«ПРИ­ЧИ­НЫ СМЕР­ТИ – ВЫ­МЫШ­ЛЕН­НЫЕ»

Го­су­дар­ствен­ная ложь в осо­бо круп­ных раз­ме­рах: как че­ки­сты де­ся­ти­ле­ти­я­ми мас­ки­ро­ва­ли мас­со­вые рас­стре­лы

Sovershenno Sekretno - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Вла­ди­мир ВО­РО­НОВ

Ко­гда по­сле раз­об­ла­че­ния «куль­та лич­но­сти» в со­вет­ских боль­ших и ма­лых эн­цик­ло­пе­ди­ях, спра­воч­ни­ках и га­зе­тах вре­мя от вре­ме­ни ста­ли пуб­ли­ко­вать­ся све­де­ния о лю­дях, став­ших жерт­ва­ми ста­лин­ско­го тер­ро­ра, вни­ма­тель­ный глаз по­рой за­ме­чал мно­го несты­ко­вок и рас­хож­де­ний – ко­гда речь шла о да­тах, ме­стах и при­чи­нах их смер­ти. Но в этом не бы­ло ви­ны ре­дак­то­ров, то бы­ла це­ле­на­прав­лен­ная го­су­дар­ствен­ная по­ли­ти­ка лжи. О чем и сви­де­тель­ству­ет дан­ная слу­жеб­ная за­пис­ка в ЦК КПСС пред­се­да­те­ля КГБ Вла­ди­ми­ра Се­ми­част­но­го № 3265-с от 25 де­каб­ря 1962 го­да.

Из до­ку­мен­та сле­ду­ет, что еще в 1955 го­ду «с ве­до­ма ин­стан­ций» КГБ из­дал ука­за­ние, «опре­де­ля­ю­щее по­ря­док рас­смот­ре­ния за­яв­ле­ний граж­дан, ин­те­ре­су­ю­щих­ся судь­бой лиц, рас­стре­лян­ных по решениям несу­деб­ных ор­га­нов (б. Кол­ле­ги­ей ОГПУ, Трой­ка­ми ПП ОГПУ-НКВД-УНКВД и Ко­мис­си­ей НКВД СССР и про­ку­ро­ра СССР)». В со­от­вет­ствии с эти­ми ука­за­ни­я­ми ор­га­ны гос­бе­зо­пас­но­сти со­об­ща­ли чле­нам се­мей осуж­ден­ных, «что их род­ствен­ни­ки бы­ли при­го­во­ре­ны к 10 го­дам ИТЛ и умер­ли в ме­стах ли­ше­ния сво­бо­ды, а в необ­хо­ди­мых слу­ча­ях при раз­ре­ше­нии имущественных или иных пра­во­вых во­про­сов ре­ги­стри­ру­ют в загсах смерть рас­стре­лян­ных с вы­да­чей за­яви­те­лям сви­де­тельств, в ко­то­рых да­ты смер­ти ука­зы­ва­ют­ся в пре­де­лах 10 лет со дня аре­ста, а при­чи­ны смер­ти – вы­мыш­лен­ные». Как по­яс­нял Се­ми­част­ный, «уста­нов­ле­ние в 1955 го­ду ука­зан­но­го по­ряд­ка мо­ти­ви­ро­ва­лось тем, что в пе­ри­од мас­со­вых ре­прес­сий бы­ло необос­но­ван­но осуж­де­но боль­шое ко­ли­че­ство лиц, по­это­му со­об­ще­ние о дей­стви­тель­ной судь­бе ре­прес­си­ро­ван­ных мог­ло от­ри­ца­тель­но вли­ять на по­ло­же­ние их се­мей», а так­же «мог­ло быть ис­поль­зо­ва­но в то вре­мя от­дель­ны­ми враж­деб­ны­ми эле­мен­та­ми в ущерб ин­те­ре­сам со­вет­ско­го го­су­дар­ства». Дан­ная «про­бле­ма» воз­ник­ла у че­ки­стов за­дол­го до 1955 го­да: сокрытие са­мо­го фак­та мас­со­вых каз­ней сво­их со­граж­дан ста­ло их го­лов­ной бо­лью еще в раз­гар «Боль­шо­го тер­ро­ра». Лишь с ок­тяб­ря 1936 по но­ябрь 1938 го­да, как сле­ду­ет из до­ку­мен­тов, и лишь по де­лам, ко­то­рые ве­ли ор­га­ны гос­бе­зо­пас­но­сти, бы­ло рас­стре­ля­но не ме­нее 724 ты­сяч че­ло­век, а к 1950-м го­дам счет каз­нен­ных шел уже на мил­ли­о­ны. При этом род­ствен­ни­ков по­дав­ля­ю­щей мас­сы рас­стре­лян­ных о каз­ни их близ­ких не из­ве­ща­ли ни­ко­гда: да­же то­та­ли­тар­ное об­ще­ство ста­лин­ской по­ры мог­ло бы не вы­дер­жать шо­ка от ин­фор­ма­ции про рас­стрел столь ко­лос­саль­но­го ко­ли­че­ства, в об­щем-то, обыч­ных обы­ва­те­лей. По­то­му для со­кры­тия и бы­ла пер­во­на­чаль­но при­ду­ма­на ге­ни­аль­ная фор­му­ли­ров­ка про «10 лет без пра­ва пе­ре­пис­ки». Но ко­гда пре­сло­ву­тые 10 лет кончились, а лю­ди так и не вер­ну­лись, у их близ­ких воз­ник­ли вполне ло­гич­ный во­прос: где?! И, как за­ко­но­по­слуш­ные граж­дане, они ста­ли бом­бар­ди­ро­вать сво­и­ми за­про­са­ми все ин­стан­ции. Для «ком­пе­тент­ных ор­га­нов» это ста­ло проб л е мой: что от­ве­чать? Вы­ход на­шли в сен­тяб­ре 1945 го­да: Лаврентий Пав­ло­вич Бе­рия ве­лел сво­им под­чи­нен­ным на та­кие за­про­сы от­ве­чать, что их осуж­ден­ные род­ствен­ни­ки умер­ли, от­бы­вая на­ка­за­ние в ме­стах за­клю­че­ния. При­чем со­об­щать это ве­ле­но бы­ло толь­ко уст­но. Од­на­ко это рас­по­ря­же­ние Бе­рии вы­пол­ня­лось, ви­ди­мо, лишь по ли­нии НКВД-МВД, а не НКГБ-МГБ. О чем сви­де­тель­ству­ет слу­жеб­ная за­пис­ка в По­лит­бю­ро ЦК ВКП (б) ми­ни­стра гос­бе­зо­пас­но­сти Се­мё­на Иг­на­тье­ва № 837/и от 30 ок­тяб­ря 1951 го­да «О по­ряд­ке от­ве­тов род­ствен­ни­кам лиц, осуж­ден­ных к выс­шей ме­ре на­ка­за­ния». До све­де­ния выс­шей ин­стан­ции (чи­тай, Ста­ли­на) до­во­дит­ся, что «со­глас­но су­ще­ству­ю­ще­му в МГБ СССР по­ряд­ку, на за­яв­ле­ния лиц, осуж­ден­ных к ВМН: Кол­ле­ги­ей ОГПУ – до 1934 го­да, Трой­ка­ми ПП ОГПУ в 1931–1933 го­дах, Осо­бой ко­мис­си­ей НКВД СССР и Про­ку­ра­ту­ры СССР и Трой­ка­ми НКВД рес­пуб­лик, УНКВД кра­ев и об­ла­стей в 1937–1938 го­дах, Осо­бым со­ве­ща­ни­ем при НКВД СССР в 1941–1942 го- дах и Во­ен­ной кол­ле­ги­ей Вер­хов­но­го су­да СССР с при­ме­не­ни­ем за­ко­на от 1 де­каб­ря 1934 го­да, – да­ют­ся от­ве­ты, что эти ли­ца осуж­де­ны к 10 го­дам ли­ше­ния сво­бо­ды и на­прав­ле­ны для от­бы­тия на­ка­за­ния в ла­ге­ря с осо­бым ре­жи­мом без пра­ва пе­ре­пис­ки и пе­ре­дач». Толь­ко вот «в свя­зи с тем, что со вре­ме­ни осуж­де­ния боль­шин­ства ука­зан­ных вы­ше лиц про­шло уже боль­ше 10 лет, та­ко­го ро­да от­ве­ты ор­га­нов МГБ не удо­вле­тво­ря­ют род­ствен­ни­ков осуж­ден­ных… В свя­зи с этим род­ствен­ни­ки осуж­ден­ных об­ра­ща­ют­ся с мно­го­чис­лен­ны­ми жа­ло­ба­ми в цен­траль­ные пар­тий­ные и пра­ви­тель­ствен­ные ор­га­ны, к ру­ко­во­ди­те­лям пар­тии и пра­ви­тель­ства, на­стой­чи­во до­би­ва­ясь по­лу­че­ния ис­чер­пы­ва­ю­ще­го от­ве­та о судь­бе осуж­ден­ных». В свя­зи с чем ми­нистр гос­бе­зо­пас­но­сти по­ла­га­ет це­ле­со­об­раз­ным из­ме­нить су­ще­ству­ю­щий по­ря­док ин­фор­ми­ро­ва­ния и «род­ствен­ни­кам лиц, осуж­ден­ных к ВМН, со дня аре­ста ко­то­рых про­шло свы­ше 10 лет, объ­яв­лять уст­но, что осуж­ден­ные умер­ли в ме­стах за­клю­че­ния». При­чем та­кие от­ве­ты да­вать толь­ко са­мым близ­ким чле­нам се­мьи: ро­ди­те­лям, жене, му­жу, де­тям. «В це­лях со­хра­не­ния стро­гой кон­спи­ра­ции в этой ра­бо­те, – пред­ла­гал Иг­на­тьев, – со­став­ле­ние спра­вок о смер­ти осуж­ден­ных… воз­ло­жить на цен­траль- ный ап­па­рат МГБ СССР, а объ­яв­ле­ние этих спра­вок – на от­вет­ствен­ных ра­бот­ни­ков ор­га­нов МГБ на ме­стах». Но Ста­лин это пред­ло­же­ние не под­дер­жал, на до­ку­мен­те есть по­ме­та: «По­до­ждать». Из­ме­не­ния на­сту­пи­ли уже по­сле смер­ти Ста­ли­на, но не кар­ди­наль­ные. 24 ав­гу­ста 1955 го­да пред­се­да­тель КГБ при Со­ве­те ми­ни­стров СССР ге­не­рал ар­мии Иван Серов под­пи­сал ди­рек­тив­ное ука­за­ние № 108сс, уста­нав­ли­ва­ю­щее но­вый по­ря­док из­ве­ще­ния род­ствен­ни­ков рас­стре­лян­ных – точь в точь та­кой, ка­кой и пред­ла­гал че­тырь­мя го­да­ми ра­нее Иг­на­тьев: на все за­про­сы от­ве­чать (толь­ко уст­но!), что «осуж­ден­ные бы­ли при­го­во­ре­ны к 10 го­дам ИТЛ и умер­ли в ме­стах за­клю­че­ния». От­ве­ты да­вать «толь­ко чле­нам се­мьи осуж­ден­но­го: ро­ди­те­лям, жене-му­жу, де­тям, бра­тьям­сест­рам». Справ­ку о смер­ти оформ­лять толь­ко в ис­клю­чи­тель­ных слу­ча­ях – при ре­ше­нии род­ствен­ни­ка­ми имущественных и пра­во­вых во­про­сов. При­чи­ну смер­ти в та­ких слу­ча­ях приказано бы­ло со­об­щать при­бли­зи­тель­но: ка­кую угод­но, толь­ко не под­лин­ную, ча­ще все­го пи­са­ли «сер­деч­ная недо­ста­точ­ность». Да­ту смер­ти, со­глас­но той же ин­струк­ции, на­до бы­ло ука­зы­вать «в пре­де­лах де­ся­ти лет со дня его аре­ста»: их бра­ли с по­тол­ка, ча­ще все­го ста­ра­ясь впих­нуть в «удоб­ный» во­ен­ный про­ме­жу­ток 1941–1945 го­дов. Про­шло еще семь лет, по­ка на Лу­бян­ке не до­шли, что все на­до ме­нять уже кар­ди­наль­но: «Су­ще­ству­ю­щий по­ря­док со­об­ще­ния вы­мыш­лен­ных дан­ных, – ин­фор­ми­ро­вал ин­стан­цию Се­ми­част­ный, – ка­са­ет­ся в ос­нов­ном невин­но по­стра­дав­ших со­вет­ских граж­дан, ко­то­рые бы­ли рас­стре­ля­ны по решениям несу­деб­ных ор­га­нов в пе­ри­од мас­со­вых ре­прес­сий». К то­му же уже ре­а­би­ли­ти­ро­ва­на по­чти по­ло­ви­на тех рас­стре­лян­ных, ста­лин­ские без­за­ко­ния раз­об­ла­че­ны, по­то­му «су­ще­ству­ю­щий по­ря­док рас­смот­ре­ния за­яв­ле­ний граж­дан с за­про­са­ми о судь­бе их род­ствен­ни­ков счи­та­ем необ­хо­ди­мым от­ме­нить». Ар­гу­мен­ти­ру­ет это пред­се­да­тель КГБ тем, что со­об­ще­ние граж­да­нам вы­мыш­лен­ных дат и об­сто­я­тельств смер­ти близ­ких им лиц «ста­вит ор­га­ны гос­бе­зо­пас­но­сти в лож­ное по­ло­же­ние, осо­бен­но при опуб­ли­ко­ва­нии в пе­ча­ти дат смер­ти лиц, имев­ших в про­шлом за­слу­ги пе­ред пар­ти­ей и го­су­дар­ством». Тем па­че скры­вать, соб­ствен­но, уже боль­ше нече­го, «со­вет­ские лю­ди о мас­со­вых на­ру­ше­ни­ях со­ци­а­ли­сти­че­ской за­кон­но­сти осве­дом­ле­ны». Ра­зу­ме­ет­ся, пред­се­да­тель КГБ не со­би­ра­ет­ся ид­ти на пол­ную «со­знан­ку», по­то­му хо­тя и пред­ла­га­ет ре­аль­ные об­сто­я­тель­ства смер­ти со­об­щать род­ствен­ни­кам, но, опять-та­ки, лишь уст­но! До­ку­мен­ты же оформ­лять в загсах с под­лин­ной да­той рас­стре­ла, но – без ука­за­ния при­чи­ны смер­ти, «при этом име­ет­ся в ви­ду, что дан­ный по­ря­док не бу­дет рас­про­стра­нять­ся на лиц, в от­но­ше­нии ко­то­рых от­ве­ты да­ва­лись в со­от­вет­ствии с ра­нее уста­нов­лен­ны­ми и дей­ству­ю­щим в на­сто­я­щее вре­мя по­ряд­ка­ми рас­смот­ре­ния за­яв­ле­ний». Про­ще го­во­ря, тем, ко­му уже со­вра­ли, прав­ду со­об­щать не со­би­ра­лись. Боль­шая го­су­дар­ствен­ная ложь про­дол­жа­ла жить сво­ей жиз­нью.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.