Ди­е­та­и­ли смерть

Sovershenno Sekretno. Informatsiya k Razmyshleniyu - - СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО - Вен­зел БРА­УН Пе­ре­вод Сер­гея МАНУКОВА

Сэр, вы про­из­во­ди­те на ме­ня впе­чат­ле­ние че­ло­ве­ка от­мен­но­го вку­са и в выс­шей сте­пе­ни рас­су­ди­тель­но­го. Я то­же от­но­шу се­бя к та­ким лю­дям. Мне со­об­щи­ли, что вы пси­хи­атр. Ва­ша про­фес­си­о­наль­ная под­го­тов­ка да­ет вам до­пол­ни­тель­ную про­ни­ца­тель­ность и муд­рость. Я от­ка­зал­ся раз­го­ва­ри­вать с по­ли­цей­ски­ми. Они лен­тяи и бол­ва­ны и не об­ла­да­ют во­об­ра­же­ни­ем, ко­то­рое да­ют утон­чен­ность и хо­ро­шее про­ис­хож­де­ние. Да, сэр, я убий­ца. Я призна­юсь в этом. Но дол­жен за­ме­тить, что нема­ло хо­ро­ших лю­дей устра­ня­ли ко­го-ни­будь пу­тем на­силь­ствен­ной смер­ти, и я не счи­таю по­зо­ром со­сто­ять в их ря­дах. Я не на­ме­рен ни­ко­им об­ра­зом уви­ли­вать от по­ло­жен­но­го на­ка­за­ния, но не ви­жу при­чи­ны ста­но­вить­ся объ­ек­том на­сме­шек и гру­бых шу­ток тех пре­зрен­ных ти­пов, ко­то­рые до­пра­ши­ва­ли ме­ня до ва­ше­го при­бы­тия. Я рас­ска­жу вам об Ивет­те, но сна­ча­ла мне при­дет­ся ска­зать несколь­ко слов о се­бе. Я при­над­ле­жу к знат­но­му ро­ду и, есте­ствен­но, по­ни­маю, ка­кую от­вет­ствен­ность на­ла­га­ет на ме­ня мое имя, ка­кие пре­стиж и по­ло­же­ние в об­ще­стве оно мне да­ет. От­сю­да воз­ни­ка­ет неиз­беж­ный во­прос: почему я женился на Ивет­те, ко­то­рая бы­ла не толь­ко на де­вять лет стар­ше ме­ня, но и, как вер­но пред­ска­зы­ва­ли чер­ты ее гру­бо­го ли­ца, бы­ла фран­цу­жен­кой и от­но­си­лась к кре­стьян­ско­му со­сло­вию? Впро­чем, я за­бе­гаю впе­ред. Го­во­ря о дет­стве и юно­сти, до­ста­точ­но упо­мя­нуть, что они про­шли в рос­ко­ши и оди­но­че­стве. Отец был слиш­ком за­нят биз­не­сом, что­бы уде­лять мне вре­мя. Мать же бы­ла боль­шой по­клон­ни­цей ис­кусств и по­пы­та­лась привить мне любовь к му­зы­ке, жи­во­пи­си и по­э­зии. Огля­ды­ва­ясь на­зад, я по­рой ду­маю, что все мое дет­ство про­шло в му­зе­ях, ли­те­ра­тур­ных са­ло­нах и кар­тин­ных га­ле­ре­ях. Мать бы­ла в по­сто­ян­ных разъ­ез­дах меж­ду Бо­сто­ном и Ев­ро­пой, и я все­гда со­про­вож­дал ее. Бы­ло, ко­неч­но, несколь­ко непро­дол­жи­тель­ных пе­ре­ры­вов, свя­зан­ных с уче­бой в част­ных шко­лах, но они оста­ви­ли о се­бе лишь бо­лез­нен­ные вос­по­ми­на­ния. Спаль­ные ком­на­ты в спар­тан­ском сти­ле, юно­ше­ские же­сто­кие вы­ход­ки на иг­ро­вых пло­щад­ках и полях и пуб­лич­ное уни­же­ние в клас­сах бы­ли не для ме­ня. Од­на­ко страш­нее все­го ока­за­лась без­вкус­ная еда, ко­то­рой кор­ми­ли в этих шко­лах. Я быст­ро за­бо­ле­вал, и мать, ис­пы­ты­вая со­стра­да­ние к мо­им несча­стьям, за­би­ра­ла ме­ня из это­го ужас­но­го и убо­го­го окру­же­ния. По боль­шей ча­сти мо­им об­ра­зо­ва­ни­ем за­ни­ма­лись пре­по­да­ва­те­ли, ко­то­рые учи­ли ме­ня язы­кам, му­зы­ке и ис­кус­ствам. В це­лом без осо­бо­го успе­ха, дол­жен при­знать. Мои та­лан­ты незна­чи­тель­ны. Я зна­ток, а не со­зи­да­тель­ный ху­дож­ник. Тем не ме­нее да­же при та­ком от­ры­воч­ном об­ра­зо­ва­нии я су­мел по­пасть в один из луч­ших уни­вер­си­те­тов. Там я то­же, увы, не был счаст­лив. Нра­вы и жизнь в та­ких за­ве­де­ни­ях чрез­вы­чай­но при­ми­тив­ны, осо­бен­но в от­но­ше­нии еды. Я бро­сил уче­бу в пер­вый же год. Мы с ма­те­рью воз­об­но­ви­ли на­ши пу­те­ше­ствия. Хо­тя ме­ня мож­но счи­тать неудач­ни­ком, име­лась об­ласть, в ко­то­рой я до­стиг вы­сот. Мой ку­ли­нар­ный вкус был без­упре­чен. Ку­да бы мы ни при­ез­жа­ли с ма­те­рью, будь то Па­риж, Рим или Ве­на, я ухит­рял­ся на­хо­дить ста­рые ре­сто­ран­чи­ки с пре­вос­ход­ной кух­ней. Мать с дру­зья­ми все­гда по­ла­га­лись на мое суж­де­ние в этом во­про­се, и я их ни­ко­гда не под­во­дил. Кон­чи­на от­ца про­шла по­чти неза­ме­чен­ной. Од­на­ко смерть ма­те­ри шесть лет на­зад ста­ла для ме­ня силь­ным уда­ром. Его уси­ли­ло то об­сто­я­тель­ство, что ка­зав­ше­е­ся зна­чи­тель­ным се­мей­ное со­сто­я­ние бы­ло по­чти пол­но­стью по­тра­че­но. Вви­ду се­рии об­сто­я­тельств, опи­сы­вать ко­то­рые не бу­ду, я очу­тил­ся в Нью-Йор­ке, где мне при­шлось за­ни­мать­ся неин­те­рес­ным для ме­ня де­лом и по­лу­чать за это жал­кие гро­ши. Нью-Йорк все­гда ка­зал­ся мне хо­лод­ным и враж­деб­ным го­ро­дом. Он со­здан не для та­ких лю­дей, как я. Я ни­ко­гда не об­ла­дал да­ром за­вя­зы­вать друж­бу и по­это­му по­сле смер­ти ма­те­ри остал­ся со­всем один. Ве­чер за ве­че­ром я бро­дил по нью-йорк­ским ули­цам в на­деж­де най­ти ма­лень­кий ре­сто­ран с хорошей кух­ней, но все мои по­ис­ки за­кан­чи­ва­лись неуда­чей. Сно­ва и сно­ва я вы­бе­гал в гне­ве из оче­ред­но­го ре­сто­ра­на, ед­ва по­про­бо­вав пе­ре­жа­рен­ную, пе­ре­со­лен­ную и со­вер­шен­но несъе­доб­ную пи­щу. Жизнь бы­ла невы­но­си­мой до тех пор, по­ка од­на­жды ве­че­ром на од­ной из уло­чек в Грин­вич-Вил­лидж я не на­ткнул­ся на де­ре­вян­ную вы­вес­ку с боль­ши­ми бук­ва­ми «Иветт». Я во­шел в ре­сто­ран без ма­лей­шей на­деж­ды. Пер­вые впе­чат­ле­ния оправ­да­ли мои опа­се­ния: по­ме­ще­ние бы­ло мрач­ным. Ма­лень­кие сто­ли­ки осве­ща­лись лишь све­ча­ми, тор­ча­щи­ми в гор­лыш­ках бу­ты­лок из-под кьян­ти. Ме­ню бы­ло на фран­цуз­ском, но мне слиш­ком ча­сто при­хо­ди­лось стал­ки­вать­ся с этой улов­кой, что­бы она про­бу­ди­ла во мне на­деж­ды. Мое на­стро­е­ние еще боль­ше упа­ло при ви­де неряш­ли­вой офи­ци­ант­ки, при­няв­шей у ме­ня за­каз. Я за­ка­зал филе, про­стое блю­до, ко­то­рое дол­жен вполне снос­но при­го­то­вить лю­бой по­вар. Ре­сто­ран был по­чти пуст. Ждать при­шлось дол­го. На­ко­нец офи­ци­ант­ка вер­ну­лась с под­но­сом. Как толь­ко она под­ня­ла крыш­ку, я мо­мен­таль­но по­нял, что на­шел то, что так дол­го ис­кал – по­ва­ра или вер­нее, как вы­яс­ни­лось, по­ва­ри­ху, ко­то­рая бы­ла на­сто­я­щим асом. Все, что она при­го­то­ви­ла, бы­ло вы­ше вся­че­ских по­хвал. Я не мог по­ве­рить сво­е­му сча­стью. Я за­хо­тел лич­но вы­ра­зить бла­го­дар­ность по­ва­ру и по­тре­бо­вал, что­бы ме­ня от­ве­ли на кух­ню. Ивет­та сто­я­ла у пли­ты. Чер­ные во­ло­сы бы­ли взлох­ма­че­ны, на ши­ро­ком гру­бо­ва­том ли­це бле­сте­ли ка­пель­ки по­та. Она бы­ла женщиной необъ­ят­ных га­ба­ри­тов. Ее огром­ное те­ло бы­ло об­тя­ну­то чер­ным бес­фор­мен­ным пла­тьем, но она по­ка­за­лась мне пре­крас­ной. Я об­нял и рас­це­ло­вал ее в обе ще­ки. Ивет­та то­же бы­ла до­воль­на, что на­шла бла­го­дар­но­го кли­ен­та. Вско­ре мы уже увле­чен­но бол­та­ли – у нас ока­за­лось мно­го об­ще­го. С тех пор я ред­ко про­пус­кал ве­чер в «Иветт». Ивет­та го­то­ви­ла для ме­ня де­ли­ка­те­сы и неред­ко при­сут­ство­ва­ла при мо­ей тра­пе­зе. А ко­гда по­се­ти­те­ли рас­хо­ди­лись, под­са­жи­ва­лась к мо­е­му сто­ли­ку со ста­ка­ном ви­на или ча­шеч­кой кофе и ела соб­ствен­но­го из­го­тов­ле­ния фран­цуз­скую вы­печ­ку. Ивет­та бы­ла со­кро­ви­щем. Я не мог упу­стить ее, но, к несча­стью, у ме­ня ис­ся­ка­ли день­ги. Ком­мер­че­ские та­лан­ты Ивет­ты со­от­вет­ство­ва­ли ее ку­ли­нар­ным спо­соб­но­стям. Ме­ня от­лич­но кор­ми­ли, но вкус­ная еда сто­и­ла неде­ше­во, и вско­ре мои финансы при­шли в пол­ный упа­док. Ивет­та, ко­неч­но, до­га­да­лась о мо­ей ди­лем­ме и пред­ло­жи­ла сдел­ку. Од­на­жды ве­че­ром она при­гла­си­ла ме­ня остать­ся на ночь. К то­му вре­ме­ни я уже за­дол­жал ей нема­лую сум­му, по­это­му не мог от­ка­зать. По­сле закрытия ре­сто­ра­на я неохот­но по­плел­ся за ней в ком­на­туш­ку над кух­ней. Мы раз­де­лись в тем­но­те, и я скольз­нул в ста­рин­ную кро­вать с че­тырь­мя стол­би­ка­ми. Мои опа­се­ния ока­за­лись бес­поч­вен­ны­ми – к люб­ви Ивет­та от­но­си­лась так же, как к еде. Мои преды­ду­щие свя­зи с мо­ло­ды­ми изящ­ны­ми жен­щи­на­ми по­ка­за­лись жал­ким фар­сом по срав­не­нию с этой на­сто­я­щей стра­стью. Че­рез неде­лю мы по­же­ни­лись. По­на­ча­лу наш брак был счаст­ли­вым. Вско­ре по­сле же­нить­бы мне до­ста­лось неболь­шое на­след­ство. На эти день­ги я рас­ши­рил наш ре­сто­ран и за­ка­зал ре­кла­му. Вско­ре у нас был про­цве­та­ю­щий биз­нес. У нас кор­ми­лись несколь­ко жур­на­ли­стов, ве­ду­щих ко­лон­ки го­род­ской жиз­ни. Ивет­та про­дол­жа­ла го­то­вить, а я укра­сил верх­нюю ком­на­ту и пре­вра­тил ее в от­дель­ный ка­би­нет для из­бран­ных. Эта ком­на­та бы­ла от­кры­та толь­ко для гур­ма­нов, ко­то­рые об­ра­ща­лись ко мне за со­ве­та­ми по по­во­ду тех или иных блюд. Ме­ню мы с Ивет­той со­став­ля­ли вме­сте. Я ча­сто бе­гал по рын­кам в по­ис­ках ин­гре­ди­ен­тов для на­ших блюд. Ре­сто­ран стал цен­тром мо­ей жиз­ни, он де­лал ме­ня муж­чи­ной. Я лю­бил его и лю­бил Ивет­ту, по­то­му что она бы­ла его со­став­ной ча­стью. Ни­ко­гда в жиз­ни я не чув­ство­вал се­бя та­ким счаст­ли­вым. Бе­да при­шла без пре­ду­пре­жде­ния. Ивет­та на­ча­ла жа­ло­вать­ся на бо­ли по но­чам. Я по­со­ве­то­вал об­ра­тить­ся к вра­чу, но ей бы­ло жал­ко де­нег. Все кон­чи­лось об­мо­ро­ком у пли­ты. Из кли­ни­ки Ивет­та вер­ну­лась блед­ной и по­тря­сен­ной. Ее чрез­мер­ный вес спро­во­ци­ро­вал бо­лезнь серд­ца на фоне диа­бе­та. Док­тор пред­пи­сал стро­гую ди­е­ту. Ивет­та бы­ла про­тив. «У вас нет вы­бо­ра, – за­явил он ей. – Или вы ся­де­те на ди­е­ту, или умре­те». Ивет­та бы­ла це­ле­устрем­лен­ной женщиной. Ко­гда ее убе­ди­ли в необ­хо­ди­мо­сти диеты, она про­яви­ла фан­та­сти­че­скую ре­ши­мость и пол­но­стью пе­ре­ста­ла про­бо­вать, как рань­ше, блю­да, ко­то­рые го­то­ви­ла. Це­ле­устрем­лен­ность при­нес­ла фе­но­ме­наль­ные пло­ды. Че­рез несколь­ко ме­ся­цев Ивет­ту бы­ло труд­но узнать. Она пре­вра­ти­лась в строй­ную жен­щи­ну. Ее ли­цо без жи­ро­во­го об­рам­ле­ния ока­за­лось вполне ми­ло­вид­ным. Не мо­гу ска­зать, что она ста­ла кра­са­ви­цей, но при­вле­ка­тель­ной она точ­но бы­ла. По­те­ряв ин­те­рес к еде, Ивет­та по­ме­ша­лась на внеш­но­сти, ко­то­рой рань­ше пре­не­бре­га­ла. Она на­ча­ла но­сить кор­сет, ста­ла за­все­гда­та­ем са­ло­нов красоты и зна­то­ком ма­ки­я­жа. Мои дру­зья по­здра­ви­ли ме­ня с пе­ре­ме­на­ми, но вско­ре на­ча­ли из­бе­гать «Иветт». Моя супруга по­те­ря­ла ин­те­рес не толь­ко к еде, но и к ее при­го­тов­ле­нию. Она на­ня­ла по­сред­ствен­но­го ше­ф­по­ва­ра. Те­перь Ивет­та сле­ди­ла лишь за тем, что­бы блю­да го­то­ви­лись с наи­мень­ши­ми за­тра­та­ми про­дук­тов. Вме­сте с внеш­но­стью у Ивет­ты пол­но­стью из­ме­нил­ся и ха­рак­тер. Она все­гда бы­ла эко­ном­ной, но сей­час пре­вра­ти­лась в на­сто­я­щую скря­гу. Супруга на­ча­ла за­ме­нять ин­гре­ди­ен­ты в блю­дах де­ше­вы­ми ана­ло­га­ми. Све­жие гри­бы, не­об­хо­ди­мые для приготовления со­уса, на­при­мер, она за­ме­ня­ла на су­ше­ные, а к гу­си­ной пе­че­ни под­ме­ши­ва­ла сви­ную. Но са­мым страш­ным бы­ло то, что она ста­ла го­то­вить на мар­га­рине. Мои про­те­сты Ивет­та про­пус­ка­ла ми­мо ушей. Вско­ре она на­ча­ла по­не­мно­гу умень­шать порции и по­сте­пен­но пе­ре­ста­ла го­то­вить слож­ные блю­да, тре­бу­ю­щие вре­ме­ни и до­ро­гих про­дук­тов. На­ша кли­ен­ту­ра быст­ро ре­де­ла, но Ивет­ту это не тре­во­жи­ло. В ре­сто­ран те­перь при­хо­ди­ли другие кли­ен­ты, в ос- нов­ном ту­ри­сты с вар­вар­ски­ми вку­са­ми, клер­ки и ма­ши­нист­ки из со­сед­них офис­ных зда­ний. За­тем Ивет­та на­все­гда по­ки­ну­ла кух­ню и ста­ла кас­си­ром. Она провела опрос сре­ди жи­те­лей рай­о­на и со­ста­ви­ла ме­ню, со­сто­я­щее из са­ла­тов, сэнд­ви­чей и сыр­ных, мяс­ных и иных та­ре­лок, по­пу­ляр­ных у биз­не­сме­нов, ко­то­рые хо­тят пе­ре­ку­сить на ско­рую ру­ку. Вме­сте с едой стре­ми­тель­но ухуд­ша­лись на­ши лич­ные от­но­ше­ния. Рань­ше Ивет­та до­ве­ря­лась мне, со­гла­ша­лась с мо­и­ми суж­де­ни­я­ми и, ка­за­лось, бы­ла до­воль­на тем, что вы­шла за­муж за че­ло­ве­ка утон­чен­но­го вку­са и вы­со­ко­го со­ци­аль­но­го по­ло­же­ния. Но сей­час все из­ме­ни­лось. Она пе­ре­ста­ла до­ве­рять мне за­куп­ки про­дук­тов и на­ча­ла са­ма хо­дить на ры­нок. Наш брак тре­щал по всем швам. Вме­сте с лиш­ним ве­сом уле­ту­чи­лись ее по­кор­ность и по­кла­ди­стость. К но­чи она слиш­ком уста­ва­ла от ре­сто­ра­на и сво­ей диеты, что­бы от­ве­чать на мои лас­ки в спальне. В те же но­чи, ко­гда жена со­гла­ша­лась на секс, она ве­ла се­бя в по­сте­ли гру­бо, бы­ла очень тре­бо­ва­тель­ной и все ча­ще кри­ти­ко­ва­ла мои на­вы­ки в этой об­ла­сти. Про­шло не так уж и мно­го вре­ме­ни, и я воз­не­на­ви­дел ее. Я уже не мог пе­ре­но­сить ее ор­ли­ный про­филь. Ее гла­за рань­ше све­ти­лись ве­се­льем в окру­же­нии скла­док жи­ра, а сей­час го­ре­ли хищ­ни­че­ским ог­нем. Но все недо­стат­ки бы­ли бы тер­пи­мы­ми, ес­ли бы не ее от­но­ше­ние к еде. Ивет­та пре­вра­ти­лась в ярую по­клон­ни­цу диеты. Так же как пе­ре­став­ший пить хро­ни­че­ский ал­ко­го­лик, она со рве­ни­ем фа­на­ти­ка ис­ка­ла род­ствен­ные ду­ши. Ком­на­та, в ко­то­рой мы с за­все­гда­та­я­ми ре­сто­ра­на об­суж­да­ли до­сто­ин­ства и недо­стат­ки блюд, пре­вра­ти­лась в бар здо­ро­вой и по­лез­ной еды. Ивет­те бы­ло ма­ло то­го, что я хо­дил го­лод­ным в соб­ствен­ном до­ме. Она по­сто­ян­но упре­ка­ла ме­ня за чрез­мер­ный ин­те­рес к еде и кор­ми­ла тво­ро­гом с мор­ков­ным со­ком и ржа­ны­ми хлеб­ца­ми. Ко­гда же я го­во­рил, что ме­ня во­ро­тит от та­ко­го ме­ню, жена на­чи­на­ла сме­ять­ся над мо­ей та­ли­ей, ко­то­рая по­сте­пен­но рос­ла в объ­е­ме. Мне при­шлось вновь от­пра­вить­ся на по­ис­ки га­стро­но­ми­че­ских удо­воль­ствий. Мои по­ис­ки в кон­це кон­цов увен­ча­лись успе­хом: я на­шел в Ист-Сай­де «Зо­ло­то­го пе­туш­ка» и Жер­мен Дю­валь. Ре­сто­ран­чик рас­по­ла­гал­ся в под­ва­ле и про­из­во­дил не са­мое луч­шее впе­чат­ле­ние, но все внеш­ние недо­стат­ки с лих­вой ком­пен­си­ро­ва­ла вос­хи­ти­тель­ная еда.

Жер­мен ока­за­лась да­же круп­нее Ивет­ты, ко­гда мы с ней по­зна­ко­ми­лись, и, на­сколь­ко я мог су­дить, на несколь­ко лет стар­ше. Она кра­си­ла во­ло­сы пе­ре­ки­сью во­до­ро­да в жел­тый цвет, но ще­ки у нее бы­ли ро­зо­вые и глад­кие, а гла­за – блед­но-го­лу­бые. Не мо­гу ска­зать, что это бы­ла любовь с пер­во­го взгля­да, но мы ис­пы­та­ли вза­им­ное вле­че­ние, ос­но­ван­ное на об­щих ин­те­ре­сах. В ми­ре ку­ли­на­рии Жер­мен бы­ла при­ма­дон­ной, нуж­дав­шей­ся в ап­ло­дис­мен­тах зна­то­ка. Мы от­лич­но до­пол­ня­ли друг дру­га. Сча­стье вновь ока­за­лось ря­дом. С же­ной, од­на­ко, воз­ник­ли про­бле­мы. Ей очень не нра­ви­лось то, что я ухо­жу по ве­че­рам. Она кон­тро­ли­ро­ва­ла мои рас­хо­ды и дер­жа­ла ме­ня на го­лод­ном пай­ке. К то­му же Ивет­та бы­ла при­мер­ной ка­то­лич­кой, так что о раз­во­де не мог­ло быть и ре­чи. Не­уди­ви­тель­но, что мои мыс­ли об­ра­ти­лись к убий­ству. Чест­но го­во­ря, я не от­но­шусь к лю­дям, ко­то­рые склон­ны к на­си­лию. Я ни­ко­гда не стре­лял из пи­сто­ле­та и не ду­мал о но­же и так на­зы­ва­е­мых ту­пых пред­ме­тах. На­вер­ное, по­это­му яд по­ка­зал­ся мне един­ствен­ным спо­со­бом из­ба­вить­ся от Ивет­ты. Я на­чал рас­смат­ри­вать ва­ри­ан­ты. Мы­шьяк и ци­а­нид при­шлось быст­ро от­ме­сти из­за их оче­вид­но­сти. К то­му же непо­нят­но, как до­стать их и дать жене, не оста­вив сле­дов и не воз­бу­див по­до­зре­ний. Я дол­го раз­мыш­лял над про­бле­мой и ни­как не мог най­ти ре­ше­ния. На мое сча­стье, от­вет мне под­ска­за­ла са­ма Ивет­та. На­ша спаль­ня к то­му вре­ме­ни пре­вра­ти­лась в ап­те­ку. Ко­мод и туа­лет­ный сто­лик Ивет­ты бы­ли устав­ле­ны скля­ноч­ка­ми и ко­ро­боч­ка­ми с пи­лю­ля­ми и таб­лет­ка­ми. Ивет­та под­пи­са­лась на де­ся­ток га­зет и жур­на­лов и вы­ре­за­ла все ста­тьи о сни­же­нии ве­са и ди­е­тах. Боль­шин­ство ны­неш­них за­все­гда­та­ев ре­сто­ра­на то­же си­де­ли на ди­е­тах, и Ивет­та ча­са­ми об­суж­да­ла с ни­ми ре­жи­мы пи­та­ния и срав­ни­ва­ла их эф­фек­тив­ность. То­гда как раз по­яви­лось но­вое ле­кар­ство под на­зва­ни­ем «Яру­бекс». Оно не про- да­ва­лось в Шта­тах, но ши­ро­ко ре­кла­ми­ро­ва­лось в Мек­си­ке. Од­на из по­друг Ивет­ты при­вез­ла ей от­ту­да пу­зы­рек «Яру­бек­са». Это бы­ли очень ма­лень­кие бе­лые кап­су­лы, со­вер­шен­но без­обид­ные на вид. Так по­лу­чи­лось, что в тот же день, ко­гда Ивет­те вру­чи­ли пу­зы­рек, New York Times на­пе­ча­та­ла пре­ду­пре­жде­ние Ми­ни­стер­ства здра­во­охра­не­ния США. В ста­тье рас­ска­зы­ва­лось о том, что в боль­ших ко­ли­че­ствах «Яру­бекс» опа­сен. При­чем осо­бен­но опа­сен для диа­бе­ти­ков. Ока­за­лось, что уже за­фик­си­ро­ва­ны де­сят­ки смер­тель­ных ис­хо­дов, в ко­то­рых ви­но­ва­то но­вое ле­кар­ство. Ивет­та при­шла в него­до­ва­ние и по­бла­го­да­ри­ла Бо­га за чу­дес­ное спасение. Од­на­ко ее врож­ден­ная ску­пость не поз­во­ли­ла ей вы­бро­сить таб­лет­ки. Она су­ну­ла их в даль­ний угол ме­ди­цин­ско­го шкаф­чи­ка, где я их и на­шел че­рез несколь­ко дней. Я с ин­те­ре­сом осмот­рел их и об­ра­тил вни­ма­ние на то, что они как две кап­ли во­ды по­хо­жи на таб­лет­ки са­ха­ри­на, ко­то­ры­ми каж­дый день поль­зо­ва­лась Ивет­та. Я взял несколь­ко таб­ле­ток «Яру­бек­са» и сме­шал с са­ха­ри­ном, ко­то­рый Ивет­та дер­жа­ла в ин­кру­сти­ро­ван­ной зо­ло­том шка­ту­лоч­ке. Я под­ме­нил их по­чти ав­то­ма­ти­че­ски, без ка­кой-ли­бо на­деж­ды на успех или чув­ства вины. Я да­же пред­ста­вить не мог, что моя про­бле­ма ре­ша­ет­ся так лег­ко. Че­рез два дня Ивет­та бы­ла мерт­ва. Я при­шел до­мой по­сле обе­да и об­на­ру­жил ее труп на кро­ва­ти. Она бы­ла пол­но­стью оде­та. Я тща­тель­но про­ве­рил пульс и серд­це­би­е­ние же­ны, что­бы убе­дить­ся в на­ступ­ле­нии смер­ти, по­том до­стал из су­моч­ки шка­тул­ку. Я вы­сы­пал со­дер­жи­мое шка­тул­ки в уни­таз и на­пол­нил ее са­ха­ри­ном. За­тем до­стал из ме­ди­цин­ско­го шкаф­чи­ка пу­зы­рек с «Яру­бек­сом», по­ста­вил его на ноч­ной сто­лик и по­зво­нил в по­ли­цию. Смерть мо­ей су­пру­ги рас­сле­до­вал лей­те­нант Сте­венс, круп­ный и глу­по­ва­тый с ви­ду гру­бый муж­чи­на. Сна­ча­ла он от­нес­ся к смер­ти Ивет­ты с неко­то­рым по­до­зре­ни­ем. Од­на­ко ни­ка­ких сле­дов на­силь­ствен­ной смер­ти най­де­но не бы­ло. Де­ло вско­ре за­кры­ли, а Ивет­ту офи­ци­аль­но при­зна­ли еще од­ной жерт­вой пре­ступ­ных мо­шен­ни­ков в фар­ма­цев­ти­че­ском биз­не­се. Сле­ду­ю­щие несколь­ко ме­ся­цев вы­да­лись очень на­пря­жен­ны­ми. Я вы­год­но про­дал «Иветт» и про­во­дил те­перь все ве­че­ра в «Зо­ло­том пе­туш­ке». Я встре­тил- ся с несколькими ста­ры­ми при­я­те­ля­ми. Вско­ре по го­ро­ду раз­нес­лась весть, что в Нью-Йор­ке вновь по­явил­ся ре­сто­ран, до­стой­ный вни­ма­ния са­мых взыс­ка­тель­ных гур­ма­нов. По про­ше­ствии неко­то­ро­го вре­ме­ни мы с Жер­мен ста­ли мужем и же­ной. Жизнь вер­ну­лась к счаст­ли­во­му со­сто­я­нию той поры, ко­гда на­чал­ся мой брак с Ивет­той. Я был вновь до­во­лен судь­бой. Но ка­ким же глуп­цом я был! Мне сле­до­ва­ло знать, что сча­стье не мо­жет быть про­дол­жи­тель­ным. Как-то Жер­мен при­шла ко мне со сле­за­ми в гла­зах. «До­ро­гой, – за­ры­да­ла она, – док­тор ска­зал, что я долж­на сесть на ди­е­ту!» Сэр, вы ка­же­тесь мне че­ло­ве­ком с бо­га­тым во­об­ра­же­ни­ем. Я не ста­ну утом­лять вас но­вым пе­ре­чис­ле­ни­ем де­та­лей, ко­то­рые толь­ко что опи­сал. Это бу­дет на­по­ми­нать по­втор­ный про­смотр кар­ти­ны или спек­так­ля с незна­чи­тель­ны­ми ва­ри­а­ци­я­ми. Жер­мен и Ивет­та ока­за­лись во мно­гом по­хо­жи. Я же тем вре­ме­нем встре­тил Сью­зен. Я по­ни­мал, что неве­ро­ят­но глу­по два­жды поль­зо­вать­ся од­ним и тем же ме­то­дом убий­ства, и тем не ме­нее по­шел на это. В ка­че­стве оправ­да­ния я лишь мо­гу ска­зать, что крайне труд­но усто­ять пе­ред ис­ку­ше­ни­ем со­вер­шить без­упреч­ное убий­ство. К то­му же от­ку­да мне бы­ло знать, что лей­те­нан­та Сте­вен­са пе­ре­ве­дут из Грин­вич-Вил­ли­джа в рай­он, в ко­то­ром я сей­час жи­ву. Я те­шу се­бя на­деж­дой, что в ан­на­лах пре­ступ­ле­ний мое де­ло бу­дет сто­ять особ­ня­ком бла­го­да­ря сво­ей уни­каль­но­сти. Кро­ме то­го, я мо­гу рас­счи­ты­вать на еще один изыс­кан­ный ужин, из-за ко­то­ро­го по­шел на два убий­ства. По-мо­е­му, осуж­ден­ный на смерт­ную казнь пре­ступ­ник име­ет право вы­брать по­след­ний ужин, не так ли? Су­ще­ству­ет од­но блю­до, опи­сан­ное Алек­сан­дром Дю­ма, ко­то­рое я ни­ко­гда не про­бо­вал. Это за­ячьи от­бив­ные а-ля Мел­вилл. Но, на­вер­ное, с мо­ей сто­ро­ны на­ив­но тре­бо­вать та­ко­го со­вер­шен­ства от тю­рем­ных по­ва­ров. Ни­че­го страш­но­го. Сго­дит­ся и что-ни­будь по­про­ще. На­при­мер, ом­лет Кирш. При­го­то­вить его нетруд­но. Я мо­гу на­пи­сать ре­цепт. Шесть яиц, ще­пот­ка соли, сто­ло­вая лож­ка сахара… Ах, ви­жу, ваш ин­те­рес уга­са­ет. Ни­че­го, ни­че­го, я все по­ни­маю. Эти де­та­ли мы мо­жем об­су­дить поз­же…

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.