ПЕШ­КОВ В ИГ­РЕ

Брат вид­но­го боль­ше­ви­ка Яко­ва Сверд­ло­ва со­труд­ни­чал с Кол­ча­ком и Вран­ге­лем

Sovershenno Sekretno - - РАССЛЕДОВАНИЯ [ ТАЙНЫ ИСТОРИИ] - Сер­гей Не­ча­ев

У вид­но­го боль­ше­ви­ка, чле­на ЦК и пред­се­да­те­ля ВЦИК Яко­ва Ми­хай­ло­ви­ча Сверд­ло­ва род­ной брат не про­сто жил за гра­ни­цей, но и слу­жил во фран­цуз­ской ар­мии (до­слу­жил­ся там до ге­не­ра­ла), а так­же со­труд­ни­чал с Кол­ча­ком и Вран­ге­лем. А еще этот че­ло­век был крест­ни­ком и при­ем­ным сы­ном про­ле­тар­ско­го пи­са­те­ля Мак­си­ма Горь­ко­го.

Всем, кто хоть немно­го зна­ком с ис­то­ри­ей Со­вет­ской Рос­сии, из­вест­на аб­бре­ви­а­ту­ра ЧСИР. Это – член се­мьи из­мен­ни­ка Ро­ди­ны (фор­му­ли­ров­ка из ста­тьи 58 УК РСФСР 1926 го­да), при­чем ЧСИР – это не про­сто тер­мин. Это ре­аль­ное на­ка­за­ние не толь­ко для со­вер­шив­ше­го пре­ступ­ле­ние, но и для чле­нов его се­мьи. На­при­мер, каж­дый дол­жен был знать, что, оста­ва­ясь, ска­жем, за гра­ни­цей (а это счи­та­лось «из­ме­ной ро­дине»), он об­ре­ка­ет сво­их са­мых близ­ких род­ных на ссыл­ку в от­да­лен­ные рай­о­ны Си­би­ри сро­ком до де­ся­ти лет с кон­фис­ка­ци­ей иму­ще­ства. Как из­вест­но, непре­мен­ным ат­ри­бу­том вся­кой вла­сти яв­ля­ют­ся двой­ные стан­дар­ты. Вот и у неко­то­рых вы­со­ко­по­став­лен­ных боль­ше­ви­ков на­ли­чие близ­ких род­ствен­ни­ков за гра­ни­цей не счи­та­лось чем-то предо­су­ди­тель­ным, и для них (этих род­ствен­ни­ков) вполне до­пу­сти­ма бы­ла да­же их служ­ба в ино­стран­ной ар­мии, рав­но как и со­труд­ни­че­ство с ли­де­ра­ми Бе­ло­го дви­же­ния.

Се­мей­ство мой­ши Сверд­ло­ва из Ниж­не­го Нов­го­ро­да

Яков Ми­хай­ло­вич Сверд­лов ро­дил­ся в 1885 го­ду в Ниж­нем Нов­го­ро­де в се­мье Ми­ха­и­ла (Мой­ши) Из­ра­и­ле­ви­ча Сверд­ло­ва, от­крыв­ше­го соб­ствен­ное гра­вер­ное де­ло, и его су­пру­ги Ели­за­ве­ты Со­ло­мо­нов­ны. А все­го в этой се­мье рос­ло ше­сте­ро де­тей: две до­че­ри (Со­фья и Сар­ра) и че­ты­ре сы­на (Ешуа Зо­ло­мон, Яков, Ве­ни­а­мин и Лев). А от вто­ро­го бра­ка у Ми­ха­и­ла Из­ра­и­ле­ви­ча был еще сын – Гер­ман. Стар­ше­го бра­та Яко­ва Ми­хай­ло­ви­ча, ро­див­ше­го­ся 16 ок­тяб­ря 1884 го­да, зва­ли Ешуа Зо­ло­мон. А неред­ким го­стем се­мьи Сверд­ло­вых был про­жи­вав­ший в те го­ды в Ниж­нем Нов­го­ро­де Мак­сим Горь­кий (он же Алек­сей Мак­си­мо­вич Пеш­ков). Так вот в 1901 го­ду Ешуа Зо­ло­мон Сверд­лов вме­сте с ним был под­верг­нут аре­сту за вы­пуск и рас­про­стра­не­ние ли­сто­вок, а в 1902 го­ду он уехал в Ар­за­мас, ку­да был от­прав­лен в ссыл­ку Мак­сим Горь­кий. С тех пор ав­тор «Пес­ни о бу­ре­вест­ни­ке» взял шеф­ство над юно­шей, а тот участ­во­вал в чит­ке его но­вой пье­сы «На дне» в ро­ли Вась­ки Пеп­ла. В. И. Не­ми­ро­вич-Дан­чен­ко, для ко­то­ро­го и устра­и­ва­лось это пред­став­ле­ние, ре­ко­мен­до­вал Сверд­ло­ву учить­ся на ак­те­ра, и тот в том же, 1902 го­ду да­же пы­тал­ся по­сту­пить в Им­пе­ра­тор­ское фи­лар­мо­ни­че­ское учи­ли­ще. Од­на­ко его не при­ня­ли, так как ли­ца иудей­ско­го ве­ро­ис­по­ве­да­ния (за ред­ки­ми ис­клю­че­ни­я­ми) не име­ли пра­ва жить в Москве. И то­гда Ешуа Зо­ло­мон 30 сен­тяб­ря 1902 го­да при­нял пра­во­сла­вие и по­лу­чил от Горь­ко­го, ко­то­рый стал его крест­ным от­цом, имя Зи­но­вий и фа­ми­лию Пеш­ков. Воз­му­щен­ный отец про­клял сы­на, и то­гда Горь­кий усы­но­вил его. В ре­зуль­та­те, с 1903 по 1904 год но­во­яв­лен­ный Зи­но­вий Алек­се­е­вич Пеш­ков про­хо­дил обу­че­ние в шко­ле-сту­дии Мос­ков­ско­го Ху­до­же­ствен­но­го те­ат­ра. Но он стал пра­во­слав­ным, и те­перь ему пред­сто­я­ло от­слу­жить в цар­ской ар­мии, че­го Зин­ка (так его звал Горь­кий) по идей­ным со­об­ра­же­ни­ям де­лать не хо­тел. И, не дол­го ду­мая, он эми­гри­ро­вал из Рос­сии в Фин­лян­дию, по­том – в Шве­цию, а по­том – в Ка­на­ду.

отъ­езд за гра­ни­цу

В Ка­на­де Зин­ка жил в То­рон­то, ра­бо­тал на ме­хо­вой фаб­ри­ке, на кир­пич­ном за- во­де, в сто­ляр­ных ма­стер­ских. Он очень нуж­дал­ся в день­гах. Он был, по су­ти, ни­щий, а Алек­сей Мак­си­мо­вич по­сы­лал ему день­ги, но де­ла­лось это неча­сто. И то­гда мо­ло­дой че­ло­век в мае 1907 го­да пе­ре­ехал в Ита­лию, где в то вре­мя жил на ост­ро­ве Ка­при Горь­кий. Но жил он там не один, а с ак­три­сой МХТ Ма­ри­ей Фё­до­ров­ной Ан­дре­евой. Той са­мой, ко­то­рой оста­вил все свое со­сто­я­ние лю­бив­ший ее и яко­бы по­кон­чив­ший с со­бой в 1905 го­ду мил­ли­о­нер Сав­ва Морозов. Горь­кий обожал сво­е­го при­ем­но­го сы­на (кста­ти, юри­ди­че­ско­го ак­та усы­нов­ле­ния не бы­ло). Он пи­сал: «Лю­дей ви­дел я несть чис­ла, а ныне чув­ствую, что все­го бли­же мне – Зи­но­вий, сей ма­лень­кий и су­ро­во прав­ди­вый че­ло­век». А вот гра- ждан­ская «ма­че­ха» па­сын­ка не лю­би­ла. По убеж­де­ни­ям она бы­ла близ­ка к боль­ше­ви­кам, но свои день­ги им да­ва­ла ред­ко, пред­по­чи­тая за­пус­кать ру­ку в кар­ман лю­би­мо­му Алё­ше. А у Горь­ко­го сред­ства име­лись, ибо его пье­сы охот­но ста­ви­лись в ев­ро­пей­ских те­ат­рах. Ко­ро­че го­во­ря, ка­кой-то там Зин­ка ей был очень некста­ти, и од­на­ж­ды, ко­гда пролетарский пи­са­тель вдруг об­на­ру­жил, что на его сче­ту не хва­та­ет 50 тыс. руб­лей (ко­то­рые Ма­рия Ан­дре­ева от­пра­ви­ла «на пра­вое де­ло»), она все сва­ли­ла на Зи­но­вия… Мол, это он все снял и по­тра­тил на сво­их бес­ко­неч­ных дев­чо­нок… Горь­кий на­кри­чал на при­ем­но­го сы­на, тот воз­му­тил­ся, хлоп­нул две­рью и ушел. Но из Ита­лии не уехал, а «при­бил­ся» к Алек- сан­д­ру Ва­лен­ти­но­ви­чу Ам­фи­те­ат­ро­ву, ко­то­рый в то вре­мя был од­ним из са­мых мод­ных пи­са­те­лей. Ам­фи­те­ат­ров жил в Ита­лии и из­да­вал жур­нал «Крас­ное Зна­мя», а мо­ло­дой Пеш­ков три го­да про­ра­бо­тал у него сек­ре­та­рем. Там же в 1910 го­ду Зи­но­вий влю­бил­ся в очень кра­си­вую Ли­доч­ку Бу­ра­го, дочь ка­за­чье­го пол­ков­ни­ка. Ро­ман у Пеш­ко­ва по­лу­чил­ся очень страст­ный. Он длил­ся пять дней, спу­стя ко­то­рые они по­же­ни­лись, и бы­ла гром­кая сва­дьба (кста­ти, ее от­ме­ча­ли на Ка­при у Горь­ко­го, на вил­ле «Спинола»). Ли­дия Пет­ров­на бы­ла де­вуш­кой круп­ной и стат­ной. И здо­ро­вьем Бог ее не об­де­лил, а вот до ума, по­хо­же, у него ру­ки не до­шли. Воз­мож­но, от это­го ее се­мей­ная жизнь с Зи­но­ви­ем Пеш­ко­вым не за­ла­ди­лась, и че­рез пять лет они рас­ста­лись. От это­го бра­ка оста­лась дочь – Ели­за­ве­та Зи­но­вьев­на Пеш­ко­ва. Она вме­сте с ма­те­рью жи­ла на Ка­при. За­бе­гая впе­ред, ска­жем, что она вы­шла за­муж за вто­ро­го сек­ре­та­ря по­соль­ства СССР в Ри­ме, где са­ма ра­бо­та­ла пе­ре­вод­чи­цей. Его зва­ли Иван Алек­сан­дро­вич Мар­ков, и он был стар­шим лей­те­нан­том гос­бе­зо­пас­но­сти. Зи­но­вий Пеш­ков был очень рас­стро­ен та­ким вы­бо­ром един­ствен­ной до­че­ри, но это бы­ла лю­бовь, и в 1935 го­ду Ли­за по­да­ри­ла му­жу пер­вен­ца-сы­на, по­том вто­ро­го, в кон­це же 1937 го­да Маркова вме­сте с се­мьей вы­зва­ли в Моск­ву, где его жда­ло по­вы­ше­ние по служ­бе. А в 1938 го­ду Иван Мар­ков… был рас­стре­лян. Ели­за­ве­та по­том си­де­ла в ла­ге­ре, а ее сы­но­вей по­ме­сти­ли в дет­ские до­ма. По­том она бы­ла осво­бож­де­на, пре­по­да­ва­ла ита­льян­ский язык в Во­ен­ном ин­сти­ту­те ино­стран­ных язы­ков, в 1948 го­ду из­за угро­зы но­во­го аре­ста сроч­но уеха­ла из Моск­вы на Ку­бань, ра­бо­та­ла двор­ни­ком на пля­же и умер­ла в Со­чи в 1990 го­ду.

Пеш­ков всту­пил в ино­стран­ный ле­ги­он

А что же Зи­но­вий Пеш­ков? Ед­ва на­ча­лась Пер­вая ми­ро­вая вой­на, он уехал во Фран­цию, где всту­пил в Ино­стран­ный ле­ги­он (ино­стран­цам то­гда уже бы­ло за­пре­ще­но всту­пать в ар­мию) и вско­ре из пра­во­сла­вия пе­ре­шел в ка­то­ли­че­ство. 31 ав­гу­ста 1914 го­да он от­пра­вил­ся в Шам­пань, на фронт. В ап­ре­ле 1915 го­да он был про­из­ве­ден в ка­пра­лы, а 9 мая, в ата­ке под Ар­ра­сом, по­лу­чил тя­же­лое ра­не­ние: во вре­мя взя­тия Ка­ран­си вра­же­ская пу­ля пе­ре­би­ла ему пра­вую ру­ку. Его от­пра­ви­ли в аме­ри­кан­ский гос­пи­таль в Нёйи, и там ру­ку ам­пу­ти­ро­ва­ли по са­мый пле­че­вой су­став. И в бо­ях, и по­сле ра­не­ния и ам­пу­та­ции Зи­но­вий вел се­бя необы­чай­но му­же­ствен­но. В ре­зуль­та­те, мар­шал Жоф­фр под­пи­сал при­каз о на­граж­де­нии его ор­де­ном Во­ен­но­го кре­ста с паль­мо­вой вет­вью. Кор­ре­спон­ден­ту од­ной из га­зет, по­се­тив­ше­му его в гос­пи­та­ле, он рас­ска­зы­вал: «Те­перь я, как ви­ди­те, без ру­ки. Ху­же все­го, од­на­ко, то, что я ее пре­крас­но чув­ствую. По­чти все вре­мя у ме­ня зуд в ла­до­ни от­ре­зан­ной ру­ки и страш­ная боль в со­чле­не­ни­ях. Так хо­те­лось бы схва­тить ее. Но­чью хва­та­ешь пу­стое ме­сто, что­бы по­пра­вить ру­ку. Стра­да­ний она по­ка до­став­ля­ет мно­го». Уточ­ним: это­го кор­ре­спон­ден­та зва­ли А. В. Лу­на­чар­ский, и он жил то­гда в Па­ри­же. В 1916 го­ду по­сле ле­че­ния и ре­а­би­ли­та­ции Зи­но­вий Пеш­ков был вос­ста­нов­лен на во­ен­ной служ­бе и пе­ре­ве­ден в штаб­ные офи­це­ры (в чине лей­те­нан­та), а по­том в ка­че­стве пе­ре­вод­чи­ка на­прав­лен в США, где на­хо­дил­ся до 1917 го­да. Там он 9 ме­ся­цев чи­тал лек­ции о войне и аги­ти­ро­вал за вступ­ле­ние Аме­ри­ки в вой­ну на сто­роне со­юз­ни­ков.

в Пет­ро­гра­де он был Пред­ста­ви­те­лем во­ен­ной мис­сии Фран­ции

По­сле Февраль­ской бур­жу­аз­ной ре­во­лю­ции 1917 го­да Зи­но­вий Пеш­ков был

на­прав­лен в Пет­ро­град в ка­че­стве пред­ста­ви­те­ля во­ен­ной мис­сии Фран­ции при Вре­мен­ном пра­ви­тель­стве. Но­вая встре­ча Зи­но­вия и Ма­рии Ан­дре­евой не мог­ла не усу­гу­бить в них преж­нюю ан­ти­па­тию. Она и ее дру­зья счи­та­ли, что Зин­ка слу­жит вра­гам. И толь­ко при­ем­ный отец от­но­сил­ся к сво­е­му вос­пи­тан­ни­ку вполне нор­маль­но. Од­на­ко Зи­но­вий не мог дол­го на­хо­дить­ся в та­кой об­ста­нов­ке, и он от­пра­вил­ся в Си­бирь, к ад­ми­ра­лу Кол­ча­ку – уже в чине ка­пи­та­на и в ка­че­стве во­ен­но­го со­вет­ни­ка. Ин­те­рес­ный рас­клад по­лу­чал­ся: стар­ший брат был на сто­роне бе­ло­гвар­дей­цев, а млад­шие – вхо­ди­ли в чис­ло ру­ко­во­ди­те­лей со­вет­ской стра­ны. Яков, на­пом­ним, был пред­се­да­те­лем ВЦИК (Все­рос­сий­ско­го цен­траль­но­го ис­пол­ни­тель­но­го ко­ми­те­та) – выс­ше­го за­ко­но­да­тель­но­го, рас­по­ря­ди­тель­но­го и кон­тро­ли­ру­ю­ще­го ор­га­на го­су­дар­ствен­ной вла­сти Со­вет­ской рес­пуб­ли­ки, а Ве­ни­а­мин ра­бо­тал в Нар­ко­ма­те пу­тей со­об­ще­ния. Как толь­ко глав­но­ко­ман­ду­ю­щий со­юз­ны­ми вой­ска­ми в Си­би­ри и на Даль­нем Во­сто­ке ге­не­рал Мо­рис Жа­нен пре­дал ад­ми­ра­ла Кол­ча­ка, ты­лы ко­то­ро­го он дол­жен был охра­нять, Зи­но­вий Пеш­ков ока­зал­ся в Кры­му у ба­ро­на Вран­ге­ля. Там он участ­во­вал в эва­ку­а­ции бе­лой ар­мии. Фран­цуз­ская пи­са­тель­ни­ца Эд­мон­да Шарль-Ру, то­же слу­жив­шая в Ино­стран­ном ле­ги­оне, а за­тем став­шая ка­ва­ле­ром ор­де­на По­чет­но­го ле­ги­о­на (она бы­ла близ­ким дру­гом Пеш­ко­ва и в 1966 го­ду на­пи­са­ла о нем боль­шую ста­тью) вспо­ми­на­ет об этом так: «Зи­но­вий ни­ко­гда не рас­ска­зы­вал о том, что он там ви­дел. Он так­же ни­ко­гда не го­во­рил о бе­лых ар­ми­ях. Все это оста­ви­ло у него ужас­ные вос­по­ми­на­ния…» А в 1920 го­ду Пеш­ков вер­нул­ся во Фран­цию. Та­кой вот, по­лу­ча­ет­ся, «на­ем­ник Ан­тан­ты». Ти­пич­ная, как то­гда го­во­ри­ли, «кон­тра». Од­на­ко это ни­как не от­ра­зи­лось на ка­рье­ре его бра­та, Яко­ва Ми­хай­ло­ви­ча Сверд­ло­ва. Впро­чем, по­че­му не от­ра­зи­лось? Он умер 16 мар­та 1919 го­да. А. В. Лу­на­чар­ский пи­сал о Сверд­ло­ве так: «Внут­рен­не­го ог­ня в нем, ко­неч­но, бы­ло мно­го, но внешне это был че­ло­век аб­со­лют­но ле­дя­ной. Ко­гда он был не на три­буне, он го­во­рил неиз­мен­но ти­хим го­ло­сом, ти­хо хо­дил, все его же­сты бы­ли мед­лен­ны». Мо­жет быть, и так. Но все, кто близ­ко знал Яко­ва Ми­хай­ло­ви­ча, бо­я­лись его, при­зна­вая, что имен­но он яв­ля­ет­ся неглас­ным ли­де­ром пар­тии. П. Н. Па­га­ну­ци, аме­ри­кан­ский ис­то­рик рус­ско­го про­ис­хож­де­ния, ав­тор кни­ги об убий­стве цар­ской се­мьи, уве­рен, что «чу­до­вищ­ные пре­ступ­ле­ния боль­ше­ви­ков, пре­взо­шед­шие все ме­ры же­сто­ко­сти, бы­ли со­вер­ше­ны по при­ка­за­нию из цен­тра, Моск­вы, и глав­ная от­вет­ствен­ность за них ле­жа­ла на Сверд­ло­ве». По офи­ци­аль­ной вер­сии, он умер от ле­гоч­но­го ту­бер­ку­ле­за, ко­то­рым за­бо­лел в цар­ских тюрь­мах. Эта вер­сия то­гда вполне устра­и­ва­ла всех. Но по­том, уже по­сле раз­об­ла­че­ния куль­та лич­но­сти Ста­ли­на, по­яви­лись на­ме­ки на то, что «устра­нил» Яко­ва Ми­хай­ло­ви­ча имен­но Иосиф Вис­са­ри­о­но­вич, для ко­то­ро­го «ти­хий» Сверд­лов был очень се­рьез­ным со­пер­ни­ком. Во вся­ком слу­чае, имен­но Сверд­лов за­нял ле­нин­ский ка­би­нет сра­зу по­сле по­ку­ше­ния эсер­ки Ка­план. Плюс на 18 мар­та 1919 го­да был на­зна­чен VIII съезд РСДРП(б), на ко­то­ром долж­на бы­ла раз­го­реть­ся ост­рей­шая борь­ба. Ле­нин был тя­же­ло ра­нен, и мог встать во­прос о его за­мене, и то­гда Сверд­лов, ско­рее все­го… Ко­ро­че го­во­ря, на­ка­нуне та­ких со­бы­тий про­сто так не уми­ра­ют. Осо­бен­но в непол­ных 34 го­да и на фоне вполне непло­хо­го здо­ро­вья. А вот Горь­кий в тот мо­мент был жив, но он, по­хо­же, очень во­вре­мя то­гда уехал ле­чить­ся за гра­ни­цу.

Жиз­нен­ная цеп­кость не­обык­но­вен­ная...

Зи­но­вий Пеш­ков про­дол­жил слу­жить на ди­пло­ма­ти­че­ских долж­но­стях, и в этом ему по­мо­га­ло то, что он вла­дел се­мью ино­стран­ны­ми язы­ка­ми, в том чис­ле араб­ским, ки­тай­ским и япон­ским. Ро­ста Пеш­ков был неболь­шо­го – все­го 1,62 мет­ра. Во­ло­сы у него бы­ли чер­ные, гла­за – тем­но-ко­рич­не­вые, ли­цо – оваль­ной фор­мы. Вот что рас­ска­зы­ва­ла о нем Са­ло­мея Ан­д­ро­ни­ко­ва (Ан­д­ро­ни­ка­шви­ли), подруга Ма­ри­ны Цве­та­е­вой и Ан­ны Ах­ма­то­вой, ко­то­рая бы­ла его граж­дан­ской же­ной че­ты­ре го­да: «У него во­ля – уди­ви­тель­ное ко­ли­че­ство. Это во­ля та­кая и жиз­нен­ная цеп­кость необык­но­вен­ные, <…> и он го­во­рит: «Я ре­шил так, что я дол­жен на­учить­ся де­лать ле­вой ру­кой все, аб­со­лют­но все и не за­ви­сеть ни от ко­го. А ес­ли я не на­учусь, я дол­жен по­кон­чить с со­бой, по­то­му что так жить я не мо­гу». И он аб­со­лют­но на­столь­ко все де­лал ле­вой ру­кой, что у ме­ня как-то в по­ез­де вы­рва­лось: «Слу­шай­те, как вы мне на­до­е­ли с этим че­мо­да­ном, возь­ми­те обе­и­ми ру­ка­ми!» На­столь­ко ты за­бы­ва­ешь, что у него нету од­ной ру­ки. Чу­дес­но пи­сал, ел, за­вя­зы­вал гал­стук, умел все од­ной ру­кой». В 1921 го­ду Зи­но­вий Пеш­ков ра­бо­тал сек­ре­та­рем Меж­ду­на­род­ной ко­мис­сии по сбо­ру гу­ма­ни­тар­ных средств для РСФСР. По­том он стал офи­це­ром Ино­стран­но­го ле­ги­о­на и с мая 1922 го­да во­е­вал в Ма­рок­ко. Там он на­хо­дил­ся в со­ста­ве 4-го пе­хот­но­го пол­ка, ко­ман­до­вал 12-й ро­той. Там он по­лу­чил чин ко­ман­ди­ра ба­та­льо­на, и это уди­ви­тель­но, ведь у него не бы­ло ни­ка­ко­го во­ен­но­го об­ра­зо­ва­ния и ни­ка­ко­го, по су­ти, опы­та ру­ко­вод­ства вой­ска­ми. В июне 1925 го­да, уже став на­ту­ра­ли­зо­ван­ным фран­цу­зом, май­ор Пеш­ков по­лу­чил ра­не­ние в ле­вую но­гу. «Для сим­мет­рии», – как он сам шу­тил, по­ка­зы­вая пу­стой пра­вый ру­кав сво­е­го мун­ди­ра. Кста­ти, в его ро­те од­ним из сер­жан­тов был Бе­ла Кун, вен­гер­ский ком­му­нист, в мар­те 1919 го­да про­воз­гла­сив­ший Вен­гер­скую Со­вет­скую Рес­пуб­ли­ку, про­су­ще­ство­вав­шую все­го 133 дня. С июля 1924 го­да он за­ве­до­вал от­де­лом в Ис­пол­ко­ме Ко­мин­тер­на и был чле­ном ЦК Ком­пар­тии Вен­грии.

он от­пра­вил­ся к Шар­лю де Гол­лю в лон­дон

С 1926 по 1930 год Зи­но­вий Пеш­ков слу­жил во фран­цуз­ском МИДе. До 1925 го­да он ра­бо­тал в США, что не ме­ша­ло ему ез­дить в Ита­лию (в Сор­рен­то) к Мак­си­му Горь­ко­му, ко­то­рый то­гда еще не при­нял ре­ше­ния вер­нуть­ся в Со­вет­ский Со­юз. По­том, до 1937 го­да, он слу­жил при Вер­хов­ном ко­мис­са­ре в Ле­ван­те, а с 1937 по 1940 год опять на­хо­дил­ся в Ма­рок­ко. Там он был ко­ман­ди­ром 3-го ба­та­льо­на 2-го пе­хот­но­го пол­ка. Со­гла­сим­ся, без ру­ки и с про­стре­лен­ной но­гой это бы­ло непро­сто. Там, в Аф­ри­ке, он узнал о втор­же­нии немец­ких войск во Фран­цию. По­сле по­ра­же­ния Фран­ции, в 1940 го­ду, Пеш­ков от­ка­зал­ся при­знать по­зор­ное пе­ре­ми­рие, за­клю­чен­ное мар­ша­лом Пе­те­ном, и от­пра­вил­ся к Шар­лю де Гол­лю в Лон­дон, где всту­пил в за­рож­дав­ше­е­ся дви­же­ние «Свободная Фран­ция». Кста­ти, он был пер­вым офи­це­ром, при­быв­шим в Лон­дон к ге­не­ра­лу де Гол­лю. В кон­це 1941 го­да он уже был пол­ков­ни­ком. Де Голль, по сло­вам Эд­мон­ды Шарль-Ру, сде­лал его «стран­ству­ю­щим по­слом», и он со­би­рал день­ги для дви­же­ния в… Юж­ной Аф­ри­ке. Его мис­сия увен­ча­лась успе­хом, он ор­га­ни­зо­вал несколь­ко транс­пор­тов с ору­жи­ем для со­юз­ных войск и по­лу­чил за это зва­ние бри­гад­но­го ге­не­ра­ла. А по­том, в ап­ре­ле 1944 го­да, он был на­зна­чен гла­вой во­ен­ной мис­сии в Ки­тае, а с но­яб­ря стал по­слом Фран­ции в этой стране, сме­нив ра­бо­тав­ше­го там с 1938 го­да посла Ан­ри Косма. Кста­ти, пра­ви­тель­ство де Гол­ля бы­ло при­зна­но Ки­та­ем в на­ча­ле 1943 го­да.

Ге­не­рал в от­став­ке и его род­ствен­ни­ки

По­сле трех лет служ­бы в Ки­тае ге­не­рал Пеш­ков был на­зна­чен по­слом Фран­ции в Японии. Там он про­был до 1949 го­да. В 1950 го­ду он вы­шел в от­став­ку и вер­нул­ся в Па­риж. К это­му мо­мен­ту его брат, Ве­ни­а­мин Сверд­лов, успев­ший до­слу­жить­ся до по­ста пред­се­да­те­ля Глав­но­го ко­ми­те­та го­су­дар­ствен­ных со­ору­же­ний (ГЛАВКОМГОСООР) и чле­на Пре­зи­ди­у­ма ВСНХ (Выс­ше­го со­ве­та на­род­но­го хо­зяй­ства), уже был аре­сто­ван и 16 ап­ре­ля 1939 го­да рас­стре­лян как троц­кист. Брат Лев Сверд­лов умер в 1914 го­ду, а брат Яков Сверд­лов, как уже го­во­ри­лось, – в 1919 го­ду. Сест­ра Сар­ра ра­бо­та­ла вра­чом, бы­ла да­ле­ка от по­ли­ти­ки и умер­ла в 1964 го­ду. А вот судьба сест­ры Со­фьи сло­жи­лась дра­ма­ти­че­ски. Она вы­шла за­муж за са­ра­тов­ско­го куп­ца Лей­ба Иса­а­ко­ви­ча Авер­ба­ха, ко­то­рый вы­ку­пил се­мей­ный биз­нес Сверд­ло­вых. В их бра­ке ро­ди­лись два ре­бен­ка: Лео­польд и Ида. По­след­няя, кста­ти, в 1920-х го­дах вы­шла за­муж за на­род­но­го ко­мис­са­ра внут­рен­них дел Ген­ри­ха Яго­ду, а по­том ста­ла за­ме­сти­те­лем про­ку­ро­ра го­ро­да Моск­вы. А по­том на­ча­лось… Лей­ба Авер­ба­ха рас­стре­ля­ли в 1936 или 1937 го­ду. Лео­поль­да Авер­ба­ха рас­стре­ля­ли в 1937 го­ду. Иду Авер­бах рас­стре­ля­ли в 1938 го­ду. В том же го­ду рас­стре­ля­ли и Ген­ри­ха Яго­ду. Со­фья Авер­бах (Сверд­ло­ва) умер­ла в ла­ге­ре в 1951 го­ду. Что ка­са­ет­ся Мак­си­ма Горь­ко­го, то он «про­сту­дил­ся» и, про­бо­лев три неде­ли, скон­чал­ся 18 июня 1936 го­да. Эд­мон­да Шарль-Ру по это­му по­во­ду пи­шет: «В офи­ци­аль­ных со­об­ще­ни­ях при­чи­ной смер­ти на­зва­на пнев­мо­ния, но ско­ро по­яви­лись до­ста­точ­но убе­ди­тель­ные слу­хи, что, по при­ка­за­нию Ста­ли­на, Горь­ко­му на­зна­чи­ли яд. Эта мысль для Пеш­ко­ва бы­ла невы­но­си­мой – Ста­лин умерт­вил Горь­ко­го. Он по­вто­рял: «Мой обо­жа­е­мый отец… Мой обо­жа­е­мый отец…» С ним из­бе­га­ли го­во­рить на эту те­му». А вот сын Горь­ко­го, Мак­сим Алек­се­е­вич Пеш­ков, то­же «про­сту­дил­ся» и умер 11 мая 1934 го­да. Кста­ти, в 1938 го­ду об­ви­не­ние в его убий­стве бы­ло предъ­яв­ле­но то­му са­мо­му Ген­ри­ху Яго­де, и он при­знал се­бя ви­нов­ным, утвер­ждая, что сде­лал это из «лич­ных со­об­ра­же­ний» (яко­бы он был влюб­лен в же­ну Мак­си­ма Пеш­ко­ва, ко­то- рая по­сле смер­ти му­жа ста­ла его лю­бов­ни­цей).

на­ци­о­наль­ный Ге­рой Фран­ции

В том же 1950 го­ду Зи­но­вий Пеш­ков был удо­сто­ен Боль­шо­го кре­ста ор­де­на По­чет­но­го ле­ги­о­на. А все­го этот маль­чиш­ка из Ниж­не­го Нов­го­ро­да, не окон­чив­ший да­же сред­ней шко­лы и всю жизнь го­во­рив­ший по-фран­цуз­ски с за­мет­ным ак­цен­том, про­шел во фран­цуз­ской ар­мии пят­на­дцать сту­пе­ней (от сол­да­та 2-го клас­са до бри­гад­но­го ге­не­ра­ла) и стал ка­ва­ле­ром по­чти 50 на­град раз­ных стран. В 1964 го­ду он от­пра­вил­ся со спе­ци­аль­ной мис­си­ей к генералиссимусу Чан Кай­ши на Тай­вань. А в но­яб­ре 1966 го­да ему вдруг ста­ло пло­хо. На­до бы­ло сроч­но от­прав­лять­ся в гос­пи­таль, но он от­ка­зал­ся от ка­ре­ты ско­рой по­мо­щи и по­ехал ту­да на так­си. Уже в гос­пи­та­ле (в том са­мом гос­пи­та­ле в Нёйи, где пол­ве­ка на­зад ему ам­пу­ти­ро­ва­ли пра­вую ру­ку), чув­ствуя, что дни его со­чте­ны, он по­звал сво­е­го дру­га кня­зя Ни­ко­лая Алек­сан­дро­ви­ча Обо­лен­ско­го и по­про­сил его: «Я хо­чу, что­бы во­круг мо­е­го гро­ба бы­ло как мож­но боль­ше ле­ги­о­не­ров». Ге­не­рал Пеш­ков умер в Па­ри­же 27 но­яб­ря 1966 го­да. Его от­пе­ва­ли в рус­ской пра­во­слав­ной церк­ви на ули­це Да­рю, а по­хо­ро­ни­ли как на­ци­о­наль­но­го ге­роя. Га­зе­та «Па­ри­зьен» на­пи­са­ла: «Он был од­ной из са­мых необыч­ных фи­гур фран­цуз­ской ар­мии». Га­зе­та «Фи­га­ро» от­ме­ти­ла: «Свое фран­цуз­ское граж­дан­ство он за­во­е­вал про­ли­той кро­вью, его под­твер­ди­ло при­зна­ние са­мых вы­со­ких ав­то­ри­те­тов стра­ны». «Не ста­ло боль­шой лич­но­сти, яр­кой крас­ки в па­лит­ре сво­бод­ной Фран­ции», – под­ве­ла итог га­зе­та «Монд». На по­хо­ро­нах при­сут­ство­вал весь ди­пло­ма­ти­че­ский кор­пус, два дей­ству­ю­щих ми­ни­стра: гос­по­дин Кув де Мюр­виль (ми­нистр ино­стран­ных дел) и гос­по­дин Фу­ше (ми­нистр на­ци­о­наль­но­го об­ра­зо­ва­ния). И, ко­неч­но же, бы­ло мно­же­ство бой­цов Ино­стран­но­го ле­ги­о­на: ге­не­рал Сер­гей Ан­до­лен­ко, пол­ков­ни­ки Ва­до, Ше­нель и Ле­ну­ар… По­хо­ро­ни­ли ге­не­ра­ла на рус­ском клад­би­ще Сент-Же­не­вьев-де-Буа под Парижем. На его мо­ги­ле на­пи­са­ны все­го три сло­ва: Zinovi Pechkoff Légionnaire. А на­хо­дит­ся эта мо­ги­ла ря­дом с мо­ги­лой зна­ме­ни­той Ви­ки (Ве­ры Апол­ло­нов­ны) Обо­лен­ской, же­ны Ни­ко­лая Алек­сан­дро­ви­ча, ге­ро­и­ни Со­про­тив­ле­ния, каз­нен­ной в Бер­лине 4 ав­гу­ста 1944 го­да.

зи­но­вий пеш­ков

В. И. Ле­нИн В го­стях у горь­ко­го на о. ка­прИ Иг­ра­ет В шах­ма­ты с а. а. Бо­г­да­но­Вым. За Иг­рой на­БЛю­да­ет горь­кИй. спра­Ва от него – ЗИ­но­ВИй пеш­коВ. 1908 год. меж­ду 10 (23) И 17 (30) ап­ре­Ля. Фо­то­гра­ФИя ю. а. жеЛяБуж­ско­го

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.