МАЙДАН ПО-ФРАНЦУЗСКИ

50 лет на­зад па­риж­ские сту­ден­ты по­кон­чи­ли с ав­то­кра­ти­че­ским прав­ле­ни­ем пре­зи­ден­та де Гол­ля

Sovershenno Sekretno - Ukraina - - ПОЛИТИКА - Алек­сандр РАТНЕР Спе­ци­аль­но для «Со­вер­шен­но сек­рет­но» НЕЗАВИСИМЫЙ АНА­ЛИ­ТИК WWW. RATNER. BIZ

Мас­со­вые про­те­сты про­тив прав­ле­ния ав­то­ри­тар­но­го пре­зи­ден­та, дав­но на­зрев­шие, но при этом со­вер­шен­но неожи­дан­ные. Пре­зи­дент, при­шед­ший к вла­сти на волне уста­ло­сти от по­ли­ти­че­ско­го хаоса, пе­ре­пи­сав­ший под се­бя кон­сти­ту­цию и под­мяв­ший пар­ла­мент и пра­ви­тель­ство. Бар­ри­ка­ды, пе­ре­го­ро­див­шие центр сто­ли­цы, и мно­го­мил­ли­он­ные де­мон­стра­ции на ее ули­цах. Мо­ло­дые ра­ди­ка­лы, за­бра­сы­ва­ю­щие си­ло­ви­ков бу­лыж­ни­ка­ми и гра­на­та­ми, сде­лан­ны­ми из бу­ты­лок с бен­зи­ном. Воз­му­щен­ные без­об­ра­зи­я­ми обы­ва­те­ли. По­эты и фи­ло­со­фы, при­вет­ству­ю­щие ан­ти­пра­ви­тель­ствен­ный мя­теж, рас­ко­лов­ший стра­ну на­двое. Все это Укра­и­на пе­ре­жи­ла чуть бо­лее 4 лет на­зад. Фран­ция – ров­но пол­ве­ка то­му.

На­ча­лась «Па­риж­ская вес­на» то­гда, ко­гда во Фран­ции вы­рос­ло по­ко­ле­ние, не знав­шее вой­ны и борь­бы за вы­жи­ва­ние. Но при­чи­на сту­ден­че­ской ре­во­лю­ции ста­ла зреть де­ся­тью годами ра­нее, ко­гда стра­ну воз­гла­вил пре­зи­дент, со­би­рав­ший­ся ру­ко­во­дить ею как во­ин­ской ча­стью.

ВОЗ­ВРА­ЩЕ­НИЕ ГЕ­НЕ­РА­ЛА

4-лет­няя вой­на с араб­ски­ми мя­теж­ни­ка­ми в ко­ло­ни­зи­ро­ван­ном Ал­жи­ре рас­ко­ло­ла Фран­цию. Уль­тра­пат­ри­о­ты тре­бо­ва­ли от пра­ви­тель­ства по­бе­ды лю­бой це­ной, но зна­чи­тель­ная часть об­ще­ства, устав от бес­ко­неч­ных во­ен­ных дей­ствий, под­ры­вав­ших эко­но­ми­ку, бы­ла со­глас­на на предо­став­ле­ние Ал­жи­ру неза­ви­си­мо­сти. 13 мая 1958-го пар­ла­мент на­зна­чил пре­мьер-ми­ни­стром Пье­ра Пфлим­ле­на, пред­став­ляв­ше­го па­ци­фист­ски на­стро­ен­ных фран­цу­зов. В от­вет ге­не­ра­лы, воз­глав­ляв­шие во­ю­ю­щие в Ал­жи­ре вой­ска, сфор­ми­ро­ва­ли Ко­ми­тет об­ще­ствен­но­го спа­се­ния. Гро­зя вы­са­дить воз­душ­ный де­сант на Па­риж, они по­тре­бо­ва­ли пе­ре­дать вер­хов­ную власть в стране ге­не­ра­лу де Гол­лю.

К это­му вре­ме­ни Фран­ция управ­ля­лась как клас­си­че­ская пар­ла­мент­ская рес­пуб­ли­ка: пре­зи­дент об­ла­дал ми­ни­маль­ны­ми пол­но­мо­чи­я­ми, пра­ви­тель­ство бы­ло пол­но­стью под­кон­троль­но пар­ла­мен­ту. Для по­сле­во­ен­ной Фран­ции, пе­ре­пол­нен­ной внут­рен­ни­ми кон­флик­та­ми, эта кон­струк­ция ста­ла ис­точ­ни­ком непре­кра­ща­ю­ще­го­ся по­ли­ти­че­ско­го кри­зи­са. Ле­вые ве­ли непри­ми­ри­мую борь­бу с пра­вы­ми, сто­рон­ни­ки со­хра­не­ния ко­ло­ний – с апо­ло­ге­та­ми де­ко­ло­ни­за­ции, сим­па­ти­ки США с про­тив­ни­ка­ми ан­гло­сак­сов. Пар­ла­мент­ские ко­а­ли­ции фор­ми­ро­ва­лись и рас­па­да­лись. За 12 по­сле­во­ен­ных лет во Фран­ции сме­ни­лось 23 пра­ви­тель­ства, в ко­то­рых ак­тив­ное уча­стие при­ни­ма­ли по­пу­ляр­ные сре­ди зна­чи­тель­ной ча­сти из­би­ра­те­лей ле­вые пар­тии. Ле­вые до­би­лись на­ци­о­на­ли­за­ции топ­лив­но-энер­ге­ти­че­ской от­рас­ли, транс­пор­та, свя­зи, ав­то­мо­биль­ной и авиа­ци­он­ной про­мыш­лен­но­сти, круп­ней­ших бан­ков и стра­хо­вых ком­па­ний, ра­дио и те­ле­ви­де­ния.

Го­су­дар­ствен­ное ре­гу­ли­ро­ва­ние и про­тек­ци­о­низм да­ли старт эко­но­ми­че­ско­му ро­сту. Но он со­про­вож­дал­ся неста­биль­но­стью, вы­со­кой ин­фля­ци­ей и стре­ми­тель­ной бю­ро­кра­ти­за­ци­ей го­су­дар­ствен­но­го ап­па­ра­та и эко­но­ми­ки в це­лом. По ме­ре вос­ста­нов­ле­ния стра­ны из по­сле­во­ен­ной раз­ру­хи в сре­де пред­при­ни­ма­те­лей рос­ло недо­воль­ство за­си­льем бю­ро­кра­ти­че­ских пре­пон и по­ли­ти­че­ским ха­о­сом. При этом нельзя бы­ло ожи­дать ре­ша­ю­щей по­бе­ды пра­вых пар­тий на пар­ла­мент­ских вы­бо­рах: в об­ще­стве пре­об­ла­да­ли со­ци­а­ли­сти­че­ские на­стро­е­ния. Все боль­шее чис­ло бур­жуа ви­де­ли вы­ход в уста­нов­ле­нии пра­вой дик­та­ту­ры на ма­нер со­сед­ней Ис­па­нии. Един­ствен­ным пре­тен­ден­том на дик­та­тор­скую роль был ге­не­рал Шарль де Голль, ли­дер фран­цуз­ско­го ан­ти­гер­ман­ско­го со­про­тив­ле­ния, пре­мьер-ми­нистр в пер­вые по­сле­во­ен­ные го­ды. Ге­не­ра­ла го­то­вы бы­ли под­дер­жать во­ен­ные, пе­ре­жив­шие уни­зи­тель­ное по­ра­же­ние в ин­до­ки­тай­ской ко­ло­ни­аль­ной войне, и да­же быв­шие кол­ла­бо­ран­ты, по­чи­та­те­ли «силь­ной ру­ки» в лю­бом ее ви­де.

Де Голль, не скры­вав­ший сво­их бо­на­пар­тист­ских на­стро­е­ний, же­лав­ший, но не по­лу­чив­ший нуж­ных ему пол­но­мо­чий в кон­це со­ро­ко­вых, уже боль­ше 10 лет не при­ни­мал уча­стия в боль­шой по­ли­ти­ке. Он ждал сво­е­го ча­са, со­чи­няя ме­му­а­ры в за­го­род­ном по­ме­стье Ко­лом­бэ. Ко­гда час на­стал, ге­не­рал был го­тов. В от­вет на пред­ло­же­ние пут­чи­стов взять власть де Голль уже два дня спу­стя пе­ре­дал в прес­су воз­зва­ние к на­ро­ду Фран­ции, в ко­то­ром го­во­ри­лось: «Вот уже 12 лет как Фран­ция ста­ра­ет­ся раз­ре­шить про­бле­мы, непо­силь­ные для ре­жи­ма пар­тий, и идет к ка­та­стро­фе. Неко­гда в тя­же­лый час стра­на до­ве­ри­лась мне, с тем что­бы я по­вел ее к спа­се­нию. Се­го­дня, ко­гда стране пред­сто­ят но­вые ис­пы­та­ния, пусть она зна­ет, что я го­тов при­нять на се­бя все пол­но­мо­чия Рес­пуб­ли­ки».

Де­пу­та­там, за­жа­тым в угол угро­зой во­ен­но­го пе­ре­во­ро­та, де Голль вы­дви­нул три усло­вия: 1) пре­кра­ще­ние ра­бо­ты пар­ла­мен­та на шесть ме­ся­цев и предо­став­ле­ние ему пра­ва на этот срок управ­лять стра­ной при по­мо­щи пра­ви­тель­ствен­ных де­кре­тов; 2) под­го­тов­ка си­ла­ми пра­ви­тель­ства но­вой кон­сти­ту­ции и утвер­жде­ние ее на об­ще­на­ци­о­наль­ном ре­фе­рен­ду­ме; 3) неогра­ни­чен­ные пол­но­мо­чия для ре­ше­ния ал­жир­ско­го кри­зи­са. 1 июня 1958 го­да Шарль де Голль воз­гла­вил пра­ви­тель­ство с эти­ми чрез­вы­чай­ны­ми пол­но­мо­чи­я­ми.

О том, как хо­тел бы ви­деть ге­не­рал управ­ле­ние стра­ной, он на­пи­сал в сво­их во­ен­ных ме­му­а­рах: «…Не­об­хо­ди­мо, что­бы у го­су­дар­ства был ру­ко­во­ди­тель, в ко­то­ром на­ция мог­ла бы ви­деть че­ло­ве­ка, от­вет­ствен­но­го за ос­но­ву го­су­дар­ства и га­ран­та ее судь­бы. Не­об­хо­ди­мо так­же, что­бы осу­ществ­ле­ние ис­пол­ни­тель­ной вла­сти не про­ис­хо­ди­ло от пар­ла­мен­та, объ­еди­ня­ю­ще­го пред­ста­ви­те­лей раз­ных пар­тий, вы­ра­жа­ю­щих ин­те­ре­сы уз­ких групп. Эти усло­вия тре­бу­ют, что­бы гла­ва го­су­дар­ства не при­над­ле­жал ни к од­ной пар­тии, на­зна­чал­ся на­ро­дом, сам на­зна­чал ми­ни­стров и имел пра­во кон­суль­ти­ро­вать­ся со стра­ной, ли­бо пу­тем ре­фе­рен­ду­ма, ли­бо пу­тем учре­жде­ния ас­сам­блей, и, на­ко­нец, что­бы он имел пол­но­мо­чия в слу­чае опас­но­сти для Фран­ции обес­пе­чить це­лост­ность и неза­ви­си­мость стра­ны». Сло­ва, ко­то­рых мож­но бы­ло бы ожи­дать из уст лю­бо­го ев­ро­пей­ско­го дик­та­то­ра-по­пу­ли­ста, но не ли­де­ра де­мо­кра­ти­че­ско­го го­су­дар­ства.

Од­на­ко по­пу­ляр­ность ав­то­ри­та­риз­ма во­об­ще и лич­но де Гол­ля как сре­ди про­со­вет­ских ле­вых, так и сре­ди устав­ших от пра­ви­тель­ствен­ной че­хар­ды пра­вых бы­ла на­столь­ко вы­со­кой, что к концу 1958-го Фран­ция мог­ла ока­зать­ся там, ку­да Ис­па­ния, Ита­лия и Гер­ма­ния при­шли тре­мя де­ся­ти­ле­ти­я­ми рань­ше. Но Фран­ции по­вез­ло. Го­то­вить про­ект Кон­сти­ту­ции де Голль по­ру­чил сво­е­му дав­ниш­не­му со­рат­ни­ку, ми­ни­стру юс­ти­ции но­во­го пра­ви­тель­ства Ми­ше­лю Деб­ре. А тот оказался по­клон­ни­ком бри­тан­ско­го пар­ла­мен­та­риз­ма и убе­дил ге­не­ра­ла вне­сти прин­ци­пи­аль­ные из­ме­не­ния в кон­струк­цию бу­ду­ще­го го­су­дар­ствен­но­го управ­ле­ния, су­ще­ствен­но огра­ни­чи­ва­ю­щие власт­ные ап­пе­ти­ты фран­цуз­ско­го ли­де­ра.

Пра­ви­тель­ство по на­сто­я­нию Деб­ре со­хра­ни­ло ав­то­ном­ность от пре­зи­ден­та за счет вве­де­ния долж­но­сти пре­мьер-ми­ни­стра, а пар­ла­мент – пра­во от­пра­вить пра­ви­тель­ство в от­став­ку. Ис­клю­чи­тель­ной пре­ро­га­ти­вой пре­зи­ден­та ста­ли толь­ко внеш­няя по­ли­ти­ка и обо­ро­на го­су­дар­ства. В сен­тяб­ре 1958-го на об­ще­на­ци­о­наль­ном ре­фе­рен­ду­ме из­би­ра­те­ли про­го­ло­со­ва­ли за но­вую Кон­сти­ту­цию, по­ло­жив та­ким об­ра­зом на­ча­ло т. н. фран­цуз­ской «Пя­той рес­пуб­ли­ке». И уже 21 де­каб­ря 75,5% фран­цуз­ских вы­бор­щи­ков от­да­ли го­ло­са за из­бра­ние де Гол­ля сво­им пре­зи­ден­том.

БЭБИ-БУНТ

7 лет спу­стя – та­ков был уста­нов­лен­ный Кон­сти­ту­ци­ей срок пре­зи­дент­ских пол­но­мо­чий – де Голль бал­ло­ти­ро­вал­ся на вто­рой срок. Это бы­ли вто­рые в ис­то­рии Фран­ции пря­мые пре­зи­дент­ские выборы. Пер­вые со­сто­я­лись еще в 1848 го­ду. По­бе­дил на них пле­мян­ник На­по­лео­на Бо­на­пар­та Луи-на­по­ле­он. Спу­стя три го­да по­сле из­бра­ния «пре­зи­дент всех фран­цу­зов» разо­гнал пар­ла­мент и объ­явил се­бя им­пе­ра­то­ром. Де Гол­лю при­шлось при­ло­жить зна­чи­тель­ные уси­лия, что­бы убе­дить фран­цу­зов по­вто­рить экс­пе­ри­мент. Од­на­ко же­ла­ние ге­не­ра­ла укре­пить власть за счет все­на­род­но­го из­бра­ния при­ве­ло к об­рат­но­му ре­зуль­та­ту: де Голль ед­ва не про­иг­рал выборы ли­де­ру фран­цуз­ских со­ци­а­ли­стов Фран­с­уа Мит­те­ра­ну. Несмот­ря на устой­чи­вый эко­но­ми­че­ский рост, со­про­вож­дав­ший весь срок прав­ле­ния де Гол­ля, ле­вые на­стро­е­ния во Фран­ции не убы­ва­ли. К то­му же к 1965-му, го­ду вы­бо­ров, из­би­ра­те­ля­ми ста­ли те, для ко­го бы­лые заслу­ги пре­зи­ден­та име­ли ско­рее ис­то­ри­че­скую цен­ность.

Де­мо­гра­фи­че­ский про­вал во­ен­ных лет и по­сле­во­ен­ный бе­би-бум при­ве­ли к то­му, что в начале 1960-х треть на­се­ле­ния Фран­ции со­став­ля­ли лю­ди мо­ло­же 20 лет. Уни­вер­си­те­ты бы­ли го­су­дар­ствен­ны­ми, об­ра­зо­ва­ние – бес­плат­ным, а по­ступ­ле­ние в вуз – сво-

бод­ным, без всту­пи­тель­ных эк­за­ме­нов. В ре­зуль­та­те ко­ли­че­ство фран­цуз­ских сту­ден­тов за 20 по­сле­во­ен­ных лет уве­ли­чи­лось в 4 ра­за, до­стиг­нув по­лу­мил­ли­о­на че­ло­век. И ока­за­лось, что ин­те­ре­сы этой «ар­мии Ла­тин­ско­го квар­та­ла» не про­сто от­ли­ча­ют­ся от ин­те­ре­сов по­ко­ле­ния де Гол­ля, но и во­все ка­жут­ся вз­рос­лым фран­цу­зам ди­ки­ми.

В мар­те 1968-го га­зе­та Le Monde пуб­ли­ку­ет ста­тью Пье­ра Ви­анс­со­на-пон­те ко­то­рая на­чи­на­ет­ся сло­ва­ми: «Ес­ли что и ха­рак­те­ри­зу­ет сей­час нашу об­ще­ствен­ную жизнь, так это ску­ка». Че­рез неде­лю по­сле пуб­ли­ка­ции груп­па сту­ден­тов за­хва­ти­ла ад­ми­ни­стра­тив­ное зда­ние уни­вер­си­те­та Нан­тер в при­го­ро­де Па­ри­жа, что­бы про­те­сто­вать про­тив аре­ста сво­их то­ва­ри­щей. Те раз­гро­ми­ли па­риж­ский офис American Express, так­же про­те­стуя – про­тив да­ле­кой аме­ри­кан­ской вой­ны во Вьет­на­ме. Ко­гда пред­ста­ви­те­ли ад­ми­ни­стра­ции уни­вер­си­те­та ре­ши­ли выяснить, че­го, соб­ствен­но, до­би­ва­ют­ся ма­ни­фе­стан­ты, на них об­ру­шил­ся по­ток невнят­ных ло­зун­гов, гу­сто при­прав­лен­ных ци­та­та­ми Сарт­ра. Как анек­дот пе­ре­ска­зы­ва­ли чи­нов­ни­ки тре­бо­ва­ние мо­ло­дых лю­дей раз­ре­шить им вход в жен­ские об­ще­жи­тия уни­вер­си­те­та. Ми­нистр по де­лам мо­ло­де­жи и спор­та по­со­ве­то­вал оза­бо­чен­ным во­про­са­ми сек­са ма­ни­фе­стан­там ис­ку­пать­ся в бас­сейне, что­бы остыть. А ми­нистр об­ра­зо­ва­ния без оби­ня­ков на­звал их «взбе­сив­ши­ми­ся». Сту­ден­ты рас­пи­сы­ва­ли де­ви­за­ми сте­ны па­риж­ских домов, и до­сто­по­чтен­ным граж­да­нам оста­ва­лось толь­ко недо­умен­но по­сме­и­вать­ся, чи­тая «ре­во­лю­ци­он­ные граф­фи­ти»:

• «Мы не хо­тим жить в ми­ре, где за уве­рен­ность в том, что не по­мрешь с го­ло­ду, пла­тят риском по­ме­реть со ску­ки»

• «Под бу­лыж­ни­ка­ми мо­сто­вой – пляж!» • «Сча­стье – это но­вая идея»

• «За­пре­щать за­пре­ще­но»

• «Про­ле­та­рии всех стран, раз­вле­кай­тесь!»

• «Вся власть во­об­ра­же­нию!»

• «Вста­вай, про­кля­тьем за­клей­мен­ный уни­вер­си­тет!»

• «Я те­бя люб­лю! О, ска­жи мне это с бу­лыж­ни­ком в ру­ке!»

Од­на­ко ско­ро ад­ми­ни­стра­ци­ям уни­вер­си­те­тов и ми­ни­страм ста­ло не до шу­ток. В бур­ля­щей сту­ден­че­ской сре­де ста­ли вер­хо­во­дить уль­тра­ле­вые ра­ди­ка­лы, на­зы­вав­шие се­бя анар­хи­ста­ми, троц­ки­ста­ми и ма­о­и­ста­ми. К на­ча­лу мая про­те­сты охва­ти­ли все уни­вер­си­те­ты Па­ри­жа. А ко­гда по­ли­ция вы­дво­ри­ла оче­ред­ной ми­тинг из зда­ния Сор­бон­ны, сту­ден­че­ская ре­во­лю­ция вы­плес­ну­лась на ули­цы. Бу­лыж­ник пе­ре­стал быть ме­та­фо­рой. В столк­но­ве­ни­ях к се­ре­дине мая бы­ли ра­не­ны сот­ни сту­ден­тов и по­ли­цей­ских. Боль­ше 1000 че­ло­век бы­ли аре­сто­ва­ны. Од­на­ко бес­по­ряд­ки толь­ко на­рас­та­ли. В ночь с 10 на 11 мая Ла­тин­ский квар­тал по­крыл­ся бар­ри­ка­да­ми и крас­ны­ми фла­га­ми.

На сле­ду­ю­щий день под­дер­жать сту­ден­че­ские бес­по­ряд­ки ре­ши­ли ли­де­ры проф­со­ю­зов, еще не­дав­но на­зы­вав­ших про­те­сты аван­тю­рой. 13 мая на ули­цы Па­ри­жа, по раз­ным дан­ным, вы­шло от 230 до 800 ты­сяч че­ло­век с ло­зун­га­ми «Сту­ден­ты вме­сте с ра­бо­чи­ми!». Проф­со­юз­ные бос­сы на­де­я­лись од­но­днев­ной стач­кой «вы­пу­стить пар» и вер­нуть се­бе кон­троль над ра­бо­чи­ми, воз­буж­ден­ны­ми сту­ден­че­ски­ми бес­по­ряд­ка­ми. Но в те­че­ние сле­ду­ю­щей неде­ли сти­хий­ные за­ба­стов­ки охва­ти­ли всю Фран­цию. К концу мая ба­сто­ва­ло неви­дан­ное чис­ло фран­цу­зов – бо­лее 10 мил­ли­о­нов че­ло­век. 27 мая меж­ду проф­со­ю­за­ми, пра­ви­тель­ством и со­ю­зом пред­при­ни­ма­те­лей бы­ло под­пи­са­но со­гла­ше­ние о бес­пре­це­дент­ных уступ­ках ра­бо­та­ю­щим: уве­ли­че­ние ми­ни­маль­ной зар­пла­ты на 35%, сред­ней – на 10%, и 50% опла­та вре­ме­ни за­ба­сто­вок. Но день­ги уже не мог­ли оста­но­вить про­те­сту­ю­щих: от ро­ман­ти­че­ских ло­зун­гов они пе­ре­шли к вполне кон­крет­ным по­ли­ти­че­ским тре­бо­ва­ни­ям, глав­ным из ко­то­рых бы­ло тре­бо­ва­ние от­став­ки де Гол­ля.

«Весь ар­се­нал кон­сти­ту­ци­он­но­го ору­жия, ко­то­рое соб­ствен­но­руч­но вы­ко­вал де Голль для за­щи­ты сво­е­го ре­жи­ма, пе­ред ли­цом та­ко­го кри­зи­са оста­ет­ся клоч­ком бу­ма­ги. Не по­мо­жет да­же та­кое сред­ство как ре­фе­рен­дум… За­ба­стов­ка при­об­ре­ла ис­клю­чи­тель­но по­ли­ти­че­ский ха­рак­тер и на­це­ле­на на свер­же­ние са­мо­го ре­жи­ма. Ни­ка­кие пред­ло­же­ния – да­же са­мые щед­рые – не мо­гут быть при­ня­ты», – на­пи­са­ла бри­тан­ская Evening Standard 29 мая 1968 го­да. Утром это­го дня пре­зи­дент де Голль вы­ле­тел из сво­ей ре­зи­ден­ции на ар­мей­ском вер­то­ле­те в неиз­вест­ном на­прав­ле­нии.

ТРИУМФ И ПО­РА­ЖЕ­НИЕ ДЕ ГОЛ­ЛЯ

О том, ку­да от­пра­вил­ся пре­зи­дент, не знал да­же пре­мьер-ми­нистр. Пре­зи­дент втайне от пра­ви­тель­ства по­ле­тел в гер­ман­ский Ба­ден-ба­ден на встре­чу с ге­не­ра­лом Мас­сю, ко­ман­ду­ю­щим 70-ты­сяч­ной фран­цуз­ской ар­мей­ской груп­пи­ров­кой, дис­ло­ци­ро­ван­ной в ФРГ. Ге­не­рал под­твер­дил вер­ность при­ся­ге и го­тов­ность при необ­хо­ди­мо­сти про­ве­сти опе­ра­цию по на­ве­де­нию кон­сти­ту­ци­он­но­го по­ряд­ка.

На сле­ду­ю­щий день пре­зи­дент вы­сту­пил с об­ра­ще­ни­ем к на­ции: «…Об­ла­дая пол­но­той на­ци­о­наль­ной и рес­пуб­ли­кан­ской ле­ги­тим­ной вла­сти, в по­след­ние сут­ки я рас­смат­ри­вал все – без ис­клю­че­ния – воз­мож­ные сред­ства для ее за­щи­ты. Я при­нял свое ре­ше­ние. В сло­жив­ших об­сто­я­тель­ствах я не уй­ду в от­став­ку. У ме­ня есть ман­дат на­ро­да, и я его ис­пол­ню. Я не бу­ду ме­нять пре­мьер-ми­ни­стра, чьи ка­че­ства, твер­дость и спо­соб­но­сти за­слу­жи­ва­ют все­об­щей по­хва­лы. Он пред­ста­вит мне из­ме­не­ния в со­ста­ве пра­ви­тель­ства, ко­то­рые со­чтет нуж­ны­ми». Жерт­вой ре­во­лю­ции стал пар­ла­мент, ко­то­рый был рас­пу­щен. Вне­оче­ред­ные выборы пре­зи­дент на­зна­чил на 23 июня. На этом по­ли­ти­че­ские уступ­ки про­те­сту­ю­щим за­кон­чи­лись.

В тот же день на окра­и­нах Па­ри­жа по­яви­лись тан­ки и гру­зо­ви­ки с сол­да­та­ми, а по цен­траль­ным ули­цам фран­цуз­ской сто­ли­цы про­шла де­мон­стра­ция вос­пря­нув­ших ду­хом сто­рон­ни­ков пре­зи­ден­та чис­лен­но­стью в несколь­ко сот ты­сяч че­ло­век. По­ли­ти­че­ский ис­теб­лиш­мент, в том чис­ле ру­ко­во­ди­те­ли офи­ци­аль­ных ле­вых пар­тий и проф­со­ю­зов, хо­тя и де­мон­стри­ро­ва­ли воз­му­ще­ние, на де­ле с ра­до­стью по­шли на по­пят­ный. «Ко­гда де Голль объ­явил, что го­су­дар­ство по-преж­не­му на ме­сте, ком­му­ни­сты с об­лег­че­ни­ем вздох­ну­ли»,– пи­сал The Economist в но­ме­ре от 1 июня. В начале июня бы­ли за­пре­ще­ны де­сят­ки уль­тра­ле­вых ор­га­ни­за­ций, к се­ре­дине ме­ся­ца по­ли­ция по­сте­пен­но лик­ви­ди­ро­ва­ла оча­ги про­те­стов по всей стране. На вне­оче­ред­ных пар­ла­мент­ских вы­бо­рах пар­тия гол­ли­стов впер­вые в сво­ей ис­то­рии по­лу­чи­ла аб­со­лют­ное боль­шин­ство – 74% мест.

Со­цио­ло­ги счи­та­ют, что май­ские бес­по­ряд­ки мо­би­ли­зо­ва­ли из­би­ра­те­лей де Гол­ля. А сто­рон­ни­ки ле­вых пар­тий, разо­ча­ро­ван­ные их без­во­ли­ем, на­про­тив, выборы про­игно­ри­ро­ва­ли. Празд­ну­ю­щий триумф де Голль при­сту­пил к укреп­ле­нию сво­е­го по­ло­же­ния. Пер­вым де­лом он от­пра­вил в от­став­ку пре­мье­ра Пом­пи­ду, про­явив­ше­го в хо­де кри­зи­са чу­де­са ди­пло­ма­тии и за­слу­жив­ше­го сим­па­тию как пра­вых, так и ле­вых. За­тем де Голль ини­ци­и­ро­вал ре­фор­му пар­ла­мен­та, ко­то­рая мог­ла осла­бить и без то­го не слиш­ком мощ­ный про­ти­во­вес пре­зи­ден­ту-ав­то­кра­ту, про­дав­ли­вав­ше­му необ­хо­ди­мые ему ре­ше­ния в об­ход за­ко­но­да­тель­но­го ор­га­на, че­рез все­на­род­ные ре­фе­рен­ду­мы. Эту ре­фор­му де Голль так­же ре­шил про­ве­сти че­рез ре­фе­рен­дум, за­явив фран­цу­зам, что ес­ли они не под­дер­жат ре­фор­му, он, де Голль, уй­дет в от­став­ку.

Од­на­ко став­ка на на­род­ную по­пу­ляр­ность, ко­то­рую ге­не­рал разыг­ры­вал уже два де­сят­ка лет, в этот раз не сыг­ра­ла. Ока­за­лось, что по­сле «сту­ден­че­ской ре­во­лю­ции» фран­цу­зы на пар­ла­мент­ских вы­бо­рах про­го­ло­со­ва­ли во­все не за «пар­тию де Гол­ля», а, ско­рее, про­тив ра­ди­ка­лов. Сам же «на­ци­о­наль­ный ли­дер» фран­цу­зам из­ряд­но на­до­ел. Фран­цу­зам уже не был ну­жен «ру­ко­во­ди­тель, от­вет­ствен­ный за ос­но­ву го­су­дар­ства и га­рант ее судь­бы». Де Гол­ля на ре­фе­рен­ду­ме про­ка­ти­ли, ге­не­ра­лу хва­ти­ло до­сто­ин­ства вы­пол­нить обе­ща­ние и уй­ти в

Па­риж, ме­ди­цин­ский уни­вер­си­тет

Па­риж, ап­рель 1968 г.

Па­риж, ночь с 10 на 11 мая 1968 г.

уни­вер­си­тет сор­бон­ны, 14 мая 1968 г.

Па­риж, 10 мая 1968 г.

Па­риж, 21 мая 1968 г.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.