ПУТИНА МО­ЖЕТ ОСТА­НО­ВИТЬ ТОЛЬ­КО СТРАХ

«При­дет вре­мя, ко­гда мы его (за­бор) доб­ро­воль­но с обе­их сто­рон сло­ма­ем и Рос­сия то­же сту­пит на тот труд­ный путь, на ко­то­рый сту­пи­ла Укра­и­на и с боль­шим тру­дом дви­жет­ся по нему»

Sovershenno Sekretno - Ukraina - - ПЕРСOНА - Гар­ри­сон СМИТ

В 1975 го­ду Вла­ди­ми­ра Вой­но­ви­ча вы­зва­ли в КГБ. Этот рос­сий­ский пи­са­тель толь­ко что за­кон­чил пи­сать кни­гу «Жизнь и необы­чай­ные при­клю­че­ния сол­да­та Ива­на Чон­ки­на». Это бы­ла са­ти­ра о Вто­рой мировой войне, ко­то­рую поз­же вы­со­ко оце­ни­ло из­да­ние «Нью-йорк Таймс», на­звав «ше­дев­ром» и «со­вет­ской ‘Улов­кой-22’», на­пи­сан­ной «со­вре­мен­ным Го­го­лем».

Но эта кни­га в Со­вет­ском Со­ю­зе бы­ла объ­яв­ле­на вне за­ко­на, по­то­му что Вой­но­ви­ча внес­ли в чер­ный спи­сок за кри­ти­ку го­су­дар­ствен­ной цен­зу­ры и за­щи­ту дис­си­ден­тов, та­ких как пи­са­тель Алек­сандр Сол­же­ни­цын и фи­зик Ан­дрей Са­ха­ров. Его ис­клю­чи­ли из Со­ю­за со­вет­ских пи­са­те­лей, и фор­маль­но он был без­ра­бот­ным. Из-за это­го один со­труд­ник КГБ спро­сил Вой­но­ви­ча, как он умуд­ря­ет­ся про­дол­жать свою ра­бо­ту.

«Я объ­яс­нил, что пи­шу несколь­ко стра­ниц, а по­том пря­чу их, – рас­ска­зы­вал поз­же кор­ре­спон­ден­ту «Нью-йорк Таймс» пи­са­тель. – По­том пи­шу еще несколь­ко, и то­же их пря­чу. Та­ков мой об­щий ме­тод».

Его пре­ду­пре­ди­ли, что он не дол­жен пуб­ли­ко­вать­ся на За­па­де, а по­том, как ска­зал поз­же Вой­но­вич, он по­лу­чил отрав­лен­ные си­га­ре­ты, от ко­то­рых за­бо­лел. Но ка­ять­ся пи­са­тель не стал.

Впо­след­ствии он уехал в За­пад­ную Гер­ма­нию, по­том в Со­еди­нен­ные Шта­ты. При Ми­ха­и­ле Гор­ба­че­ве, на­чав­шем по­ли­ти­ку ли­бе­ра­ли­за­ции и глас­но­сти, Вой­но­вич вер­нул­ся в СССР. Все это вре­мя и в эпо­ху Вла­ди­ми­ра Путина пи­са­тель оста­вал­ся непри­ми­ри­мым и яз­ви­тель­ным кри­ти­ком ав­то­ри­та­риз­ма и кор­руп­ции в чи­нов­ни­чьем ап­па­ра­те.

Вой­но­вич умер 28 июля в воз­расте 85 лет, о чем со­об­щи­ло агент­ство ТАСС. Жур­на­лист Вик­тор Да­вы­дов на­пи­сал в «Москоу Таймс», что Вой­но­вич за день до это­го пе­ре­нес ин­фаркт.

Этот че­ло­век ра­бо­тал авиа­ме­ха­ни­ком, же­лез­но­до­рож­ным ра­бо­чим, стро­и­те­лем, плот­ни­ком. Все­на­род­ную из­вест­ность он по­лу­чил в на­ча­ле 1960-х го­дов, ко­гда на­пи­сал сло­ва к песне «Че­тыр­на­дцать ми­нут до стар­та», ко­то­рую по­лю­бил кос­мо­навт Юрий Га­га­рин и со­вет­ский ру­ко­во­ди­тель Ни­ки­та Хру­щев.

Но его про­зу ру­ко­вод­ство и ап­па­рат­чи­ки ком­му­ни­сти­че­ской пар­тии хва­ли­ли на­мно­го мень­ше.

«Я хо­тел быть ре­а­ли­стом, хо­тел пи­сать о том, что ви­жу. По­чти как в жур­на­ли­сти­ке, – рас­ска­зал Вой­но­вич в 1987 го­ду кор­ре­спон­ден­ту «Ва­шинг­тон Пост». – Но ко­гда я пуб­ли­ко­вал свои ра­бо­ты, счи­тая их ре­а­ли­стич­ны­ми и от­ра­жа­ю­щи­ми прав­ду жиз­ни, мне го­во­ри­ли: «Ты пи­шешь са­ти­ру». Но это не так, это бы­ла про­сто жизнь, став­шая та­кой аб­сурд­ной. Чем боль­ше я отоб­ра­жал жизнь, чем глуб­же в нее по­гру­жал­ся, тем боль­ше я ста­но­вил­ся са­ти­ри­ком. По край­ней ме­ре, мне так го­во­ри­ли».

По­жа­луй, са­мой из­вест­ной его ра­бо­той стал ро­ман про Ива­на Чон­ки­на. Там по­вест­ву­ет­ся о неук­лю­жем и про­сто­душ­ном сол­да­те Крас­ной Ар­мии, ко­то­рый не без ос­но­ва­ний боль­шую часть вре­ме­ни про­во­дит за раз­го­во­ра­ми с ло­ша­дью. «Че­ло­ве­ку ска­жешь что-ни­будь, да не то, еще и непри­ят­но­стей на­бе­решь на свою шею, – за­ме­ча­ет этот сол­дат. – А ло­шадь, ей че­го ни ска­жи, все при­ни­ма­ет».

Его на­зна­чи­ли охра­нять са­мо­лет, упав­ший непо­да­ле­ку от кол­хоз­ной де­рев­ни. Вско­ре в ча­сти про Чон­ки­на за­бы­ли, но он от­ка­зы­ва­ет­ся по­ки­нуть свой пост да­же то­гда, ко­гда в де­рев­ню при­бы­ва­ет груп­па че­ки­стов, что­бы аре­сто­вать его.

В сво­ей ре­цен­зии на эту кни­гу на стра­ни­цах «Нью-йорк Таймс» ав­тор и из­да­тель Тед Со­ло­та­рофф на­звал ро­ман Вой­но­ви­ча «оше­лом­ля­ю­щей и од­но­вре­мен­но сме­лой кни­гой», за­явив, что это «неж­ный и ве­се­лый об­ра­зец сель­ско­го на­ту­ра­лиз­ма, ожив­ля­е­мый чи­стей­шей вы­дум­кой, а так­же ед­кая и да­ле­ко иду­щая ка­ри­ка­ту­ра на усто­яв­ший­ся страх, глу­пость, пре­да­тель­ство, аб­сурд и за­блуж­де­ния». «Это мож­но на­звать ше­дев­ром но­вой фор­мы – со­ци­а­ли­сти­че­ско­го сюр­ре­а­лиз­ма», – на­пи­сал Со­ло­та­рофф.

От­рыв­ки это­го ро­ма­на вы­шли в Со­вет­ском Со­ю­зе в сам­из­да­те, а це­ли­ком его опуб­ли­ко­ва­ли в Па­ри­же в 1975 го­ду. Год спу­стя вы­шла по­весть Вой­но­ви­ча «Ивань­ки­а­да». Это на­смеш­ли­вая ав­то­био­гра­фи­че­ская ис­то­рия о том, как он пы­тал­ся по­лу­чить двух­ком­нат­ную квар­ти­ру в ко­опе­ра­ти­ве мос­ков­ских пи­са­те­лей.

С вы­хо­дом этих книг Вой­но­вич по­лу­чил меж­ду­на­род­ное при­зна­ние, но его по­ло­же­ние в Со­вет­ском Со­ю­зе еще боль- ше ухуд­ши­лось. В 1980 го­ду он вме­сте с же­ной и се­ми­лет­ней до­че­рью сел в са­мо­лет, ле­тев­ший в Мюн­хен, счи­тая, что уже ни­ко­гда не вер­нет­ся на ро­ди­ну. «Мой отъ­езд,– на­пи­сал позд­нее Вой­но­вич,– был та­ким же доб­ро­воль­ным, как дей­ствия че­ло­ве­ка, ко­то­рый доб­ро­воль­но до­ста­ет из кар­ма­на бу­маж­ник и от­да­ет его гра­би­те­лю, при­ста­вив­ше­му ему нож к гор­лу».

Но спу­стя 10 лет, по­сле пуб­ли­ка­ции в 1986 го­ду ро­ма­на-ан­ти­уто­пии «Москва-2042», Вой­но­вич все-та­ки вер­нул­ся. Лео­нид Бреж­нев ли­шил его граж­дан­ства, но при Гор­ба­че­ве его вос­ста­но­ви­ли, а на пол­ках мос­ков­ских биб­лио­тек ста­ли по­яв­лять­ся кни­ги пи­са­те­ля.

Ко­гда Со­вет­ский Со­юз усту­пил ме­сто Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции, Вой­но­вич из из­гоя пре­вра­тил­ся в об­ще­на­ци­о­наль­но­го ли­те­ра­тур­но­го ге­роя. Он по­лу­чил го­су­дар­ствен­ную пре­мию за вы­шед­ший в 2000 го­ду ро­ман «Мо­ну­мен­таль­ная про­па­ган­да», о фа­на­ти­ке-ком­му­ни­сте, ко­то­рый спа­са­ет ста­тую Ста­ли­на от сно­са, пе­ре­та­щив ее в свою квар­ти­ру. Спу­стя два го­да Вой­но­ви­чу при­су­ди­ли пре­мию Са­ха­ро­ва «За граж­дан­ское му­же­ство пи­са­те­ля».

Но ис­то­рия, как за­ме­тил этот че­ло­век, по­вто­ря­ет­ся. Го­су­дар­ство все ре­же ста­ло ока­зы­вать под­держ­ку Вой­но­ви­чу, по­то­му что он на­чал рез­ко кри­ти­ко­вать пу­тин­ский ре­жим за на­пад­ки на сред­ства мас­со­вой ин­фор­ма­ции, по­дав­ле­ние по­ли­ти­че­ских сво­бод, вой­ну в Чечне и тю­рем­ное за­клю­че­ние укра­ин­ской лет­чи­цы На­ди Са­вчен­ко, ко­то­рую за­хва­ти­ли про- рос­сий­ские бо­е­ви­ки в хо­де бо­е­вых дей­ствий на во­сто­ке Укра­и­ны.

Да­вая в 2017 го­ду ин­тер­вью «Ра­дио Сво­бод­ная Ев­ро­па/ра­дио Сво­бо­да», Вой­но­вич ска­зал, что хо­тя в Рос­сии се­год­ня не на­столь­ко пло­хо, как в го­ды ста­лин­ско­го тер­ро­ра, она на­чи­на­ет на­по­ми­нать Со­вет­ский Со­юз пе­ри­о­да 1970-х го­дов – толь­ко те­перь го­су­дар­ство са­жа­ет не на семь лет по на­ду­ман­ным об­ви­не­ни­ям, а на два го­да.

«Нас окру­жа­ют стра­ны, жи­ву­щие по дру­гим законам, по законам, спо­соб­ству­ю­щим нор­маль­но­му раз­ви­тию граж­дан, нор­маль­но­му раз­ви­тию об­ще­ства в це­лом, спо­соб­ству­ю­щим бла­го­по­лу­чию,– за­явил он.– Но здесь все идет в дру­гом на­прав­ле­нии».

Вла­ди­мир Ни­ко­ла­е­вич Вой­но­вич ро­дил­ся 26 сен­тяб­ря 1932 го­да в со­вет­ском го­ро­де Ста­ли­на­ба­де (сей­час – Ду­шан­бе, сто­ли­ца Та­джи­ки­ста­на). Его мать, ев­рей­ско­го про­ис­хож­де­ния, ра­бо­та­ла учи­тель­ни­цей, а отец, у ко­то­ро­го бы­ли серб­ские кор­ни, был ху­до­же­ствен­ным пе­ре­вод­чи­ком и жур­на­ли­стом. В 1936 го­ду его аре­сто­ва­ли за кри­ти­че­ское за­ме­ча­ние о Ста­лине. Он пять лет про­вел в ла­ге­рях.

«Ко­гда я спра­ши­вал, где мой отец, мать от­ве­ча­ла: «В ко­ман­ди­ров­ке», – рас­ска­зал Вой­но­вич кор­ре­спон­ден­ту «Ва­шинг­тон Пост».

Со­глас­но ин­фор­ма­ции ТАСС, во вре­мя Вто­рой мировой вой­ны Вой­но­вич по­лу­чил на фрон­те ра­не­ние, а поз­же окон­чил ре­мес­лен­ное учи­ли­ще на юго-во­сто­ке Укра­и­ны. Ко­гда его не при­ня­ли в Ли­те­ра­тур­ный ин­сти­тут им. Горь­ко­го, он

умер рос­сий­ский дис­си­дент и ма­стер са­ти­ры вла­ди­мир вой­но­вич

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.