ПЛЕН­НЫЙ ДУХ МОАБИТА

Му­са Джа­лиль: история жиз­ни и подвига по­эта

Sovershenno Sekretno - - РАССЛЕДОВАНИЯ [ КУМИРЫ] - Наталия ФЁДОРОВА

ВВ Ка­за­ни в свя­зи с 70-ле­ти­ем Ве­ли­кой По­бе­ды На­ци­о­наль­ный му­зей вы­ста­вил уни­каль­ный ра­ри­тет – Мо­абит­ские тет­ра­ди, ис­пи­сан­ные мел­ким по­чер­ком та­тар­ско­го по­эта Му­сы Джа­ли­ля в застенках бер­лин­ской тюрь­мы Мо­абит. Спер­ва в СССР по­сле вой­ны Джа­ли­ля, как и мно­гих по­бы­вав­ших в плену, счи­та­ли пре­да­те­лем, но вско­ре бла­го­да­ря тща­тель­но­му рас­сле­до­ва­нию, вы­яс­ни­лось, что Джа­лиль был од­ним из ру­ко­во­ди­те­лей под­поль­ной ор­га­ни­за­ции. Ему по­смерт­но бы­ло при­сво­е­но зва­ние Ге­роя Со­вет­ско­го Со­ю­за. Но в био­гра­фии Му­сы Джа­ли­ля до сих пор оста­ет­ся мно­го бе­лых пя­тен. «Со­вер­шен­но сек­рет­но» ре­ши­ла при­от­крыть за­ве­су судь­бы ве­ли­ко­го со­вет­ско­го по­эта.

ап­ре­ле 1945 го­да, ко­гда со­вет­ские вой­ска штур­мо­ва­ли Рейхс­таг, в пу­сту­ю­щей бер­лин­ской тюрь­ме Мо­абит сре­ди раз­бро­сан­ных взры­вом книг тю­рем­ной биб­лио­те­ки бой­цы на­шли кло­чок бу­ма­ги, на ко­то­ром по-русски бы­ло на­пи­са­но: «Я, из­вест­ный по­эт Му­са Джа­лиль, за­клю­чен в Мо­абит­скую тюрь­му как плен­ный, ко­то­ро­му предъ­яв­ле­ны по­ли­ти­че­ские об­ви­не­ния и, на­вер­ное, бу­ду ско­ро рас­стре­лян…» В этом же го­ду в ла­ге­ре Вустрау под Бер­ли­ном сре­ди до­ку­мен­тов был об­на­ру­жен спи­сок из 680 фа­ми­лий быв­ших со­вет­ских во­ен­но­плен­ных, по­дав­ших про­ше­ние о вы­да­че пас­пор­та ино­стран­ца. Этот пас­порт то­гда да­вал пра­во на жи­тель­ство в Гер­ма­нии. Про­ще го­во­ря, всех этих лю­дей мож­но бы­ло наз­вать пе­ре­шед­ши­ми на сто­ро­ну Гит­ле­ра. В спис­ке име­лись и дан­ные Джа­ли­ля: «Гумеров (так по­эт на­звал се­бя нем­цам, ко­гда по­пал в плен. – Прим. ред.) Му­са. 1906 го­да рож­де­ния. Орен­бург. Вне под­дан­ства. Слу­жа­щий Ми­ни­стер­ства ок­ку­пи­ро­ван­ных во­сточ­ных об­ла­стей. Же­нат». Как вид­но, дан­ные раз­ни­лись…

ТА­ТАР­СКИЙ «НАЦ­МЕН»

Ро­дил­ся Му­са Джа­лиль (За­ли­лов) в Орен­бург­ской об­ла­сти, де­рев­ня Муста­фи­но, в 1906 го­ду ше­стым ре­бен­ком в се­мье. Его мать бы­ла до­че­рью мул­лы, но сам Му­са не про­яв­лял осо­бо­го ин­те­ре­са к ре­ли­гии – в 1919 го­ду он всту­пил в ком­со­мол. На­чал пи­сать сти­хи с вось­ми лет, до на­ча­ла вой­ны опуб­ли­ко­вал 10 по­э­ти­че­ских сбор­ни­ков. Ко­гда учил­ся на ли­те­ра­тур­ном фа­куль­те­те МГУ, то жил в од­ной ком­на­те с ныне из­вест­ным пи­са­те­лем Вар­ла­мом Ша­ла­мо­вым, ко­то­рый опи­сал его в рас­ска­зе «Сту­дент Му­са За­ли­лов»: «Му­са За­ли­лов был ма­лень­ко­го ро­ста, хруп­ко­го сло­же­ния. Му­са был та­та­рин и как вся­кий «нац­мен» при­ни­мал­ся в Москве бо­лее чем при­вет­ли­во. До­сто­инств у Му­сы бы­ло мно­го. Комсомолец – раз! Та­та­рин – два! Сту­дент рус­ско­го уни­вер­си­те­та – три! Ли­те­ра­тор – че­ты­ре! По­эт – пять! Му­са был по­эт-та­та­рин, бор­мо­тал свои вир­ши на род­ном язы­ке, и это еще боль­ше под­ку­па­ло мос­ков­ские сту­ден­че­ские серд­ца». Джа­ли­ля все вспо­ми­на­ют как крайне жиз­не­лю­би­во­го че­ло­ве­ка – он лю­бил ли­те­ра­ту­ру, му­зы­ку, спорт, дру­же­ские встре­чи. Му­са ра­бо­тал в Москве ре­дак­то­ром та­тар­ских дет­ских журналов, за­ве­до­вал от­де­лом ли­те­ра­ту­ры и ис­кус­ства та­тар­ской га­зе­ты «Ком­му­нист». С 1935 го­да его зо­вут в Ка­зань – за­ве­ду­ю­щим ли­те­ра­тур­ной ча­сти Та­тар­ско­го те­ат­ра опе­ры и ба­ле­та. По­сле дол­гих уго­во­ров он со­гла­ша­ет­ся и в 1939 го­ду пе­ре­ез­жа­ет в Та­та­рию вме­сте с же­ной Ами­ной и доч­кой Чул­пан. Че­ло­век, ко­то­рый за­ни­мал не по­след­нее ме­сто в те­ат­ре, был так­же от­вет­ствен­ным сек­ре­та­рем Со­ю­за пи­са­те­лей Та­та­рии, де­пу­та­том ка­зан­ско­го го­род­ско­го со­ве­та, ко­гда на­ча­лась вой­на, имел пра­во остать­ся в ты­лу. Но от бро­ни Джа­лиль от­ка­зал­ся. «Ко­гда идет вой­на, я пред­по­чи­таю укры­вать­ся за бро­ней тан­ков», – вспо­ми­на­ют сло­ва Му­сы его дру­зья.

«ИЗ­МЕ­НИЛ ДРУГ-ПИ­СТО­ЛЕТ»

13 июля 1941 го­да Джа­лиль по­лу­ча­ет по­вест­ку. Спер­ва его на­пра­ви­ли на кур­сы по­лит­ра­бот­ни­ков. За­тем – Вол­хов­ский фронт. По­пал в зна­ме­ни­тую Вто­рую удар­ную ар­мию, в ре­дак­цию рус­ской га­зе­ты «От­ва­га», рас­по­ло­жив­шу­ю­ся сре­ди бо­лот и гнилых ле­сов под Ле­ни­гра­дом. «Ми­лая моя Чул­па­ноч­ка! На­ко­нец по­ехал на фронт бить фа­ши­стов-мер­зав- цев», – на­пи­шет он в пись­ме до­мой. «На днях вер­нул­ся из де­ся­ти­днев­ной ко­ман­ди­ров­ки по ча­стям на­ше­го фрон­та, был на пе­ре­до­вой, вы­пол­нял осо­бое за­да­ние. По­езд­ка бы­ла трудная, опас­ная, но очень ин­те­рес­ная. Все вре­мя был под об­стре­лом. Три но­чи под­ряд не спа­ли, пи­тал­ся на хо­ду. Но ви­дел мно­го», – пи­шет он сво­е­му ка­зан­ско­му дру­гу, ли­те­ра­ту­ро­ве­ду Га­зи Ка­ш­ша­фу в мар­те 1942 го­да. Ка­ш­ша­фу ад­ре­со­ва­но и по­след­нее пись­мо Джа­ли­ля с фрон­та – в июне 1942 го­да: «Я про­дол­жаю пи­сать сти­хи и пес­ни. Но ред­ко. Неко­гда, и об­ста­нов­ка дру­гая. У нас сей­час кру­гом идут же­сто­кие бои. Креп­ко деремся, не на жизнь, а на смерть…» Му­са с этим пись­мом пы­тал­ся пе­ре­пра­вить все свои на­пи­сан­ные сти­хи в тыл. Оче­вид­цы рас­ска­зы­ва­ют, что он все вре­мя но­сил в сво­ей по­ход­ной сум­ке тол­стую по­тре­пан­ную тет­радь, в ко­то­рую за­пи­сы­вал все, со­чи­нен­ное им. Но где се­год­ня эта тет­радь, неиз­вест­но. В то вре­мя, ко­гда он пи­сал это пись­мо, Вто­рая удар­ная армия бы­ла уже пол­но­стью окру­же­на и от­ре­за­на от ос­нов­ных сил. Как Джа­лиль ока­зал­ся в плену? Ис­сле­до­ва­те­ли при­во­дят раз­ные вер­сии. Но схо­дят­ся на том, что по­эт был ра­нен оскол­ком в ле­вое пле­чо и от­бро­шен взрыв­ной вол­ной. Ко­гда он при­шел в се­бя, во­круг уже бы­ли нем­цы. Су­дя по все­му, Джа­лиль пы­тал­ся по­кон­чить с со­бой, что­бы не сдать­ся жи­вым, но ему это не уда­лось. Уже в плену он от­ра­зит этот тя­же­лый мо­мент в сти­хо­тво­ре­нии «Про­сти, Ро­ди­на»:

«По­след­ний миг – и вы­стре­ла нет! Мне из­ме­нил мой пи­сто­лет…»

ПО ЭТА­ПАМ

Сна­ча­ла – ла­герь во­ен­но­плен­ных у стан­ции Си­вер­ской Ле­нин­град­ской об­ла­сти. За­тем – пред­по­лье ста­рин­ной Двин­ской кре­по­сти, где рас­по­ла­гал­ся пе­чаль­но из­вест­ный ла­за­рет: немец­кий док­тор из­го­тов­лял из ко­жи во­ен­но­плен­ных аба­жу­ры, сум­ки, пер­чат­ки и про­чие су­ве­ни­ры, имев­шие в Гер­ма­нии боль­шой спрос. Но­вый этап – пеш­ком, ми­мо раз­ру­шен­ных сел и де­ре­вень – Ри­га. По­том – Ка­у­нас, фор­пост № 6 на окра­ине го­ро­да. Ка­зар­мы, грязь, го­лод, по­бои. Ча­стые пе­ре­ме­ще­ния не поз­во­ля­ли Му­се про­ду­мать и осу­ще­ствить план по­бе­га. В по­след­них чис­лах ок­тяб­ря 1942 го­да Джа­ли­ля при­вез­ли в поль­скую кре­пость Дем­блин, по­стро­ен­ную еще при Ека­те­рине II. Фа­ши­сты об­нес­ли кре­пость несколь­ки­ми ря­да­ми ко­лю­чей про­во­ло­ки, уста­но­ви­ли сто­ро­же­вые по­сты с пу­ле­ме­та­ми и про­жек­то­ра­ми. Мо­ро­зы то­гда до­сти­га­ли 10–15 гра­ду­сов, но при­быв­ших за­го­ня­ли в нетоп­лен­ные кре­пост­ные ка­зе­ма­ты – без нар, без по­сте­лей, да­же без со­ло­мен­ной по­стил­ки. Каж­дое утро по­хо­рон­ная «капут-ко­ман­да» под­би­ра­ла 300–500 око­че­нев­ших ра­не­ных. В этой бес­про­свет­ной си­ту­а­ции сти­хи о Ро­дине, ко­то­рые чи­тал Джа­лиль та­тар­ским плен­ным (к сло­ву, каж­дый де­ся­тый на фрон­те был та­та­ри­ном. – Прим. ред.), по­сле ра­бо­ты по ве­че­рам, но­чью, вос­при­ни­ма­лись ими близ­ко к серд­цу – их учи­ли на­изусть, пе­ре­пи­сы­ва­ли. В Дем­блине Джа­лиль по­зна­ко­мил­ся с Гай­на­ном Кур­ма­шем. По­след­ний, яв­ля­ясь ко­ман­ди­ром раз­вед­чи­ков, в 1942 го­ду в со­ста­ве осо­бой груп­пы был с за­да­ни­ем за­бро­шен в тыл вра­га и по­пал в немец­кий плен. Кур­маш был од­ним из ру­ко­во­ди­те­лей под­поль­ной ор­га­ни­за­ции в Дем­блине, в ко­то­рую вско­ре всту­пил и Джа­лиль. Во­круг Джа­ли­ля и Кур­ма­ша ско­ла­чи­ва­лась груп­па наи­бо­лее на­деж­ных, про­ве­рен­ных лю­дей. Сре­ди них бы­ли ин­тел­лек­ту­ал Абдулла Бат­тал, то­ва­ро­вед Зин­нат Ха­са­нов, эко­но­мист Фу­ат Сай­фуль­му­лю­ков, юный учи­тель Фа­рит Сул­тан­бе­ков. В груп­пе на­счи­ты­ва­лось 10–15 че­ло­век. Ве­че­ра­ми они ду­ма­ли о том, как вы­рвать­ся из пле­на. Но по­бег был крайне тру­ден. С трех сто­рон кре­пость омы­ва­ла ре­ка Вис­ла, с чет­вер­той был про­рыт глу­бо­кий ров, за­пол­нен­ный во­дой. До ли­нии фрон­та – ты­ся­чи ки­ло­мет­ров.

ГО­СУ­ДАР­СТВО ИДЕЛЬ-УРАЛ

В кон­це но­яб­ря 1942 го­да в ла­ге­ре Дем­блин на­ча­лись пе­ре­ме­ны. Ба­лан­ду ста­ли да­вать ре­гу­ляр­но, а не с пе­ре­ры­вом в два-три дня. Кон­во­и­ры ста­ли ре­же бить плен­ных. Раз в де­сять дней плен­ных во­ди­ли в ба­ню. Это был ле­дя­ной душ на ка­мен­ном по­лу, но вы­да­вал­ся ку­со­чек мы­ла. Кро­ме то­го, во­ен­но­плен­ных ста­ли сор­ти­ро­вать по на­ци­о­наль­но­сти. Рус­ских, укра­ин­цев, гру­зин, ар­мян раз­во­зи­ли по сво­им ла­ге­рям. В Дем­блин же со­би­ра­ли в ос­нов­ном во­ен­но­плен­ных на­ци­о­наль­но­стей По­вол­жья и При­ура­лья – та­тар, баш­кир, чу­ва­шей, ма­рий­цев, морд­ви­нов, уд­мур­тов. Что это зна­чи­ло? По­дроб­но на этот во­прос от­ве­ча­ет в сво­ей кни­ге Ра­фа­эль Муста­фин, ко­то­рый про­де­лал огром­ную ра­бо­ту для вос­ста­нов­ле­ния шаг за ша­гом био­гра­фии Джа­ли­ля и его со­рат­ни­ков в фа­шист­ском плену. Со­глас­но гит­ле­ров­ской док­трине, всю Во­сточ­ную Ев­ро­пу вплоть до Ураль­ско­го хреб­та пред­по­ла­га­лось очи­стить от зна­чи­тель­ной ча­сти мест­но­го на­се­ле­ния и за­се­лить немец­ки­ми ко­ло­ни­ста­ми. Те же немно­гие, ко­то­рые оста­нут­ся жить, обя­за­ны бу­дут ра­бо­тать лишь в ка­че­стве сель­ско­хо­зяй­ствен­ных и про­мыш­лен­ных ра­бо­чих, то есть но­вых ра­бов. Тер­ри­то­рию меж­ду Вол­гой и Ура­лом пред­ла­га­лось раз­де­лить на несколь­ко рейхс­ко­мис­са­ри­а­тов и ко­ло­ни­зи­ро­вать. Ни о ка­кой неза­ви­си­мо­сти на­се­ля­ю­щих этот рай­он ма­лых на­ро­дов ре­чи не мог­ло и быть. Од­на­ко про­вал пла­нов мол­ние­нос­ной вой­ны и раз­гром фа­шист­ских войск под Моск­вой при­ве­ли к то­му, что немец­кая армия ста­ла ощу­щать недо­ста­ток в жи­вой си­ле. И то­гда рейхс­ми­нистр ок­ку­пи­ро­ван­ных тер­ри­то­рий Во­сто­ка Аль­фред Ро­зен­берг пред­ло­жил свой план: вбить клин меж­ду на­ро­да­ми Рос­сии, на­тра­вить од­ну на­цию на дру­гую и ис­поль­зо­вать во­ен­но­плен­ных раз­ных на­ци­о­наль­но­стей для борь­бы про­тив соб­ствен­ной Ро­ди­ны. И уже к се­ре­дине 1942 го­да фа­шист­ская про­па­ган­да за­мет­но ме­ня­ет тон. Га­зе­ты твер­дят, что фа­шизм при­зван осво­бо­дить ази­а­тов, «угне­тен­ных боль­ше­ви­ка­ми, нью-йорк­ски­ми жи­да­ми и лон­дон­ски­ми бан­ки­ра­ми». И на свет вы­тас­ки­ва­ют­ся все­воз­мож­ные на­ци­о­на­ли­сти­че­ские про­жек­ты и пла­ны, в том чис­ле и не осу­ще­ствив­ший­ся в свое вре­мя проект та­тар­ско­го идео­ло­га Га­яза Исха­ки о со­зда­нии меж­ду Вол­гой и Ура­лом го­су­дар­ства Идель-Урал. Те­перь нем­цы обе­ща­ют та­та­рам по­да­рить им та­кое го­су­дар­ство в слу­чае по­бе­ды над СССР, и да­же на­зна­ча­ют бу­ду­ще­го пре­зи­ден­та Идель-Ура­ла – неко­е­го эми­гран­та Ша­фи Ал­ма­са. Этот че­ло­век до ре­во­лю­ции был бо­га­тым куп­цом в Рос­сии и имел лич­ные сче­ты с со­вет­ской вла­стью. Уже вес­ной 1942 го­да Гитлер под­пи­сал при­каз о со­зда­нии гру­зин­ско­го, ар­мян­ско­го и азер­бай­джан­ско­го, тур­ке­стан­ско­го и гор­ско­го ле­ги­о­нов. При­каз о со­зда­нии та­тар­ско­го ле­ги­о­на «Идель­Урал» был под­пи­сан в ав­гу­сте. Ко­манд­ные по­сты в фор­ми­ру­е­мых ле­ги­о­нах за­ня­ли, ра­зу­ме­ет­ся, нем­цы. В спеш­ном по­ряд­ке из во­ен­но­плен­ных на­ча­ли ско­ла­чи­вать во­ен­ные под­раз­де­ле­ния. Ме­ди­цин­ская ко­мис­сия сор­ти­ро­ва­ла лю­дей в за­ви­си­мо­сти от со­сто­я­ния здо­ро­вья. Силь­ных и мо­ло­дых – в стро­е­вую зо­ну, по­жи­лых и боль­ных – в ра­бо­чую. Стро­е­вых уже не го­ня­ли на ра­бо­ту, их кор­ми­ли на­мно­го луч­ше, и чи­стое бе­лье вы­да­ва­ли, и мед­по­мощь ока­зы­ва­ли. За­тем ото­бран­ных гру­зи­ли в эше­ло­ны и от­во­зи­ли на стан­цию Ед­ли­но, где рас­по­ла­га­лись ча­сти та­тар­ско­го ле­ги­о­на. Вна­ча­ле под­поль­ная ор­га­ни­за­ция Дем­блин­ско­го ла­ге­ря, в ко­то­рой был Джа­лиль, хо­те­ла бой­ко­ти­ро­вать легионы и ве­сти сре­ди плен­ных уси­лен­ную аги- та­цию про­тив вступ­ле­ния в них. Од­на­ко позд­нее они ре­ши­ли сме­нить так­ти­ку. Они при­слу­ша­лись к мне­нию ле­ги­о­не­ров, ко­то­рые рас­суж­да­ли так: вос­поль­зо­вать­ся слу­ча­ем, на­брать­ся сил, по­лу­чить в ру­ки ору­жие и… пе­рей­ти к со­вет­ским пар­ти­за­нам.

ИДЕЙ­НАЯ «ПРО­СЛОЙ­КА»

Гит­ле­ров­цам нуж­но бы­ло не толь­ко пу­шеч­ное мя­со, но и лю­ди, ко­то­рые мог­ли бы вдох­но­вить ле­ги­о­не­ров сра­жать­ся про­тив Ро­ди­ны. Ими долж­ны бы­ли стать лю­ди об­ра­зо­ван­ные. Учи­те­ля, вра­чи, ин­же­не­ры. Пи­са­те­ли, жур­на­ли­сты и по­эты. В ян­ва­ре 1943 го­да Джа­ли­ля в чис­ле дру­гих ото­бран­ных «вдох­но­ви­те­лей» при­вез­ли в ла­герь Вустрау под Бер­ли­ном. Этот ла­герь был необыч­ным. Он со­сто­ял из двух ча­стей: за­кры­той и от­кры­той. Пер­вая пред­став­ля­ла со­бой при­выч­ные плен­ным ла­гер­ные ба­ра­ки, прав­да, рас­счи­тан­ные толь­ко на несколь­ко сот че­ло­век. Во­круг от­кры­то­го ла­ге­ря не бы­ло ни вы­шек, ни ко­лю­чей про­во­ло­ки: чи­стые од­но­этаж­ные до­ма, вы­кра­шен­ные мас­ля­ной крас­кой, зе­ле­ные га­зо­ны, клум­бы с цве­та­ми, клуб, сто­ло­вая, бо­га­тая биб­лио­те­ка с кни­га­ми на раз­ных язы­ках на­ро­дов СССР. Все­го че­рез Вустрау с осе­ни 1941 по фев­раль 1945 го­да про­шло око­ло 2 тыс. плен­ных. Всем при­быв­шим ту­да го­во­ри­ли, что со­би­ра­ют­ся ис­поль­зо­вать их для ра­бо­ты по спе­ци­аль­но­сти. На са­мом же де­ле бы­ла по­став­ле­на за­да­ча го­то­вить ад­ми­ни­стра­тив­ный и про­па­ган­дист­ский ап­па­рат для ок­ку­пи­ро­ван­ных тер­ри­то­рий. При­быв­ших сна­ча­ла по­ме­ща­ли в за­кры­тый ла­герь, стро­го по на­ци­о­наль­но­му при­зна­ку. Их так же го­ня­ли на ра­бо­ты, но по ве­че­рам про­во­ди­лись за­ня­тия, на ко­то­рых так на­зы­ва­е­мые учеб­ные ру­ко­во­ди­те­ли про­щу­пы­ва­ли и от­би­ра­ли лю­дей. Ото­бран­ных по­ме­ща­ли на вто­рую тер­ри­то­рию – в от­кры­тый ла­герь, для че­го тре­бо­ва­лось под­пи­сать со­от­вет­ству­ю­щую бу­ма­гу. В этом ла­ге­ре плен­ных ве­ли в сто­ло­вую, где их ожи­дал сыт­ный обед, в ба­ню, по­сле ко­то­рой вы­да­ва­ли чи­стое бе­лье, граж­дан­скую одеж­ду. За­тем в те­че­ние двух ме­ся­цев про­во­ди­лись за­ня­тия. Плен­ные изу­ча­ли гос­струк­ту­ру Тре­тье­го рей­ха, его за­ко­ны, про­грам­му и устав на­цист­ской пар­тии. Про­во­ди­лись за­ня­тия по немец­ко­му язы­ку. Для та­тар чи­та­лись лек­ции по ис­то­рии Идель-Ура­ла. Для му­суль­ман – за­ня­тия по ис­ла­му. Окон­чив­шим кур­сы вы­да­ва­ли день­ги, граж­дан­ский пас­порт и дру­гие до­ку­мен­ты. Их на­прав­ля­ли на ра­бо­ту по рас­пре­де­ле­нию Ми­ни­стер­ства ок­ку­пи­ро­ван­ных во­сточ­ных об­ла­стей – на немец­кие за­во­ды, в на­уч­ные ор­га­ни­за­ции или легионы, во­ен­ные и по­ли­ти­че­ские ор­га­ни­за­ции. В за­кры­том ла­ге­ре Джа­лиль и его еди­но­мыш­лен­ни­ки про­дол­жи­ли под­поль­ную ра­бо­ту. В груп­пу уже вхо­ди­ли жур­на­лист Ра­хим Сат­тар, дет­ский пи­са­тель Абдулла Алиш, ин­же­нер Фу­ат Бу­ла­тов, эко­но­мист Га­риф Ша­ба­ев. Все они для ви­да со­гла­си­лись со­труд­ни­чать с нем­ца­ми, по вы­ра­же­нию Му­сы, что­бы «взо­рвать ле­ги­он из­нут­ри». В мар­те Му­су и его дру­зей пе­ре­ве­ли в Бер­лин. Му­са чис­лил­ся слу­жа­щим Та­тар­ско­го ко­ми­те­та Во­сточ­но­го ми­ни­стер­ства. Ни­ка­кой кон­крет­ной долж­но­сти он в ко­ми­те­те не за­ни­мал, вы­пол­нял от­дель­ные по­ру­че­ния, пре­иму­ще­ствен­но по куль­тур­но-про­све­ти­тель­ской ра­бо­те сре­ди во­ен­но­плен­ных.

ВОС­СТА­НИЕ ЛЕ­ГИ­О­НЕ­РОВ

В кон­це фев­ра­ля 1943 го­да нем­цы ре­ши­лись пер­вый раз от­пра­вить ле­ги­о­не­ров на Во­сточ­ный фронт. Для это­го был под­го­тов­лен пер­вый (по немец­ким дан­ным, 825-й. – Прим. ред.) ба­та­льон Вол­го-та­тар­ско­го ле­ги­о­на. Но ле­ги­о­не­ры вме­сто то­го, что­бы сра­жать­ся про­тив со­оте­че­ствен­ни­ков, пе­ре­би­ли немец­ких офи­це­ров и пе­ре­шли к бе­ло­рус­ским пар­ти­за­нам. Из ты­ся­чи от­прав­лен­ных на фронт ле­ги­о­не­ров вер­ну­лось толь­ко че­ло­век семь­де­сят, а из сот­ни немец­ких офи­це­ров в жи­вых оста­лось толь­ко несколь­ко че­ло­век. Нем­цы счи­та­ли это про­ва­лом. Боль­ше ле­ги­о­не­ров на фронт не от­прав­ля­ли и ору­жие им не вы­да­ва­ли. Мак­си­мум – ис­поль­зо­ва­ли как стро­и­тель­но-са­пер­ные под­раз­де­ле­ния. Но легионы все же не рас­пу­сти­ли. Слиш­ком мно­го сил уже бы­ло за­тра­че­но – со­зда­ны на­ци­о­наль­ные ко­ми­те­ты, по­до­бра­ны пра­ви­тель­ства, ор­га­ни­зо­ва­ны ре­дак­ции и пе­чат­ные ор­га­ны на на­ци­о­наль­ных язы­ках. Встре­чи под­поль­но­го ко­ми­те­та, или джа­лиль­цев, как при­ня­то сре­ди ис­сле­до­ва­те­лей на­зы­вать со­рат­ни­ков Джа­ли­ля, про­хо­ди­ли под ви­дом дру­же­ских ве­че­ри­нок. Ко­неч­ной це­лью бы­ло вос­ста­ние ле­ги­о­не­ров. В це­лях кон­спи­ра­ции под­поль­ная ор­га­ни­за­ция со­сто­я­ла из неболь­ших групп по 5–6 че­ло­век каж­дая. Сре­ди под­поль­щи­ков бы­ли те, кто ра­бо­тал в та­тар­ской га­зе­те, вы­пус­ка­е­мой нем­ца­ми для ле­ги­о­не­ров, и пе­ред ни­ми сто­я­ла за­да­ча сде­лать ра­бо­ту га­зе­ты без­вред­ной и скучной, пре­пят­ство­вать по­яв­ле­нию ан­ти­со­вет­ских ста­тей. Кто-то ра­бо­тал в от­де­ле ра­дио­ве­ща­ния Ми­ни­стер­ства про­па­ган­ды и на­ла­дил при­ем сво­док Со­в­ин­форм-

бю­ро. Под­поль­щи­ки так­же на­ла­ди­ли вы­пуск ан­ти­фа­шист­ских ли­сто­вок на та­тар­ском и рус­ском – пе­ча­та­ли на ма­шин­ке, а по­том раз­мно­жа­ли их на гек­то­гра­фе. Джа­лиль ис­поль­зо­вал по­езд­ки по ла­ге­рям для раз­вер­ты­ва­ния под­поль­ной ра­бо­ты. Он разыс­ки­вал нуж­ных лю­дей, уста­нав­ли­вал но­вые свя­зи. Гай­на­на Кур­ма­ша по­эт устро­ил ре­жис­се­ром в Ед­лин­скую ка­пел­лу, ко­то­рая вы­сту­па­ла раз в неде­лю пе­ред ле­ги­о­не­ра­ми и под­ни­ма­ла их бо­е­вой дух, ис­пол­няя на­род­ные пес­ни, пес­ни та­тар­ских ком­по­зи­то­ров. Один из под­поль­щи­ков, Фа­рит Сул­тан­бе­ков, вспо­ми­на­ет, что при вступ­ле­нии в под­поль­ную ор­га­ни­за­цию нуж­но бы­ло вслед за Джа­ли­лем по­вто­рить та­кие сло­ва: «Всту­пая в под­поль­ную ор­га­ни­за­цию, я обя­зу­юсь бо­роть­ся с нена­вист­ным вра­гом до по­след­не­го ды­ха­ния, бес­пре­ко­слов­но вы­пол­нять все за­да­ния стар­ше­го груп­пы, все­мер­но по­мо­гать род­ной От­чизне. Даю сло­во, что ес­ли по­тре­бу­ет­ся, я без ко­ле­ба­ния от­дам жизнь для бла­га Ро­ди­ны. Кля­нусь, что ес­ли бу­ду схва­чен вра­гом, то, несмот­ря ни на ка­кие му­ки и стра­да­ния, не ска­жу о под­поль­ной ор­га­ни­за­ции, о дру­зьях ни сло­ва. Ес­ли же я на­ру­шу эту тор­же­ствен­ную клят­ву, счи­тай­те ме­ня вра­гом Ро­ди­ны, ла­ке­ем фа­ши­стов». Де­я­тель­ность джа­лиль­цев не мог­ла не быть за­ме­че­на. Сей­час, ко­гда немец­кие ар­хи­вы тща­тель­но изу­че­ны, яс­но, ка­кая раз­ветв­лен­ная и мощ­ная сеть тай­ных осве­до­ми­те­лей, до­нос­чи­ков, про­во­ка­то­ров, плат­ных аген­тов ге­ста­по противостояла под­поль­щи­кам. В июле 1943 го­да да­ле­ко на во­сто­ке гро­хо­та­ла Кур­ская бит­ва, за­кон­чив­ша­я­ся пол­ным про­ва­лом немец­ко­го пла­на «Ци­та­дель». В это вре­мя по­эт и его то­ва­ри­щи еще на сво­бо­де. Но на каж­до­го из них в Управ­ле­нии им­пер­ской без­опас­но­сти уже име­лось со­лид­ное до­сье. По­след­нее со­ве­ща­ние под­поль­щи­ков со­сто­я­лось 9 ав­гу­ста. На нем Му­са со­об­щил, что связь с пар­ти­за­на­ми и Крас­ной Ар­ми­ей на­ла­же­на. Вос­ста­ние бы­ло на­ме­че­но на 14 ав­гу­ста. Од­на­ко 11 ав­гу­ста всех «куль­тур­ных про­па­ган­ди­стов» вы­зва­ли в сол­дат­скую сто­ло­вую – яко­бы для ре­пе­ти­ции. Здесь все «ар­ти­сты» бы­ли аре­сто­ва­ны. Во дво­ре – для устра­ше­ния – Джа­ли­ля из­би­ли на гла­зах у за­дер­жан­ных.

«пи­сать, пи­сать, пи­сать...»

Аре­сто­ва­ны бы­ли не толь­ко джа­лиль­цы. В под­поль­ной ра­бо­те по­до­зре­ва­лись мно­гие ле­ги­о­не­ры и во­ен­но­плен­ные. Но всю ви­ну на се­бя взя­ли 11 че­ло­век – Гай­нан Кур­маш, Му­са Джа­лиль, Абдулла Алиш, Фу­ат Сай­фуль­му­лю­ков, Фу­ат Бу­ла­тов, Га­риф Ша­ба­ев, Ах­мет Си­ма­ев, Абдулла Бат­та­лов, Зин­нат Ха­са­нов, Ахат Ат­на­шев и Са­лим Бу­ха­ров. По­сле ме­ся­ца страш­ных пы­ток джа­лиль­цев пе­ре­вез­ли в тюрь­му Мо­абит в Бер­лине, где их раз­ме­сти­ли по раз­ным ка­ме­рам. У Джа­ли­ля – страш­ный ка­шель, пе­ре­би­ты поч­ки, сло­ма­на ру­ка. Как вспо­ми­на­ет быв­ший за­клю­чен­ный М. Иконников, по­ми­мо фи­зи­че­ских пы­ток, нем­цы при­ме­ня­ли мо­раль­ные. На­при­мер, ис­пы­та­ние пи­щей: плен­но­го дол­го не кор­ми­ли, за­тем при­во­ди­ли на до­прос и ста­ви­ли пе­ред ним вкус­ную еду. Так­же пыт­кой бы­ли по­езд­ки из Моабита в ге­ста­по на лег­ко­вой ма­шине. Ма­ши­на оста­нав­ли­ва­лась око­ло мет­ро, что­бы уз­ник из ок­на мог уви­деть мир­ную жизнь, вспом­нить се­мью, что­бы он за­хо­тел вы­жить во что бы то ни ста­ло и ре­шил­ся на со­труд­ни­че­ство с нем­ца­ми. Джа­лиль знал, что он и его дру­зья об­ре­че­ны на казнь. Тем уди­ви­тель­нее тот факт, что пе­ред ли­цом сво­ей смер­ти по­эт пе­ре­жи­вал небы­ва­лый твор­че­ский подъ­ем. Он осо­зна­вал, что так, как сей­час, еще ни­ко­гда не пи­сал. Он спе­шил. На­до бы­ло оста­вить об­ду­ман­ное и на­коп­лен­ное лю­дям. Он пи­шет в это вре­мя не толь­ко пат­ри­о­ти­че­ские сти­хи. В его сло­вах – не толь­ко тос­ка по ро­дине, род­ным лю­дям или нена­висть к на­циз­му. В них, что уди­ви­тель­но, – ли­ри­ка, юмор.

«Пусть ве­тер смер­ти хо­лод­нее льда, он ле­пест­ков ду­ши не по­тре­во­жит. Улыб­кой гор­дою опять си­я­ет взгляд, и, су­е­ту мир­скую за­бы­вая, я вновь хо­чу, не ве­дая пре­град, пи­сать, пи­сать, пи­сать, не уста­вая».

В Мо­аби­те с Джа­ли­лем в «ка­мен­ном меш­ке» си­дел Ан­дре Тим­мер­манс – бель­гий­ский пат­ри­от, аре­сто­ван­ный фа­ши­ста­ми. Ес­ли со­вет­ским плен­ным не по­ла­га­лось иметь лич­ных ве­щей и пи­сать пись­ма (им раз­ре­ша­ли толь­ко чи­тать кни­ги), то плен­ным дру­гих го­су­дарств, бла­го­да­ря за­ступ­ни­че­ству по­сольств, это поз­во­ля­ли. Тим­мер­манс де­лил­ся с по­этом бу­ма­гой. Так­же Му­са от­ре­зал брит­вой по­лос­ки от по­лей га­зет, ко­то­рый при­но­си­ли бель­гий­цу. Из это­го ему уда­ва­лось сши­вать блок­но­ты. На по­след­ней стра­нич­ке пер­во­го блок­но­та со сти­ха­ми по­эт на­пи­сал: «К дру­гу, ко­то­рый уме­ет чи­тать по-та­тар­ски: это на­пи­сал из­вест­ный та­тар­ский по­эт Му­са Джа­лиль… Он в 1942 го­ду сра­жал­ся на фрон­те и взят в плен. …Его при­су­дят к смерт­ной каз­ни. Он умрет. Но у него оста­нет­ся 115 сти­хов, на­пи­сан­ных в плену и за­то­че­нии. Он бес­по­ко­ит­ся за них. По­это­му ес­ли книж­ка по­па­дет к вам в ру­ки, ак­ку­рат­но, вни­ма­тель­но пе­ре­пи­ши их на­бе­ло, сбе­ре­ги и по­сле вой­ны со­об­щи в Ка­зань, вы­пу­сти их в свет как сти­хи по­гиб­ше­го по­эта та­тар­ско­го на­ро­да. Та­ко­во мое за­ве­ща- ние. Му­са Джа­лиль. 1943. Де­кабрь». Смерт­ный при­го­вор джа­ли­лев­цам вы­нес­ли в фев­ра­ле 1944 го­да. Каз­ни­ли их толь­ко в ав­гу­сте. Шесть ме­ся­цев за­клю­че­ния Джа­лиль то­же пи­сал сти­хи, но ни од­но из них до нас не до­шло. Со­хра­ни­лись лишь два блок­но­та, в ко­то­рых со­дер­жит­ся 93 сти­хо­тво­ре­ния. Пер­вый блок­нот из тюрь­мы вы­нес Ниг­мат Те­ре­гу­лов. Он пе­ре­дал его в Со­юз пи­са­те­лей Та­та­рии в 1946 го­ду. Вско­ре Те­ре­гу­лов был аре­сто­ван и по­гиб в ла­ге­ре. Вто­рой блок­нот вме­сте с ве­ща­ми пе­ре­слал ма­те­ри Ан­дре Тим­мер­манс. Че­рез со­вет­ское по­соль­ство он то­же был пе­ре­дан в Та­та­рию в 1947 го­ду. Се­год­ня на­сто­я­щие Мо­абит­ские тет­ра­ди хра­нят­ся в ли­те­ра­тур­ном фон­де ка­зан­ско­го му­зея Джа­ли­ля. 25 ав­гу­ста 1944 го­да 11 джа­ли­лев­цев бы­ли каз­не­ны в тюрь­ме Плёт­цен­зея в Бер­лине на ги­льо­тине. В гра­фе «об­ви­не­ние» в кар­точ­ках осуж­ден­ных бы­ло на­пи­са­но: «Под­рыв мо­щи рей­ха, со­дей­ствие вра­гу». Каз­ни­ли Джа­ли­ля пя­тым, вре­мя бы­ло 12:18. За час до каз­ни нем­цы устро­и­ли встре­чу та­тар с мул­лой. Со­хра­ни­лись за­пи­сан­ные с его слов вос­по­ми­на­ния. Мул­ла не на­шел слов уте­ше­ния, и джа­ли­лев­цы не хо­те­ли с ним об­щать­ся. По­чти без слов он про­тя­нул им Ко­ран – и все они, по­ло­жив ру­ки на кни­гу, про­ща­лись с жиз­нью. Ко­ран в на­ча­ле 1990-х при­вез­ли в Ка­зань, он хра­нит­ся в му­зее. До сих пор не из­вест­но, где на­хо­дит­ся мо­ги­ла Джа­ли­ля и его со­рат­ни­ков. Это не да­ет по­коя ни ка­зан­ским, ни немец­ким ис­сле­до­ва­те­лям. По­след­ние пред­по­ло­же­ния не уте­ши­тель­ны: неред­ко из тюрь­мы Плёт­цен­зея те­ла за­би­рал ана­то­ми­че­ский ин­сти­тут.

жизнь по­сле смер­ти

Джа­лиль до­га­ды­вал­ся, как от­не­сет­ся со­вет­ская власть к то­му, что он по-

Встре­чи под­поль­но­го ко­ми­те­та, или джа­лиль­цев, как при­ня­то сре­ди ис­сле­до­ва­те­лей на­зы­вать со­рат­ни­ков Джа­ли­ля, про­хо­ди­ли под ви­дом дру­же­ских ве­че­ри­нок. Ко­неч­ной це­лью бы­ло вос­ста­ние ле­ги­о­не­ров. В це­лях кон­спи­ра­ции под­поль­ная ор­га­ни­за­ция со­сто­я­ла из неболь­ших групп по 5–6 че­ло­век каж­дая.

бы­вал в гер­ман­ском плену. В но­яб­ре 1943 го­да он пи­шет сти­хо­тво­ре­ние «Не верь!», ко­то­рое ад­ре­со­ва­но жене и на­чи­на­ет­ся строч­ка­ми: «Коль обо мне те­бе весть при­не­сут, Ска­жут: «Из­мен­ник он! Ро­ди­ну пре­дал»,— Не верь, до­ро­гая! Сло­во та­кое Не ска­жут дру­зья, ес­ли лю­бят ме­ня».

В СССР в по­сле­во­ен­ные го­ды су­ще­ство­ва­ла вер­сия, что Джа­лиль жив и ра­бо­та­ет в За­пад­ном Бер­лине. Ро­зыск­ное де­ло от­кры­ли в 1946 го­ду. Его же­ну при­гла­ша­ют на Лу­бян­ку на до­про­сы. Имя Му­сы Джа­ли­ля ис­чез­ло со стра­ниц книг и учеб­ни­ков. Сбор­ни­ков его сти­хов не ста­ло в биб­лио­те­ках. Ко­гда ис­пол­ня­лись по ра­дио или с эст­ра­ды пес­ни на его сло­ва, то обыч­но го­во­ри­лось, что сло­ва – на­род­ные. За­кры­лось де­ло лишь по­сле смер­ти Ста­ли­на за неиме­ни­ем улик. В ап­ре­ле 1953 го­да впер­вые бы­ли опуб­ли­ко­ва­ны шесть сти­хо­тво­ре­ний из Мо­абит­ских тет­ра­дей в «Ли­те­ра­тур­ной га­зе­те» – по ини­ци­а­ти­ве ее ре­дак­то­ра Кон­стан­ти­на Си­мо­но­ва. Сти­хи по­лу­чи­ли ши­ро­кий от­клик. За­тем – Ге­рой Со­вет­ско­го Со­ю­за (1956), ла­у­ре­ат (по­смерт­но) Ле­нин­ской пре­мии (1957) …В 1968 го­ду на сту­дии «Лен­фильм» был снят фильм «Мо­абит­ская тет­радь». Из пре­да­те­ля Джа­лиль пре­вра­тил­ся в то­го, чье имя ста­ло сим­во­лом пре­дан­но­сти Ро­дине. В 1966 го­ду у стен Ка­зан­ско­го крем­ля был уста­нов­лен со­здан­ный из­вест­ным скуль­пто­ром В. Це­га­лем памятник Джа­ли­лю, ко­то­рый сто­ит там и се­год­ня. В 1994 го­ду ря­дом, на гра­нит­ной стен­ке, был от­крыт ба­ре­льеф, пред­став­ля­ю­щий ли­ца его каз­нен­ных де­ся­ти то­ва­ри­щей. Уже мно­го лет два­жды в год – 15 фев­ра­ля (в день рож­де­ния Му­сы Джа­ли­ля) и 25 ав­гу­ста (го­дов­щи­на каз­ни) у па­мят­ни­ка про­во­дят­ся тор­же­ствен­ные ми­тин­ги с воз­ло­же­ни­ем цве­тов. Сбы­лось то, о чем пи­сал по­эт в од­ном из сво­их по­след­них пи­сем с фрон­та жене: «Я не бо­юсь смер­ти. Это не пу­стая фра­за. Ко­гда мы го­во­рим, что смерть пре­зи­ра­ем, это на са­мом де­ле так. Ве­ли­кое чув­ство пат­ри­о­тиз­ма, пол­ное осо­зна­ние сво­ей об­ще­ствен­ной функ­ции до­ми­ни­ру­ет над чув­ством стра­ха. Ко­гда при­хо­дит мысль о смер­ти, ду­ма­ешь так: есть еще жизнь за смер­тью. Не та «жизнь на том све­те», ко­то­рую про­по­ве­до­ва­ли по­пы и мул­лы. Мы зна­ем, что это­го нет. А есть жизнь в со­зна­нии, в па­мя­ти на­ро­да. Ес­ли я при жиз­ни де­лал что-то важ­ное, бес­смерт­ное, то этим я за­слу­жил дру­гую жизнь – «жизнь по­сле смер­ти».

ПА­МЯТ­НИК ПО­ЭТА МУ­СЫ ДЖА­ЛИ­ЛЯ В КА­ЗА­НИ

ФраГ­мент мо­аБи­тСКиХ тет­ра­деЙ

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.