коварный сноб вальтер

«Ваш ис­точ­ник с са­мо­го на­ча­ла ра­бо­тал на ан­гли­чан, это их опыт­ный агент, тон­кая под­ста­ва, а мы – круг­лые иди­о­ты!»

Sovershenno Sekretno - Ukraina - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Ми­ха­ил ЛЮБИМОВ

Отель «На­ци­о­наль» при­гож в лю­бые вре­ме­на, а в 1960-е счи­тал­ся са­мым мод­ным и ком­фор­та­бель­ным. Имен­но там и оста­но­вил­ся ан­глий­ский жур­на­лист Вальтер на пу­ти из Ли­мы в Лон­дон, юр­кий, лю­без­ный, с ми­лой ро­дин­кой на ще­ке, лю­би­мец и гор­дость ре­зи­ден­ту­ры в Ли­ме, где он нёс зо­ло­тые яй­ца в огром­ных ко­ли­че­ствах, и все ра­до­ва­лись, и по­лу­ча­ли ор­де­на, и хо­ди­ли, вы­со­ко под­няв го­ло­ву. Все­му при­хо­дит ко­нец, и ре­дак­ция газеты ото­зва­ла Валь­те­ра на ро­ди­ну. Он и сам уже на­чи­нал ску­чать по Ан­глии, ко­то­рую, как пи­сал ан­гло­фоб Гейне, «дав­но по­гло­тил бы оке­ан, ес­ли бы не бо­ял­ся рас­строй­ства желудка».

Вальтер был не толь­ко по­ли­ти­че­ской Кас­сан­дрой, но и за­яд­лым са­до­во­дом, жил он в двух­этаж­ном кот­те­дже в Ре­дин­ге, где в про­слав­лен­ной тюрьме вос­пел свои и чу­жие по­ро­ки Оскар Уайльд. Он не про­сто лю­бил свой сад до са­мо­заб­ве­ния – он обо­жал его как соб­ствен­ное ди­тя, он ску­чал по нему и на встре­чах с су­ро­вы­ми раз­вед­чи­ка­ми в Ли­ме вновь и вновь пе­ре­чис­лял и по­дроб­но опи­сы­вал каж­дый ку­стик, каж­дое де­ре­во, каж­дый цве­ток. Да­же со­вет­ский ре­зи­дент в Ли­ме за­ра­зил­ся его стра­стью к са­до­вод­ству. О, ри­ту­ал под­стри­га­ния веч­но­зе­лё­ной тра­вы, ко­гда жуж­жит ма­ши­на и сто­ит на­го­то­ве лей­ка, а в дро­жа­нии при­се­да­ю­ще­го солн­ца обост­ря­ют­ся крас­ки, пре­вра­щая в ска­зоч­ную кар­ти­ну всё во­круг! О, жизнь, пре­крас­ная жизнь! И как при­ят­но мах­нуть ру­кой че­рез улоч­ку со­се­ду в под­тяж­ках и кло­гах, ко­то­рый то­же то­па­ет по зе­лё­но­му бар­ха­ту, и бро­сить уми­ро­тво­рён­ный взгляд на вы­тя­ну­тый кол­пак ис­тин­но ан­гли­кан­ской церк­вуш­ки! До­го­рел день, сад на­пол­нил­ся но­вы­ми, ве­чер­ни­ми за­па­ха­ми, и са­мое вре­мя, на­тя­нув га­бар­ди­но­вые брю­ки и яр­ко-клет­ча­тый пи­джак, нето­роп­ли­во прой­ти по ис­тёр­тым ве­ка­ми бу­лыж­ни­кам в скром­ный паб «Го­ло­ва са­ра­ци­на», при­ют окрест­ных жи­те­лей, где хо­зя­ин, с улыб­кой и не за­да­вая во­про­сов, сра­зу на­ли­ва­ет кли­ен­ту имен­но тот са­мый, са­мый-са­мый, все­гда же­лан­ный сорт вис­ки…

Вальтер сва­лил­ся на ме­ня как снег на го­ло­ву: я и не меч­тал о та­ком круп­но­ка­ли­бер­ном аген­те и очень уди­вил­ся, ко­гда шеф вы­звал ме­ня в ка­би­нет, пе­ре­дал до­сье и объ­явил, что са­ма судь­ба при­ве­ла Валь­те­ра в Моск­ву и мне пред­сто­ит и по­ра­бо­тать здесь, и до­го­во­рить­ся о свя­зи в Лон­доне. Ан­глия за­ни­ма­ла все мои мыс­ли, я при­леж­но осва­и­вал су­ро­вый Аль­бион по га­зе­там и кни­гам, я да­же знал, что в Эш­борне раз в год весь город иг­ра­ет в фут­бол пря­мо на ули­цах (уже по­том, в Ан­глии, са­жал в ка­ло­шу всех ан­гли­чан: ни­кто не знал об Эш­борне), а сноб – это че­ло­век, ко­то­рый по­сы­ла­ет свою со­ба­ку в Аль­бион, что­бы она на­учи­лась пра­виль­но ла­ять. Я вы­пи­сы­вал в за­вет­ную тет­рад­ку ан­глий­ские по­сло­ви­цы и по­го­вор­ки (че­го сто­и­ло «Мо­жет ли лео­пард сме­нить свою шку­ру?», озна­чав­шее: «Гор­ба­то­го мо­ги­ла ис­пра­вит»), дабы ослеп­лять ими но­си­те­лей ко­тел­ков и ор­де­нов Под­вяз­ки. Я ра­бо­тал над со- бой как вол, я бил­ся над кар­той Лон­до­на, нет, не над зам­ком Тау­эр или сим­фо­ни­че­ским за­лом «Аль­берт-холл», а над даль­ни­ми рай­о­на­ми ти­па Ак­сбри­джа или Крой­до­на, где пред­сто­я­ли тай­ные встре­чи. Я с лу­пой в ру­ке про­сле­жи­вал марш­ру­ты мет­ро и ав­то­бу­сов, ко­то­рые сле­до­ва­ло бес­пре­стан­но ме­нять. Осо­бен­но ужас­ны­ми ка­за­лись ав­то­бу­сы за­го­род­ной «зе­лё­ной ли­нии»: на них по ошиб­ке мож­но бы­ло умчать­ся во­об­ще из Ан­глии в Сен-жер­мен-де-пре и за­гу­лять с бо­ге­мой на Мон­пар­на­се, в то вре­мя как из­дёр­ган­ный и из­му­чен­ный агент мок­нул бы под до­ждём у па­мят­ни­ка жиз­не­лю­бу Фаль­ста­фу, что в Страт­фор­де-на-эй­воне. Осва­и­вал и за­пад­ные при­выч­ки: учил­ся сни­мать шля­пу в лиф­те, ес­ли ту­да впар­хи­ва­ли да­мы (это аме­ри­кан­ское, не ан­глий­ское пи­жон­ство я под­ме­тил ещё в юно­сти в ве­сё­лом филь­ме «Джордж из Дин­ки-джа­за»), пы­тал­ся вкрап­ли­вать тон­кий юмор в то­сты – с этим бы­ло слож­нее, но хо­те­лось иметь успех, а я вы­чи­тал, что че­ло­век, име­ю­щий успех на лон­дон­ском бан­ке­те, спо­со­бен управ­лять всем ми­ром... Скром­ное же­ла­ние юн­ца.

В те вре­ме­на в раз­вед­ке ра­бо­та­ли ос­но­ва­тель­но, и уж ес­ли агент по­па­дал вдруг на тер­ри­то­рию лю­би­мо­го им го­су­дар­ства, то ис­поль­зо­ва­ли его на всю ка­туш­ку – и по мест­ным ино­стран­цам (за­од­но и про­ве­ря­ли, на что он при­го­ден), и тре­ни­ро­ва­ли его на слу­чай ми­ро­вой вой­ны, все­об­ще­го зем­ле­тря­се­ния и апо­ка­лип­си­са, ко­гда раз­вед­ке, как пред­по­ла­га­лось, при­шлось бы ра­бо­тать в осо­бых усло­ви­ях.

ОС­НО­ВЫ ШИФ­РО­ВА­НИЯ

Итак, я уве­рен­но про­шёл в «На­ци­о­наль», в от­вет на цер­бе­ров­ский оклик швей­ца­ра: «Вы к ко­му, граж­да­нин?» – бро­сил несколь­ко ан­глий­ских фраз, вполне в пан­дан с за­гра­нич­ным ко­стю­мом, за­ме­нив­шим па­ру лет на­зад брю­ки клёш и ме­шок-пи­джак с кри­вы­ми над­став­ны­ми пле­ча­ми, под­нял­ся на этаж, где жил Вальтер, убе­дил­ся, что в ко­ри­до­ре без­люд­но, и по­сту­чал в дверь. Устро­и­ли Валь­те­ра в ши­кар­ном люк­се (на вся­кий слу­чай по­ста­ви­ли но­мер на слу­хо­вой кон­троль). Мы­с­лил он в Москве пош­лять­ся по му­зе­ям и со­бо­рам, по­есть ик­ры, по­во­ло­чить­ся за де­вуш­ка­ми – в об­щем, от­дох­нуть по­сле тяж­ких тру­дов в Ли­ме.

Но не тут-то бы­ло! Я в твёр­дых то­нах из­ло­жил ему свою про­грам­му: каж­дый день с 10 до 12 ча­сов – уро­ки тай­но­пи­си и эле­мен­тар­но­го шиф­ро­валь­но­го де­ла, ве­че­ром – ра­бо­та с сек­ре­тар­шей фран­цуз­ско­го по­соль­ства, ко­то­рую Вальтер знал по Ан­глии (она, по дан­ным на­шей контр­раз­вед­ки, до то­го стра­да­ла от оди­но­че­ства, что ин­те­ре­со­ва­лась рус­ски­ми муж­чи­на­ми, хо­тя офи­цер без­опас­но­сти по­соль­ства не раз предо­сте­ре­гал её и да­же не со­ве­то­вал хо­дить в ан­глий­ский клуб, ку­да, несмот­ря на за­кры­тость, всё рав­но лег­ко про­ни­ка­ли аген­ты КГБ).

– Ко­гда вы до­го­во­ри­тесь с нею о встре­че, не за­будь­те ку­пить бу­кет цве­тов, – учил я, ощу­щая свою муд­рость. – Жен­щи­ны, зна­е­те ли, лю­бят цве­ты, и это под­ни­мет ва­ши шан­сы…

– Не­уже­ли вы ду­ма­е­те, что я иди­от и по­та­щу че­рез весь город бу­кет, слов­но ве­ник? – воз­му­тил­ся Вальтер и по­ка­зал, как неле­по тор­чит бу­кет, ес­ли его при­жи­мать к жи­во­ту.

– А как же ещё? – рас­те­рял­ся юный Песталоцци.

– Мо­ло­дой че­ло­век, бу­ке­ты при­но­сят да­мам по­сыль­ные при цве­точ­ных ма­га- зи­нах, а джентль­ме­ну оста­ёт­ся толь­ко вло­жить ви­зит­ную кар­точ­ку.

– Ну уж эти ка­пи­та­ли­сти­че­ские за­маш­ки…

– За­то удоб­но! – от­ре­зал Вальтер. Впро­чем, тай­но­пись и шиф­ро­де­ло он изу­чал с удо­воль­стви­ем, за­да­вал мно­го во­про­сов, не без юмо­ра при­нял из мо­их рук «Кни­гу сно­бов, на­пи­сан­ную од­ним из них» Тек­ке­рея и вы­брал пас­саж, ко­то­рой лёг в ос­но­ву шиф­ро­ва­ния. Де­ло с сек­ре­тар­шей, од­на­ко, дви­га­лось ту­го, она бур­но от­да­лась Валь­те­ру без вся­ких цве­тов, но тя­нуть из неё сек­ре­ты он счёл преж­де­вре­мен­ным. («Да­вай­те я при­гла­шу её в Лон­дон, по­во­жу по ре­сто­ра­нам, сде­лаю хо­ро­шие по­дар­ки, есте­ствен­но, для это­го по­тре­бу­ет­ся круг­лень­кая сум­ма».) Я чуть бы­ло не воз­му­тил­ся, но шеф охла­дил мой пыл: «Этот Вальтер со­вер­шен­но прав. Не на­до спе­шить!» И Вальтер уехал в Лон­дон, вско­ре за ним по­сле­до­вал и ваш по­кор­ней­ший слу­га.

В Лон­доне на­ши встре­чи про­хо­ди­ли в глу­хой кон­спи­ра­ции, да­же не в при­го­ро­дах Лон­до­на, а в пре­де­лах 25-миль­ной зо­ны, раз­ре­шён­ной для сво­бод­но­го пе­ре­дви­же­ния ди­пло­ма­тов, под­та­чи­ва­ю­щих ост­ров фа­ри­се­ев. В мик­ро­го­род­ках, у ма­га­зи­нов, где без по­до­зре­ний мож­но бы­ло топ­тать­ся, рас­смат­ри­вая в вит­ри­нах шля­пы или чул­ки, за­тем пе­ре­хо­ди­ли в паб, за­би­ра­лись в угол и там нето­роп­ли­во об­суж­да­ли шпи­он­ские де­ла. Прав­да, ро­ли в Лон­доне по­ме­ня­лись: те­перь уже Вальтер учил ме­ня – пра­виль­но­му про­из­но­ше­нию ан­глий­ских улиц (чи­та­ют­ся со­всем не так, как пи­шут­ся, сам чёрт но­гу сло­мит!). Осо­бен­но недо­во­лен он был по­кро­ем мо­е­го пла­ща, ко­то­рый вы­да­вал «че­ло­ве­ка с кон­ти­нен­та» (плащ был швед­ским, хо­тя куп­лен в Лон­доне). Лю­бой по­ли­цей­ский глаз, как стра­щал Вальтер, сра­зу фик­си­ро-

вал плащ и вполне мог вы­чис­лить ме­ня сре­ди мил­ли­о­нов сно­вав­ших по ули­цам джентль­ме­нов. Од­на­жды, ко­гда я оста­вил в па­бе на сто­ли­ке вы­ку­рен­ную пач­ку из-под «Маль­бо­ро», Вальтер устро­ил жут­кую сце­ну, ведь на пач­ке от­сут­ство­ва­ла на­ло­го­вая на­клей­ка, и хо­зя­ин па­ба мог до­га­дать­ся, что в его за­ве­де­нии упи­вал­ся пи­вом ли­бо кон­тра­бан­дист, ли­бо ди­пло­мат, осво­бож­дён­ный по об­щим пра­ви­лам от на­ло­гов. «Вы за­гу­би­те не толь­ко се­бя, но и ме­ня!» – ши­пел он.

Вдруг Вальтер ис­чез. Я 11 раз (!!) вы­хо­дил на за­пас­ные и экс­трен­ные встре­чи, на еже­ме­сяч­ные яв­ки – си­сте­ма свя­зи бы­ла раз­ра­бо­та­на на все слу­чаи жиз­ни и смер­ти и, ко­неч­но, ис­клю­ча­ла те­ле­фон­ные звон­ки. Мрач­но бро­дил в ту­ма­нах и под лив­ня­ми, ожи­дал под ко­зырь­ка­ми у ки­но­те­ат­ров и на ска­мье под вя­за­ми, раз­дра­жён­но рас­смат­ри­вал вит­ри­ны, и уже ка­за­лось, что весь рай­он дав­ным-дав­но об­ло­жен бан­да­ми ан­глий­ской контр­раз­вед­ки. Ди­ко хо­те­лось вы­пить, рва­нуть эдак грам­мов 200 вис­ки, но за­хо­дить в паб… лиш­ний раз све­тить­ся… Что та­кое ожи­да­ние, зна­ют лишь влюб­лён­ные и шпи­о­ны – толь­ко од­ни мо­гут ждать до бес­ко­неч­но­сти, меч­та­тель­но гля­дя в не­бо, и да­же пи­сать стан­сы на ман­же­тах, усев­шись на сту­пень­ки под ба­шен­ны­ми ча­са­ми, а дру­гим за­пре­ще­но ожи­дать боль­ше 15 ми­нут, дабы не при­мель­кать­ся ла­воч­ни­кам, про­дав­цам га­зет, аген­там по­ли­ции и про­сто лю­бо­пыт­ству­ю­щим без­дель­ни­кам. Но ка­кая тос­ка на ис­хо­де 15-й ми­ну­ты, ка­кая пе­чаль! Та­кая пе­чаль и не сни­лась боль­но­му Прусту в его «В по­ис­ках утра­чен­но­го вре­ме­ни»! Сколь­ко по­тра­че­но ча­сов на про­вер­ку по марш­ру­ту и на под­го­тов­ку к встре­че, сколь­ко сил ду­ши ухло­па­но на это­го га­да с длин­ню­щим хит­рым но­сом! И сно­ва то­пать че­рез неде­лю по за­пас­ным усло­ви­ям! Пол­го­да я жил в кош­ма­ре, слов­но бро­дил по ка­та­ком­бам, на­ко­нец, на оче­ред­ной встре­че длин­ный нос всё-та­ки вы­ныр­нул из-за уг­ла. Я чуть не по­крыл его ру­мя­ные щё­ки по­це­лу­я­ми, он же объ­яс­нил, что по­пал в боль­ни­цу, хо­тя с та­кой за­го­ре­лой фи­зио­но­ми­ей не бо­ле­ют, а гре­ют ко­сти на Ка­нар­ских ост­ро­вах. Яс­но, что он кру­тил мне моз­ги, но по­че­му? По­со­ве­щав­шись с Цен­тром, я ре­шил, что Вальтер та­ким об­ра­зом на­ме­кал на же­ла­тель­ность до­ба­воч­ных зо­ло­тых ду­ка­тов за взры­во­опас­ность сво­ей ра­бо­ты в Лон­доне, где шпи­о­нам жи­лось не так при­воль­но, как в Ли­ме. При­шлось от­ва­лить Валь­те­ру чуть боль­ше по­ло­жен­но­го, по­тре­бо­вав вза­мен грызть кре­по­сти с сек­ре­та­ми, об этих штур­мах раз­го­во­ры шли непре­стан­но. Од­на­ко Вальтер сно­ва стал про­пус­кать встре­чи, и я сно­ва ку­сал свои неа­ри­сто­кра­ти­че­ские ног­ти, му­чил­ся на пу­стын­ных пло­ща­дях и ждал, ждал, ждал… А взбе­шён­ный Центр с за­вид­ным по­сто­ян­ством мо­ло­тил ме­ня це­пом, об­ви­няя в неуме­нии ор­га­ни­зо­вать ра­бо­ту с цен­ным аген­том, лу­пил так, что пух и пе­рья ле­те­ли…

Но судь­ба сме­ни­ла гнев на ми­лость: Валь­те­ра ре­дак­ция на­пра­ви­ла в Джа­кар­ту, а че­рез год в Моск­ву ото­зва­ли и ме­ня! К то­му вре­ме­ни я уже ан­гли­зи­ро­вал­ся (не по­след­нюю роль сыг­ра­ли уро­ки Валь­те­ра), с иро­ни­ей от­но­сил­ся к ев­ро­пей­ско­му сти­лю одеж­ды (толь­ко се­рые, толь­ко при­глу­шён­ные то­на, как у нас в Ан­глии!), по­прав­лял но­вич­ков, го­во­рив­ших «Бу­кин­гем» вме­сто «Ба­кинэм». При­чё­сы­вал во­ло­сы щё­точ­кой из мод­но­го ма­га­зи­на «Дер­ри энд Томс», ино­гда на­де­вал шей­ный пла­ток (ин­тел­лек­ту­ал из Блум­с­бе­ри), тор­мо­зил на «зеб­рах» и из-за это­го в Москве чуть не по­пал в ка­та­стро­фу, вис­ки раз­бав­лял во­дой толь­ко из-под кра­на, под­шу­чи­вая над ян­ки, хле­бав­ши­ми его с со­до­вой, и утвер­ждал, что ботинки ан­глий­ской фир­мы «Чер­чиз» – луч­шие в ми­ре.

«КАК МНЕ НАДОЕЛА КОНСПИРАЦИЯ!»

О сво­ём пер­вом учи­те­ле Валь­те­ре вспо­ми­нал ред­ко и очень уди­вил­ся, ко­гда ме­ня вы­звал шеф и пред­ло­жил сроч­но вы­ехать в Во­сточ­ный Бер­лин на встре­чу с Валь­те­ром, ле­тев­шим в от­пуск из Джа­кар­ты в Лон­дон. Ре­зи­ден­ту­ра в Джа­кар­те се­то­ва­ла, что Вальтер по­те­рял свои бой­цов­ские ка­че­ства, об­ле­нил­ся и да­же тя­го­тил­ся ра­бо­той с на­ми (!) и всё меч­тал о воз­вра­ще­нии в ре- динг­ский са­дик с ро­зо­вы­ми ку­ста­ми. И тут на пу­ти в от­пуск Вальтер по­про­сил встре­чи со сво­и­ми то­ва­ри­ща­ми по борь­бе с ко­вар­ным Аль­био­ном, и не с кем-ни­будь, а со мною са­мим, ге­ро­ем его про­шлых по­дви­гов. Шеф пе­ре­дал мне шиф­ров­ку – серд­це взвол­но­ван­но за­би­лось! Как при­ят­но со­зна­вать се­бя и са­мым ум­ным, и са­мым все­зна­ю­щим и во­об­ще – ве­ли­ким раз­вед­чи­ком!

По­езд Москва – Бер­лин, пу­те­ше­ствие по со­ци­а­лиз­му, ко­то­рый всё улуч­шал­ся от пол­но­го за­пу­сте­ния в род­ной стране, че­рез бо­лее снос­ную, но до­ста­точ­но гряз­ную Поль­шу в нечто жир­ное и бла­го­устро­ен­ное на восточно-немец­кий лад, без­душ­ное и от это­го ещё бо­лее пас­куд­ное. Ро­ман­тич­но под­няв во­рот­ник ан­глий­ско­го пла­ща (швед­ский по­да­рил па­пе-пен­си­о­не­ру), я рас­ха­жи­вал у ки­но­те­ат­ра со­всем неда­ле­ко от «пунк­та Чар­ли», раз­де­ляв­ше­го две ми­ро­вые об­ще­ствен­ные си­сте­мы, хму­рил лоб, ку­рил мяг­кую гол­ланд­скую си­га­ру, всмат­ри­вал­ся в си­лу­эты вда­ли и ощу­щал се­бя Джейм­сом Бон­дом. Нерв­ни­чал не на шут­ку, но – звон по­бе­ды раз­да­вай­ся! – вы­ныр­нул из-за уг­ла зна­ко­мый нос, сверк­ну­ла ро­дин­ка, мы при­жа­лись друг к дру­гу раз­го­ря­чён­ны­ми ще­ка­ми, стре­ми­тель­но про­шли по ули­це и быст­ро опу­сти­лись в га­стштет­те.

– Чёрт по­бе­ри! – ска­зал Вальтер, – глу­по при­е­хать в Бер­лин и не съесть хо­ро­ше­го айс­бай­на. Это ку­си­ще сви­ни­ны, сви­ная руль­ка, – по­яс­нил он с обыч­ным ви­дом учи­те­ля. – Ко­неч­но, нуж­но ху­деть, но что мо­жет быть пре­крас­нее айс­бай­на с кис­лой ка­пу­стой и пи­вом? Как мне хо­чет­ся, до­ро­гой мой, что­бы вы уви­де­ли мой сад в Ре­дин­ге. Как мне надоела конспирация! Так хо­чет­ся при­гла­сить вас, ста­ро­го дру­га, сесть в са­ду на сол­ныш­ке за пин­той пи­ва и по­го­во­рить по ду­шам!

Впро­чем, де­ла опе­ра­тив­ные, ко­то­рых на­ко­пи­лось нев­про­во­рот, не да­ва­ли про­чув­ство­вать чу­де­са айс­бай­на. Я вклю­чил пор­та­тив­ный маг­ни­то­фон, дабы по­том не уте­рять ни еди­но­го сло­ва, вы­порх­нув­ше­го из зо­ло­то­го рта Валь­те­ра. Об­су­ди­ли и пла­ны со­зда­ния вер­бо­воч­ной груп­пы в Джа­кар­те и по­том в Лон­доне, и да­же бу­ду­щий пе­ре­ход Валь­те­ра из газеты в Фо­рин Офис, где у него име­лись со­лид­ные свя­зи. Вальтер толь­ко и рвал­ся в бой.

– Пе­ре­да­вай­те при­вет всем то­ва­ри­щам в Москве, – ска­зал он на про­ща­ние. – Я меч­таю сно­ва ту­да при­е­хать, и уж то­гда мы по­ра­бо­та­ем над кем-ни­будь по­се­рьёз­нее, чем сек­ре­тар­ша, ко­то­рой вы со­ве­то­ва­ли да­рить цве­ты (не за­был, гад, пом­нил о ве­ни­ке). Москва – это моя лю­бовь, а на­ше об­щее де­ло – смысл всей мо­ей жиз­ни. До сви­да­ния, со­ве­тую вам раз­во­дить в сво­ём са­ду ро­до­денд­ро­ны – они кра­си­вы и непри­хот­ли­вы (я про­пу­стил это ми­мо ушей, ибо да­чи то­гда пре­зи­рал как част­ную соб­ствен­ность – пе­ре­жи­ток капитализма).

Мы по-рус­ски рас­це­ло­ва­лись, и я по­ду­мал, ка­кие пре­крас­ные лю­ди жи­вут на зем­ле и как они по­мо­га­ют мо­ей стране, по­боль­ше бы та­ких аген­тов, как Вальтер!

…К ше­фу я во­шёл с чув­ством сол­да­та, ис­пол­нив­ше­го свой долг, вру­чил круж­ку с сим­па­тич­ным бер­лин­ским мед­ве­дем и за­мер у на­чаль­ствен­но­го сто­ла. Обыч­но кис­ло­ва­тое ли­цо ше­фа на этот раз бы­ло окра­ше­но в хму­ро-ук­сус­ные то­на.

– Ну, как там де­ла в Бер­лине? – на­чал он из­да­ле­ка.

– Всё в по­ряд­ке, – от­вет­ство­вал я. – Агент при­был на встре­чу во­вре­мя, бе­се­до­ва­ли мы ча­са три, всё об­су­ди­ли, я за­пи­сал на плён­ку. Впер­вые в жиз­ни я по­про­бо­вал айс­байн.

По­след­няя улыб­чи­вая фра­за бы­ла рас­счи­та­на на во­оду­шев­ле­ние ше­фа: он лю­бил по­есть, все­гда вы­спра­ши­вал де­та­ли ме­ню на до­кла­дах о встре­чах с аген­та­ми, со­мне­вал­ся в пра­виль­но­сти выбора и его со­че­та­нии со сле­ду­ю­щим блю­дом, вно­сил по­прав­ки и до­бав­ле­ния и, ко­неч­но же, вспо­ми­нал, что он ел в по­доб­ных об­сто­я­тель­ствах и ка­кой мар­кой ви­на за­пи­вал. Од­на­ко шеф по­же­вал гу­ба­ми и хмык­нул.

– Вы ему ве­ри­те? – спро­сил он вне­зап­но.

– Ко­неч­но, – от­ве­тил я. – У нас нет ос­но­ва­ний ему не ве­рить.

– Мы его про­ве­ря­ли?

– Ко­неч­но. В де­ле есть от­мет­ки. Я и сам пом­ню все эти опе­ра­ции в Лон­доне…

И я по­ве­дал на­чаль­ни­ку, как Валь­те­ра раз пять про­ве­ря­ли на тай­ни­ках: он вы­ни­мал и пе­ре­да­вал нам кон­тей­не­ры, и каж­дый раз на­ши тех­на­ри вни­ма­тель­но изу­ча­ли, не вскры­ва­лись ли они ан­глий­ской или иной контр­раз­вед­кой – к сча­стью, всё про­хо­ди­ло глад­ко, и ни­кто не со­мне­вал­ся в чест­но­сти Валь­те­ра. Да и в бе­се­дах я не раз воз­вра­щал­ся то к свя­зям Валь­те­ра в про­шлом, то к дру­гим мел­ким де­та­лям, за­фик­си­ро­ван­ным в де­ле – что­бы врать, как из­вест­но, нуж­но иметь хо­ро­шую па­мять – ни од­ной осеч­ки, ни од­но­го про­ти­во­ре­чия, все без суч­ка, без за­до­рин­ки. Шеф слу­шал ме­ня спо­кой­но и безо вся­ко­го ин­те­ре­са.

– В Джа­кар­те его то­же про­ве­ря­ли, и то­же всё глад­ко, ваш Вальтер с са­мо­го на­ча­ла ра­бо­тал на ан­гли­чан, это их опыт­ный агент, тон­кая под­ста­ва, а мы – круг­лые иди­о­ты!

Шеф ре­за­нул ру­кой про­ку­рен­ный воз­дух.

– Не мо­жет быть! – уди­вил­ся я. – Он так к нам хо­ро­шо от­но­сил­ся (пер­вый учи­тель, мельк­ну­ло в го­ло­ве).

– Точ­ная ин­фор­ма­ция от немец­ких дру­зей. Ка­кой я иди­от! За­чем я клю­нул на пред­ло­же­ние со­всем из дру­го­го ре­ги­о­на! – уби­вал­ся шеф. – Ко­му нуж­на бы­ла по­езд­ка в Бер­лин? Ра­бо­тал бы он се­бе в Джа­кар­те… и чёрт с ним! В кон­це кон­цов, это дру­гой от­дел… а тут ко­нец го­да, от­чёт, и ду­ма­е­те, ме­ня по­гла­дят по го­лов­ке за ан­глий­скую под­ста­ву?! Веч­но бе­да с эти­ми эн­ту­зи­а­ста­ми-фри­ца­ми (име­лись в ви­ду не­мец­кие дру­зья из Шта­зи), вдруг про­яви­ли ини­ци­а­ти­ву, му­да­ки, ста­ли его про­ве­рять и до­ко­па­лись! А вы тут со сво­им айс­бай­ном… Что мне те­перь с ва­ми де­лать, ку­да на­прав­лять на ра­бо­ту? Вы же рас­шлё­па­ны, при­чём дав­но!

Я вы­шел из ка­би­не­та слов­но оплё­ван­ный. До сих пор я ни­ко­гда не ис­пы­ты­вал го­ре­чи пре­да­тель­ства, я чуть не пла­кал, я нена­ви­дел пре­да­те­ля и го­тов был убить его. Я не знал, что впо­след­ствии ме­ня не раз пре­да­дут и чу­жие, и свои, и всё это опро­ти­ве­ет, и ста­нет при­выч­ным, и не бу­дет вы­зы­вать со­вер­шен­но ни­ка­ких эмо­ций.

тот са­мый зал ре­сто­ра­на го­сти­ни­цы «на­ци­о­наль», где Лю­бил встре­чать­ся раз­вед­чик Любимов с двой­ным аген­том валь­те­ром

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.