии русской ар­мии еще один по­двиг во льдах, ко­то­рый, к со­жа­ле­нию, из­ве­стен го­раз­до мень­ше. Это от­важ­ный и мно­го­труд­ный пе­ре­ход рус­ских войск че­рез про­лив Квар­кен на швед­ские бе­ре­га в 1809 го­ду.

Эта ис­то­рия име­ла ме­сто во вре­мя Рус­ско-швед­ской вой­ны, на­чав­шей­ся в фев­ра­ле 1808 го­да. То­гда, уже в фев­ра­ле 1809 го­да, в дей­ству­ю­щую ар­мию при­был ге­не­рал-лей­те­нант М. Б. Барк­лай­де-Тол­ли, ед­ва опра­вив­ший­ся по­сле тя­же­ло­го ра­не­ния при Прей­сиш-Эй­лау, где ему раз­дро­би­ло пра­вую ру­ку. Он воз­гла­вил кор­пус, ко­то­ро­му бы­ла по­став­ле­на за­да­ча фор­си­ро­вать по льду Бот­ни­че­ский за­лив (че­рез про­лив Квар­кен), что­бы вый­ти на швед­ское по­бе­ре­жье. Фад­дей Бул­га­рин, участ­во­вав­ший в этой кам­па­нии, пи­шет: «Барк­лай-деТол­ли дол­жен был с 5000 че­ло­век пе­рей­ти по льду че­рез про­лив Квар­кен в Умео и со­еди­нить­ся с гра­фом Шу­ва­ло­вым. Кня­зю Ба­гра­ти­о­ну с 20 тыс. че­ло­век на­зна­ча­лось вый­ти из Або и, прой­дя по льду на Аланд­ские ост­ро­ва, ис­тре­бить на­хо­див­ше­е­ся там под на­чаль­ством ге­не­ра­ла Дё­бель­на швед­ское вой­ско, обез­ору­жить жи­те­лей и ид­ти на швед­ский бе­рег. Три кор­пу­са, со­еди­ня­ясь на швед­ском бе­ре­гу, долж­ны бы­ли быст­ро про­ник­нуть к Сток­голь­му».

Ид­ти ту­да нель­зя...

Ши­ри­на про­ли­ва Квар­кен со­став­ля­ет при­мер­но 100 км. Зи­мой он за­мер­за­ет, но со­об­ще­ние по льду все рав­но оста­ет­ся чрез­вы­чай­но опас­ным из-за бес­ко­неч­ных по­лы­ней и тре­щин. К то­му же бу­ри ча­сто взла­мы­ва­ют лед и уно­сят его в мо­ре. В част­но­сти, в де­каб­ре 1808 го­да лед два­жды ло­мал­ся, а по­том за­мер­зал сно­ва, на­рас­тая неров­ны­ми глы­ба­ми. Ре­ко­гнос­ци­ров­ки, про­ве­ден­ные Барк­ла­ем, по­ка­за­ли, что шведы не до­га­ды­ва­ют­ся о плане рус­ских, но вот сам пе­ре­ход… Изу­чив об­ста­нов­ку, Барк­лай до­ло­жил на­верх об от­сут­ствии про­ви­ан­та, о недо­ста­точ­ной чис­лен­но­сти войск, о «неиме­нии пол­но­го ком­плек­та бо­е­вых па­тро­нов, на­деж­но­го офи­це­ра квар­тир­мей­стер­ской ча­сти и карт». Из все­го это­го он сде­лал сле­ду­ю­щий вы­вод: «След­ствен­но, с 5000 че­ло­век мне ид­ти ту­да нель­зя». Ана­ло­гич­ный ра­порт на­пи­сал и глав­но­ко­ман­ду­ю­щий Б. Ф. Кнор­ринг, го­во­рив­ший об опас­но­сти пре­бы­ва­ния на льду в же­сто­кий мо­роз. Но на это граф А. А. Арак­че­ев, быв­ший то­гда во­ен­ным ми­ни­стром, от­ве­тил так: «Усер­дие и твер­дость рус­ских войск все пре­одо­ле­ют». В от­вет ге­не­рал Кнор­ринг на­звал все это «безум­ной за­те­ей». Он да­же на­пи­сал, что ба­та­льо­ны – не фре­га­ты, что­бы хо­дить по за­ли­вам… И то­гда непо­сред­ствен­ное пла­ни­ро­ва­ние опе­ра­ции бы­ло по­ру­че­но Барк­ла­ю­де-Тол­ли. А тот к то­му вре­ме­ни уже по­нял, что его кор­пус не бу­дет иметь и 5000 че­ло­век. Де­ло в том, что часть кор­пу­са за­дер­жа­лась на пе­ре­хо­де к Ва­се и у Ми­ха­и­ла Бо­г­да­но­ви­ча в рас­по­ря­же­нии ока­за­лось все­го око­ло 3500 че­ло­век: шесть ба­та­льо­нов пе­хо­ты и 250 ка­за­ков при ше­сти пуш­ках. Фад­дей Бул­га­рин сви­де­тель­ству­ет: «Бот­ни­че­ский за­лив, на­чи­на­ю­щий­ся у го­ро­да Тор­нео, рас­ши­ря­ясь по­сте­пен­но в обе сто­ро­ны при сво­ем на­ча­ле, сужи­ва- ет­ся меж­ду фин­лянд­ским го­ро­дом Ва­са и швед­ским Умео и об­ра­зу­ет род про­ли­ва ши­ри­ной око­ло 100 верст, на­зы­ва­е­мо­го Квар­кен. Меж­ду обо­и­ми бе­ре­га­ми на­хо­дят­ся груп­пы ост­ро­вов; боль­шая часть их со­сто­ит из го­лых необи­та­е­мых скал. Ле­том Квар­кен опа­сен для мо­ре­ход­цев по мно­же­ству от­ме­лей и по неров­но­сти дна; зи­мой он за­мер­за­ет и пред­став­ля­ет су­хо­пут­ное со­об­ще­ние меж­ду про­ти­во­ле­жа­щи­ми бе­ре­га­ми. Но этот зим­ний путь все­гда опа­сен и за­труд­ни­те­лен: огром­ные по­лы­ньи и тре­щи­ны во льду, при­кры­ва­е­мые на­нос­ным сне­гом, на каж­дом ша­гу угро­жа­ют со­кры­ты­ми без­дна­ми. Ча­сто слу­ча­ет­ся, что вне­зап­ные бу­ри раз­ру­ша­ют этот нена­деж­ный по­мост су­ро­вой зи­мы и уно­сят его в мо­ре». Ко­неч­но, «невы­пол­ни­мых при­ка­зов не бы­ва­ет» и «для рус­ских во­и­нов нет ни­че­го невоз­мож­но­го», но ре­аль­ная дей­стви­тель­ность и си­лы при­ро­ды не все­гда под­чи­ня­ют­ся од­ной лишь от­ва­ге. Впро­чем, мед­лить бы­ло нель­зя, а по­се­му Барк­лай при­сту­пил к ис­пол­не­нию вы­со­чай­шей во­ли.

Невы­пол­ни­мых при­ка­зов не бы­ва­ет

Дис­по­зи­ция Барк­лая бы­ла сле­ду­ю­щая. От­ряд, пред­на­зна­чен­ный к пе­ре­хо­ду че­рез Квар­кен, раз­де­лял­ся на две ча­сти: пер­вая под на­чаль­ством пол­ков­ни­ка П. А. Фи­ли­со­ва со­сто­я­ла из сот­ни ка­за­ков с вой­ско­вым стар­ши­ной Ки­се­лё­вым, двух ба­та­льо­нов По­лоц­ко­го муш­ке­тер­ско­го пол­ка и двух ору­дий; вто­рая под на­чаль­ством ге­не­рал-май­о­ра Б. М. Бер­га – из Лейб-гвар­дии гре­на­дер­ско­го и Туль­ско­го муш­ке­тер­ских пол­ков, двух со­тен ка­за­ков и ше­сти ору­дий. Всем этим войскам над­ле­жа­ло со­брать­ся на при­ле­жа­щие к фин­ско­му бе­ре­гу Квар­кен­ские ост­ро­ва 5 и 6 мар­та 1809 го­да. В Ва­се оста­вал­ся ко­ман­дир Лей­б­гвар­дии гре­на­дер­ско­го пол­ка ге­не­рал­май­ор В. М. Ло­ба­нов с Перм­ским муш­ке­тер­ским пол­ком. Он дол­жен был за­нять го­род и Квар­кен­ские ост­ро­ва, на­блю­дать за спо­кой­стви­ем жи­те­лей, а по при­бы­тии шед­ших на по­мощь На­ва­гин­ско­го и Тен­гин­ско­го муш­ке­тер­ских, а так­же 24-го и 25-го егер­ских пол­ков при­ка­зать им не­мед­лен­но пе­ре­хо­дить на швед­ский бе­рег для со­еди­не­ния с от­ря­дом Барк­лая. Весь от­ряд со­брал­ся в на­зна­чен­ное вре­мя на Квар­кен­ских ост­ро­вах, од­на­ко один лиш­ний день все же при­шлось про­мед­лить в ожи­да­нии под­вод, про­вод­ни­ков и про­до­воль­ствия. Фад­дей Бул­га­рин рас­ска­зы­ва­ет: «Вой­ско про­ве­ло 7 мар­та на би­ва­ках на необи­та­е­мом ост­ро­ве Валь­грун­де, ле­жа­щем в 20 вер­стах от бе­ре­га. Взор те­рял­ся в необо­зри­мых снеж­ных сте­пях, и остров Валь­грунд, со­став­лен­ный из од­них гра­нит­ных скал, ка­зал­ся над­гроб­ным кам­нем мерт­вой при­ро­ды. Здесь не бы­ло ни­ка­ко­го при­зна­ка жиз­ни: ни од­но де­рев­цо, ни один куст трост­ни­ка не ожив­ля­ли этой кар­ти­ны бес­пло­дия. Зи­ма цар­ство­ва­ла здесь со все­ми ужа­са­ми, ис­тре­бив все сред­ства к за­щи­те от ее мо­гу­ще­ства. Сту­жа про­сти­ра­лась до 15 гра­ду­сов, и вой­ско оста­ва­лось на би­ва­ках без ог­ней и ша­ла­шей». При рас­по­ло­же­нии би­ву­а­ком пря­мо на ле­дя­ных кам­нях при­каз Барк­лая был су­ров: ко­ст­ров не рас­кла­ды­вать, ша­ла­шей не ста­вить, а ча­со­вым гля­деть в оба. Сол­да­там вы­да­ли по чар­ке вод­ки, но она не мог­ла спа­сти от лю­то­го хо­ло­да. Сол­да­ты под­сту­пи­ли к Ми­ха­и­лу Бо­г­да­но­ви­чу с од­ним-един­ствен­ным во­про­сом: – Как же греть­ся, еже­ли ко­ст­ров раз­жи­гать нель­зя? – Мо­же­те пры­гать! – невоз­му­ти­мо от­ве­тил их ге­не­рал, сам де­лив­ший с сол­да­та­ми все тя­го­ты по­хо­да. Ге­не­рал А. И. Ми­хай­лов­ский-Да­ни­лев­ский до­пол­ня­ет этот пу­га­ю­щий рас­сказ: «Вой­ско про­ве­ло 7 мар­та <…> в необо­зри­мых снеж­ных сте­пях и сре­ди гра­нит­ных скал, где не бы­ло при­зна­ков ни жиз­ни, ни ку­ста, ни тро­стин­ки. 8 мар­та в пять ча­сов утра от­ряд тро­нул­ся с Валь­грун­да в от­кры­тое мо­ре. Пер­вое от­де­ле­ние – Фи­ли­со­ва – шло впе­ре­ди; за ним сле­до­ва­ло вто­рое, Бер­га, при ко­ем на­хо­дил­ся Барк­лай-де-Тол­ли. Ре­зерв со­сто­ял из ба­та­льо­на Лейб-гре­на­дер­ско­го пол­ка и 20 ка­за­ков. На пер­вом ша­гу на­ча­лась борь­ба с при­ро­дою. Сви­реп­ство­вав­шая в ту зи­му же­сто­кая бу­ря, со­кру­шив лед, раз­ме­та­ла его на всем про­стран­стве за­ли­ва огром­ны­ми об­лом­ка­ми. По­доб­но уте­сам воз­вы­ша­лись они в раз­ных на­прав­ле­ни­ях, то пе­ре­се­кая путь, то про­сти­ра­ясь вдоль по до­ро­ге. Вда­ли гря­ды льдин по­хо­жи бы­ли на мор­ские вол­ны, мгно­вен­но за­мерз­шие в ми­ну­ту силь­ной зы­би. На­доб­но бы­ло то ка­раб­кать­ся по льди­нам, то сво­ра­чи­вать их на сто­ро­ну, то вы­би­вать­ся из глу­бо­ко­го сне­га. <…> Хо­лод не пре­вы­шал 15 гра­ду­сов, и по­го­да бы­ла ти­хая; ина­че вью­га, обык­но­вен­ное в сих ши­ро­тах явление, мог­ла взло­мать ле­дя­ную твер­ды­ню и по­гло­тить вой­ско. Хо­тя каж­дая ми­ну­та бы­ла до­ро­га, но сол­да­там да­ва­ли отдых; они ед­ва мог­ли дви­гать­ся от из­ну­ре­ния. Ло­ша­ди сколь­зи­ли и за­се­ка­ли но­ги об ост­рые льди­ны. Ар­тил­ле­рия за­мед­ля­ла дви­же­ние от­ря­да. К ору­ди­ям, по­став­лен­ным на по­ло­зья, от­ря­ди­ли 200 ра­бо­чих и, на­ко­нец, оста­ви­ли пуш­ки по­за­ди, под при­кры­ти­ем ре­зер­ва. К ше­сти ча­сам ве­че­ра, прой­дя 40 верст за 12 ча­сов, вой­ско при­бы­ло на швед­ский остров Гад­ден, пред­ва­ри­тель­но за­ня­тый Ки­се­лё­вым, ко­то­рый с 50 ка­за­ка­ми и 40 от­бор­ны­ми стрел­ка­ми По­лоц­ко­го пол­ка на­пал на швед­ский пи­кет и по упор­ном со­про­тив­ле­нии рас­се­ял его, но не смог, од­на­ко же, взять в плен все­го пи­ке­та, от­че­го несколь­ко сол­дат спас­лись на швед­ский бе­рег и из­ве­сти­ли та­мош­нее на­чаль­ство о по­яв­ле­нии рус­ских на Гад­дене и Голь­ме. Ост­ро­ва сии так же бес­плод­ны, как и ле­жа­щие у фин­ских бе­ре­гов. С тру­дом мож­но бы­ло до­стать немно­го дров. Боль­шая часть войск про­ве­ла ночь без ог­ней». А вот еще несколь­ко весь­ма крас­но­ре­чи­вых де­та­лей из рас­ска­за Фад­дея Бул­га­ри­на: «Пот лил­ся с че­ла во­и­нов от край­не­го на­пря­же­ния сил, и в то же вре­мя прон­зи­тель­ный и жгу­чий се­вер­ный ве­тер стес­нял ды­ха­ние, мерт­вил те­ло и ду­шу, воз­буж­дая опа­се­ние, что­бы, пре­вра­тив­шись в ура­ган, не взо­рвал ле­дя­ной твер­ды­ни. Кру­гом пред­став­ля­лись ужас­ные сле­ды раз­ру­ше­ния, и эти, так ска­зать, раз­ва­ли­ны мо­ря на­по­ми­на­ли о воз­мож­но­сти но­во­го пе­ре­во­ро­та».

Един­ствен­но рус­ско­му пре­одо­леть мож­но...

Барк­лай-де-Тол­ли пред­по­ла­гал сде­лать на­па­де­ние на го­род Умео с двух сто­рон. Пер­во­му от­ря­ду при­ка­за­но бы­ло сле­до­вать пря­мым пу­тем на твер­дую зем­лю, за­вя­зать пе­ре­стрел­ку с на­хо­див­шим­ся там про­тив­ни­ком, но не на­пи­рать силь­но, рас­счи­ты­вая вре­мя та­ким об­ра­зом, что­бы вто­рой от­ряд успел при­быть к устью ре­ки Умео. В пол­ночь вто­рой от­ряд, при ко­то­ром на­хо­дил­ся сам Барк­лай, вы­сту­пил с ост­ро­ва Гад­ден. У Фад­дея Бул­га­ри­на чи­та­ем: «Все пред­став­ляв­ши­е­ся до­се­ле труд­но­сти ка­за­лись за­ба­вой в срав­не­нии с сим пе­ре­хо­дом: над­ле­жа­ло ид­ти без до­ро­ги, по цель­но­му сне­гу вы­ше ко­ле­на, в сту­жу свы­ше 15 гра­ду­сов, и рус­ские пе­ре­шли та­ким об­ра­зом 40 верст за 18 ча­сов! До­стиг­нув устья ре­ки Умео, из­ну­рен­ные во­и­ны ед­ва мог­ли дви­гать­ся от уста­ло­сти. Невоз­мож­но бы­ло ни­че­го пред­при­нять, и вой­ско рас­по­ло­жи­лось би­ва­ка­ми на льду в вер­сте от непри­я­те­ля, на­хо­див­ше­го­ся в де­ревне Тек­нес. Из чис­ла ше­сти ко­раб­лей, за­зи­мо­вав­ших в устье, два бы­ли раз­ло­ма­ны на дро­ва, и вой­ско ожи­ви­лось при бла­го­твор­ной теп­ло­те би­вач­ных ог­ней, ко­то­рые по­чи­та­лись то­гда ве­ли­чай­шею рос­ко­шью. Ка­за­ки то­го же ве­че­ра всту­пи­ли в де­ло и по­сле силь­ной пе­ре­стрел­ки ото­шли в свой ла­герь. Меж­ду тем пер­вое от­де­ле­ние, при ко­то­ром оста­ва­лась вся ар­тил­ле­рия, на­шло непри­я­те­ля, го­то­во­го к силь­ной обо­роне, на ост­ро­ве Гольм. Мет­кие ка­рель­ские и са­во­лак­ские стрел­ки и Ва­сов­ский полк за­ни­ма­ли креп­кую по­зи­цию в ле­су, за­щи­ща­ясь око­па­ми, сде­лан­ны­ми из сне­га.

Рус­ские на­па­ли на них с фрон­та (9 мар­та в пять ча­сов утра) и встре­ти­ли от­ча­ян­ное со­про­тив­ле­ние. По­сле силь­ной пе­ре­стрел­ки пол­ков­ник Фи­ли­сов по­слал две ро­ты гре­на­дер в об­ход, что­бы на­пасть на швед­скую по­зи­цию с ты­ла. То­гда шведы на­ча­ли быст­ро от­сту­пать по до­ро­ге к Умео, те­ряя мно­же­ство уби­ты­ми и ра­не­ны­ми. Но труд­ность в дви­же­нии ар­тил­ле­рии пре­пят­ство­ва­ла пер­во­му от­де­ле­нию быст­ро пре­сле­до­вать непри­я­те­ля, и оно ед­ва успе­ло к ве­че­ру до­стиг­нуть се­ле­ния Теф­те, ле­жа­ще­го на твер­дой зем­ле в 15 вер­стах от го­ро­да Умео». Го­во­ря об этом пе­ре­хо­де, со­вре­мен­ни­ки упо­доб­ля­ли его пе­ре­хо­ду Су­во­ро­ва че­рез Аль­пы. Сам Ми­ха­ил Бо­г­да­но­вич по­том пи­сал в ра­пор­те: «Пе­ре­ход был на­и­за­труд­ни­тель­ней­ший. Сол­да­ты шли по глу­бо­ко­му сне­гу, ча­сто вы­ше ко­ле­на, и сколь­ко ни ста­ра­лись прий­ти за­бла­го­вре­мен­но, но, бу­дучи на мар­ше 18 ча­сов, лю­ди так уста­ли, что на устье ре­ки при­нуж­де­ны мы бы­ли би­ва­ки­ро­вать. Не­при­я­тель­ские фор­по­сты сто­я­ли в ви­ду на­шем. По­не­сен­ные в сем пе­ре­хо­де тру­ды един­ствен­но рус­ско­му пре­одо­леть толь­ко мож­но».

Взя­тие Умео и всей Ве­стер­бот­нии

Со­бы­тия под Умео ге­не­рал А. И. Ми­хай­лов­ский-Да­ни­лев­ский опи­сы­ва­ет сле­ду­ю­щим об­ра­зом: «Шве­да­ми в Умео ко­ман­до­вал граф Крон­штедт. У него бы­ло не бо­лее 1000 че­ло­век; он сто­ял спо­кой­но, как буд­то в мир­ное вре­мя. Осталь­ные вой­ска его бы­ли рас­пу­ще­ны по до­мам. Толь­ко что на­ка­нуне узнал он от спас­ших­ся с ост­ро­ва Гад­де­на сол­дат сво­их о при­бли­же­нии рус­ских и не успел по ско­ро­сти при­нять мер обо­ро­ны, по­ла­гая, как по­сле сам со­зна­вал­ся, пе­ре­ход че­рез Квар­кен невоз­мож­ным. <…> Меж­ду тем 10-го с рас­све­том Барк­лай-деТол­ли ата­ко­вал и опро­ки­нул пе­ре­до­вую цепь его. Ка­за­ки и стрел­ки, вы­бив­шись из глу­бо­ко­го сне­га, в ко­то­ром вяз­ли двое су­ток, об­ра­до­ва­лись, вый­дя на глад­кую до­ро­гу, быст­ро по­нес­лись за непри­я­те­лем и бы­ли уже в од­ной вер­сте от Умео. Убе­дясь в пре­вос­ход­ном чис­ле рус­ских сил и спра­вед­ли­во за­клю­чая, что ес­ли рус­ские одо­ле­ли пре­пят­ствия пе­ре­хо­да че­рез Квар­кен, то яви­лись на швед­ский бе­рег с ре­ши­тель­но­стью ис­ку­пить по­бе­ду во что бы то ни ста­ло, граф Крон­штедт не хо­тел всту­пать в де­ло, не обе­щав­шее ему успе­ха, и воз­на­ме­рил­ся оста­но­вить даль­ней­шие дей­ствия на­ши пе­ре­го­во­ра­ми. Он вы­слал пе­ре­го­вор­щи­ка, пред­ла­гая сви­да­ние с Барк­ла­ем-де-Тол­ли. Ему от­ве­ча­ли, что на­сту­па­тель­ное на­ше дви­же­ние ни под ка­ким пред­ло­гом оста­нов­ле­но быть не мо­жет, но ес­ли он тре­бу­ет по­ща­ды, то дол­жен явить­ся сам. Вслед за тем граф Крон­штедт при­е­хал к Барк­лаю-де-Тол­ли». То есть, по су­ти, по­лу­ча­ет­ся, что Барк­лай-де-Тол­ли, как то­гда пи­са­ли, «озна­ме­но­вал се­бя по­дви­гом, бес­при­мер­ным в во­ен­ных ле­то­пи­сях». Вы­сту­пив из Ва­сы 7 мар­та, он «пу­стил­ся по льду Ботнического за­ли­ва (Квар­ке­на) и по­сле двух ноч­ле­гов на мо­роз­ных би­ва­ках без ог­ней до­стиг­нул швед­ско­го бе­ре­га, где 10 мар­та с боя взял Умео. По­двиг этот до то­го на­пу­гал непри­я­те­ля, что швед­ский глав­но­ко­ман­ду­ю­щий ге­не­рал Крон­штедт, поль­зу­ясь то­гда же про­ис­шед­шею в Шве­ции пе­ре­ме­ною прав­ле­ния, пред­ло­жил по­ко­ри­те­лю Умео пе­ре­ми­рие, при­ня­тое Барк­ла­ем-де-Тол­ли не­мед­лен­но, но с усло­ви­ем остав­ле­ния за Рос­си­ей и го­ро­да Умео, и всей Ве­стер­бот­нии, со­став­ля­ю­щей по­чти тре­тью часть швед­ских вла­де­ний». Вы­ше­ска­зан­ное нуж­да­ет­ся в по­яс­не­ни­ях. Дей­стви­тель­но, на­чаль­ник швед­ских войск граф Крон­штедт при­был к Барк­лаю и до­ло­жил ему, что вся Шве­ция же­ла­ет ми­ра, а ко­роль Густав IV Адольф «ли­шен престола, о чем уже за во­семь дней по­сле­до­ва­ло все­на­род­ное объ­яв­ле­ние». Этот ко­роль в хо­де вой­ны, не­смот­ря на не­уда­чи, упор­но от­ка­зы­вал­ся от за­клю­че­ния ми­ра. Бо­лее то­го, он ввел непо­пу­ляр­ный во­ен­ный на­лог и к то­му же раз­жа­ло­вал бо­лее сот­ни гвар­дей­ских офи­це­ров из знат­ней­ших се­мей за тру­сость, про­яв­лен­ную на по­ле боя. По­сле это­го в его окру­же­нии ста­ла зреть мысль об от­ре­ше­нии ко­ро­ля от вла­сти. В за­го­во­ре участ­во­ва­ли мно­гие выс­шие офи­це­ры и чи­нов­ни­ки, а во гла­ве его сто­ял ге­не­рал-адъ­ютант Карл Ио­анн Ад­лер­крейц. 13 мар­та 1809 го­да за­го­вор­щи­ки во­рва­лись в по­кои ко­ро­ля и взя­ли его под стра­жу. 29 мар­та Густав IV Адольф от­рек­ся от престола, и вско­ре он и его се­мья бы­ли вы­сла­ны из стра­ны. Итог со­бы­тий в Сток­голь­ме был та­ков: про­изо­шел го­су­дар­ствен­ный пе­ре­во­рот, гвар­дей­ские пол­ки сверг­ли Густа­ва IV, а но­вым ко­ро­лем из­бра­ли его дя­дю гер­цо­га Зю­дер­ман­ланд­ско­го, всту­пив­ше­го на пре­стол под име­нем Кар­ла XIII. Узнав об этом, Барк­лай, как пи­шет Фад­дей Бул­га­рин, по­сту­пил сле­ду­ю­щим об­ра­зом: «Он ре­шил­ся по­жерт­во­вать соб­ствен­ным сла­во­лю­би­ем об­щей поль­зе и до­стиг це­ли сво­е­го пред­на­чер­та­ния без про­ли­тия кро­ви. Ему лег­ко бы­ло одер­жать бли­ста­тель­ную по­бе­ду над изум­лен­ным непри­я­те­лем, но он пред­по­чел сред­ства че­ло­ве­ко­лю­би­вые. По за­клю­чен­но­му с гра­фом Крон­штед­том усло­вию го­род Умео и вся Ве­стер­бот­ния, со­став­ля­ю­щая по­чти тре­тью часть все­го Швед­ско­го ко­ро­лев­ства, уступ­ле­ны рус­ско­му ору­жию. То­го же дня (10 мар­та) русское вой­ско всту­пи­ло с тор­же­ством в го­род; в сте­нах его в пер­вый раз раз­ве­ва­лись по­бе­до­нос­ные не­при­я­тель­ские зна­ме­на и в пер­вый раз слы­ша­лись зву­ки рус­ско­го го­ло­са. Шведы с удив­ле­ни­ем смот­ре­ли на рус­ских: каж­дый во­ин ка­зал­ся им ге­ро­ем». Ге­не­рал А. И. Ми­хай­лов­ский-Да­ни­лев­ский уточ­ня­ет: «В ма­га­зи­нах в Умео най­де­но бы­ло до 1600 бо­чек раз­но­го про­до­воль­ствия, че­ты­ре пуш­ки, 2820 ру­жей, до­воль­но зна­чи­тель­ное ко­ли­че­ство сна­ря­дов и аму­ни­ции, а за­па­сов до­ста­точ­но для ме­сяч­но­го про­до­воль­ствия на­ше­го от­ря­да. Барк­лай-де-Тол­ли со­ста­вил под на­чаль­ством пол­ков­ни­ка Фи­ли­со­ва от­ряд из сот­ни ка­за­ков, По­лоц­ко­го пол­ка и двух ору­дий и от­пра­вил его по до­ро­ге к Тор­нео, где, по слу­хам, бы­ли швед­ские ма­га­зи­ны с за­пас­ны­ми сна­ря­да­ми, ору­ди­я­ми, ру­жья­ми, по­ро­хом, свин­цом, аму­ни­ци­ей и хле­бом». Не­ожи­дан­ный но­вый при­каз

А ве­че­ром 11 мар­та бы­ло по­лу­че­но из­ве­стие о пе­ре­ми­рии вме­сте с неожи­дан­ным при­ка­зом… о воз­вра­ще­нии об­рат­но в Ва­су. Барк­лай, как сей­час при­ня­то го­во­рить, был в шо­ке. Воз­вра­щать­ся об­рат­но? Все уси­лия его сол­дат и офи­це­ров ока­зы­ва­лись бес­смыс­лен­ны­ми… Но он че­ло­век во­ен­ный, и, как ни тя­же­ло ему бы­ло со­гла­сить­ся вы­пол­нить этот стран­ный при­каз, од­на­ко он при­нял все ме­ры, что­бы об­рат­ное дви­же­ние «не име­ло ви­да ре­ти­ра­ды». По­это­му глав­ные си­лы его дви­ну­лись не ра­нее 15 мар­та, а арьер­гард – толь­ко 17 мар­та. Не имея воз­мож­но­сти вы­вез­ти всю во­ен­ную до­бы­чу, Барк­лай объ­явил в спе­ци­аль­ной про­кла­ма­ции, что остав­ля­ет все за­хва­чен­ное «в знак ува­же­ния на­ции и во­ин­ству». Оцен­ки ис­то­ри­ков и оче­вид­цев Ис­то­рик С. И. Уша­ков оце­ни­ва­ет по­ход Барк­лая-де-Тол­ли сле­ду­ю­щим об­ра­зом: «Сия бли­ста­тель­ная экс­пе­ди­ция, под­креп­лен­ная со­вер­шен­ным овла­де­ни­ем Аланд­ски­ми ост­ро­ва­ми кня­зем Ба­гра­ти­о­ном и удач­ным при­ве­де­ни­ем в ис­пол­не­ние на­зна­че­ния гра­фа Шу­ва­ло­ва, про­из­ве­ла ожи­да­е­мое дей­ствие. Шведы со­гла­си­лись на пред­пи­сан­ные им усло­вия, и Ве­ли­кое Кня­же­ство Фин­лянд­ское, уступ­лен­ное за­клю­чен­ным ми­ром, сде­ла­лось об­ла­стью Рос­сий­ской им­пе­рии. Го­су­дарь им­пе­ра­тор не за­мед­лил воз­на­гра­дить всех от­ли­чив­ших­ся в сию вой­ну. Ге­не­рал-лей­те­нант Барк­лай-де-Тол­ли, по­крыв­ший се­бя сла­вой в обе кам­па­нии, а особ­ли­во пе­ре­хо­дом Ботнического за- ли­ва че­рез Квар­кен, удо­сто­ил­ся осо­бен­ных мо­нар­ших ми­ло­стей». А вот мне­ние ис­то­ри­ка Е. В. Ани­си­мо­ва: «Пе­ре­ход от­ря­да Барк­лая по мор­ско­му льду, че­рез торосы Ботнического за­ли­ва, в мо­роз, без от­ды­ха, 18 ча­сов кря­ду во­шел в ис­то­рию рус­ско­го во­ен­но­го ис­кус­ства как уни­каль­ное, непо­вто­ри­мое явление». Участ­ник тех со­бы­тий Фад­дей Бул­га­рин не мо­жет скрыть сво­е­го вос­хи­ще­ния: «Наш век – век чу­дес и сла­вы во­ин­ской! Ре­во­лю­ци­он­ная вой­на Фран­ции и зна­ме­ни­тая борь­ба Рос­сии с мо­гу­ще­ством На­по­лео­на от­вра­ти­ли вни­ма­ние удив­лен­ной Ев­ро­пы от по­сто­рон­них по­дви­гов, ко­то­рые не име­ли осо­бен­но­го вли­я­ния на участь боль­шо­го ев­ро­пей­ско­го се­мей­ства. Ис­то­рия, по­э­зия, жи­во­пись, ва­я­ние ис­то­щи­лись в изоб­ре­те­нии памятников сла­вы и доб­ле­сти. Но при­дет вре­мя, что ху­дож­ни­ки об­ра­тят свое вни­ма­ние и на чу­дес­ное по­ко­ре­ние Фин­лян­дии. То­гда вспом­нят и о Квар­кене. На­деж­нее и вер­нее всех ис­кус­ствен­ных памятников са­мый Квар­кен со­хра­ня­ет пре­да­ние о неимо­вер­ной неустра­ши­мо­сти рус­ско­го во­ин­ства. Бла­го­род­ные по­том­ки не за­бу­дут слав­ных дел; они ста­нут по­вто­рять с гор­до­стью имена ге­ро­ев, про­сла­вив­ших русское ору­жие, и с бла­го­дар­но­стью ска­жут: его пре­док был с Барк­ла­ем на Квар­кене!» Мо­нар­шие ка­при­зы и ми­ло­сти К со­жа­ле­нию, как это неред­ко бы­ва­ет, «уни­каль­ное, непо­вто­ри­мое явление» ока­за­лось по­чти бес­по­лез­ным. По край­ней ме­ре, с во­ен­ной точ­ки зре­ния. Ко все­му про­че­му сам Барк­лай на об­рат­ном пу­ти «ощу­тил ли­хо­ра­доч­ный жар и озноб». Плюс да­ли о се­бе знать бо­ли в по­ка­ле­чен­ной ру­ке, и его при­вез­ли в Ва­су уже со­вер­шен­но боль­ным. А 19 мар­та 1809 го­да в Або при­был Алек­сандр I и по­ве­лел… пре­рвать за­клю­чен­ное со шве­да­ми пе­ре­ми­рие. То есть все нуж­но бы­ло на­чи­нать сна­ча­ла, ибо им­пе­ра­то­ру по­ка­за­лось, что, ко­гда рус­ские вой­ска по­ки­ну­ли швед­скую тер­ри­то­рию, но­вое швед­ское пра­ви­тель­ство на­ча­ло вы­дви­гать непри­ем­ле­мые для Рос­сии усло­вия. В свя­зи с этим Алек­сандр при­ка­зал кор­пу­су гра­фа П. А. Шу­ва­ло­ва вновь всту­пить на тер­ри­то­рию Шве­ции с ука­за­ни­ем ему и Барк­лаю-деТол­ли, «что­бы они от­нюдь не пе­ре­ста­ва­ли свои дей­ствия, хо­тя бы пар­ла­мен­те­ры к ним и бы­ли при­сла­ны». И опять воз­об­но­ви­лась эта уже всем по­ряд­ком на­до­ев­шая вой­на… И все же – не успел Ми­ха­ил Бо­г­да­но­вич по­пра­вить­ся, как им бы­ло по­лу­че­но сра­зу несколь­ко из­ве­ще­ний. Во-пер­вых, 20 мар­та 1809 го­да он был про­из­ве­ден в ге­не­ра­лы от ин­фан­те­рии. Во-вто­рых, 29 мая он был на­зна­чен на долж­ность глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го русской ар­мии в Фин­лян­дии вме­сто Б. Ф. Кнор­рин­га. В-тре­тьих, в тот же день 29 мая Ми­ха­ил Бо­г­да­но­вич стал ге­не­рал-гу­бер­на­то­ром Фин­лян­дии. А по­том, 20 ян­ва­ря 1810 го­да, Алек­сандр I «на­име­но­вал его во­ен­ным ми­ни­стром».

М. Б. Барк­лай-де-Тол­ли

Пе­ре­ход рус­ских войск че­рез Бот­ни­че­ский за­лив в мар­те 1809 го­да

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.