«На­до как мож­Но быст­рее рвать­ся к бер­ли­Ну»

Уро­ки Бер­лин­ской опе­ра­ции: за­че­ты и про­сче­ты

Sovershenno Sekretno - - РАССЕКРЕЧЕНО: ПОСЛЕДНИЕ ДНИ ВОЙНЫ - Вла­ди­мир Во­Ро­ноВ

ИЗ ВСЕХ СО­ВЕТ­СКИХ ФРОН­ТОВ НАИ­БОЛЬ­ШИЕ ПО­ТЕ­РИ ВО ВРЕ­МЯ БЕР­ЛИН­СКОЙ ОПЕ­РА­ЦИИ ПО­НЕС 1-Й БЕ­ЛО­РУС­СКИЙ ФРОНТ. СО­ГЛАС­НО СПРАВ­КЕ ШТА­БА ЭТО­ГО ФРОН­ТА (ПРИ­ЛО­ЖЕ­НИЕ № 18), С 11 АП­РЕ­ЛЯ ПО 1 МАЯ 1945 ГО­ДА ПО­ТЕ­РИ ФРОН­ТА СО­СТА­ВИ­ЛИ 155 809 ЧЕ­ЛО­ВЕК УБИ­ТЫ­МИ, РА­НЕ­НЫ­МИ И ПРО­ПАВ­ШИ­МИ БЕЗ ВЕ­СТИ. ИЗ НИХ 27 649 ЧЕ­ЛО­ВЕК – ЭТО ПО­ГИБ­ШИЕ, А 108 611 – РАНЕНЫЕ. ЕЩЕ 30 479 ЧЕ­ЛО­ВЕК 1-Й БЕ­ЛО­РУС­СКИЙ ФРОНТ ПО­ТЕ­РЯЛ С 1 ПО 9 МАЯ 1945 ГО­ДА: 6 268 – УБИ­ТЫ­МИ, 20 783 – РА­НЕ­НЫ­МИ, ОСТАЛЬ­НЫЕ – ПРО­ПАВ­ШИЕ БЕЗ ВЕ­СТИ И ЗА­НЕ­СЕН­НЫЕ В МАЛОПОНЯТНУЮ ГРА­ФУ «ПО ДРУ­ГИМ ПРИ­ЧИ­НАМ». ТО­ГДА, ЕС­ЛИ ВЕ­РИТЬ ШТАБНЫМ ДО­КУ­МЕН­ТАМ, ПО­ЛУ­ЧА­ЕТ­СЯ, ЧТО ОБ­ЩИЕ ПО­ТЕ­РИ ФРОН­ТА С 11 АП­РЕ­ЛЯ ПО 9 МАЯ 1945 ГО­ДА СО­СТА­ВИ­ЛИ 186 288 ЧЕ­ЛО­ВЕК: 33 917 ПО­ГИБ­ШИХ, 129 394 – РА­НЕ­НЫХ, ОСТАЛЬ­НЫЕ – ПРО­ПАВ­ШИЕ БЕЗ ВЕ­СТИ И «ПО ДРУ­ГИМ ПРИ­ЧИ­НАМ». НО, ЕС­ЛИ СЧИ­ТАТЬ ПО КАЖ­ДОЙ ГРА­ФЕ ОТ­ДЕЛЬ­НО, ТО ВЫ­ЯС­НИТ­СЯ СТРАН­НОЕ РАС­ХОЖ­ДЕ­НИЕ: ОБ­ЩИХ ПО­ТЕРЬ ПО­ЛУ­ЧА­ЕТ­СЯ КАК БЫ МЕНЬ­ШЕ – АЖ НА 19 ТЫ­СЯЧ. ПО КРАЙ­НЕЙ МЕ­РЕ, ЭТО ВЫ­ТЕ­КА­ЕТ ИЗ ПРО­ВЕР­КИ ДАН­НЫХ, ЗА­ФИК­СИ­РО­ВАН­НЫХ В «ЖУР­НА­ЛЕ БО­Е­ВЫХ ДЕЙ­СТВИЙ 1-ГО БЕ­ЛО­РУС­СКО­ГО ФРОН­ТА ЗА АП­РЕЛЬ И ПЕРВУЮ ДЕ­КА­ДУ МАЯ 1945 ГО­ДА», КО­ТО­РЫЙ 25 ИЮЛЯ 1945 ГО­ДА СВО­И­МИ ПОД­ПИ­СЯ­МИ СКРЕ­ПИ­ЛИ НА­ЧАЛЬ­НИК ШТА­БА – ЗА­МЕ­СТИ­ТЕЛЬ КО­МАН­ДУ­Ю­ЩЕ­ГО ВОЙ­СКА­МИ 1-ГО БЕ­ЛО­РУС­СКО­ГО ФРОН­ТА ГЕ­НЕ­РАЛ-ПОЛ­КОВ­НИК МИ­ХА­ИЛ МА­ЛИ­НИН И ЧЛЕН ВО­ЕН­НО­ГО СО­ВЕ­ТА ФРОН­ТА ГЕ­НЕ­РАЛ-ЛЕЙ­ТЕ­НАНТ КОН­СТАН­ТИН ТЕ­ЛЕ­ГИН. ВОЗ­МОЖ­НО, ТУТ ПРО­СТО НА­ПУ­ТА­ЛИ ШТАБ­НЫЕ «АРИФ­МЕ­ТИ­КИ» МАР­ША­ЛА ЖУ­КО­ВА, СПЕШ­НО СВО­ДЯ ВО­ЕДИ­НО ВСЕ ЦИФ­РЫ ДЛЯ ОТ­ЧЕ­ТА, А МО­ЖЕТ, ИМ И ВО­ВСЕ БЫ­ЛО ВСЕ РАВ­НО: ПА­РОЙ ДЕ­СЯТ­КОВ ТЫ- СЯЧ БОЛЬ­ШЕ ИЛИ МЕНЬ­ШЕ – КА­КАЯ, МОЛ, РАЗ­НИ­ЦА? ТАК ИЛИ ИНА­ЧЕ, ЭТИ ДАН­НЫЕ ТО­ГДА СЧИ­ТА­ЛИСЬ ЗА­КРЫ­ТЫ­МИ: ИХ ОСНА­СТИ­ЛИ ГРИ­ФОМ «СО­ВЕР­ШЕН­НО СЕК­РЕТ­НО» И, РА­ЗУ­МЕ­ЕТ­СЯ, НЕ ОЗВУ­ЧИ­ВА­ЛИ. ОД­НА­КО, СО­ГЛАС­НО ДАН­НЫМ УЖЕ СТА­ТИ­СТИ­ЧЕ­СКО­ГО ИС­СЛЕ­ДО­ВА­НИЯ ПОД РЕ­ДАК­ЦИ­ЕЙ ГЕ­НЕ­РАЛ­ПОЛ­КОВ­НИ­КА ГРИ­ГО­РИЯ КРИ­ВО­ШЕ­Е­ВА «РОС­СИЯ И СССР В ВОЙ­НАХ ХХ ВЕ­КА», НЫНЕ СЧИ­ТА­ЕТ­СЯ, ЧТО ВОЙ­СКА 1-ГО БЕ­ЛО­РУС­СКО­ГО ФРОН­ТА С 16 АП­РЕ­ЛЯ ПО 8 МАЯ 1945 ГО­ДА ПО­ТЕ­РЯ­ЛИ 179 880 ЧЕ­ЛО­ВЕК: 37 610 – УБИ­ТЫ­МИ, ЕЩЕ 141 880 – ПО­ТЕ­РИ СА­НИ­ТАР­НЫЕ. МНО­ГИЕ СО­ВРЕ­МЕН­НЫЕ ИС­СЛЕ­ДО­ВА­ТЕ­ЛИ ПО­ЛА­ГА­ЮТ ЭТИ ДАН­НЫЕ ЗА­НИ­ЖЕН­НЫ­МИ, И, СКО­РЕЕ ВСЕ­ГО, ОНИ ПРА­ВЫ. НА­ПРИ­МЕР, СО­ГЛАС­НО ТО­МУ ЖЕ «ЖУР­НА­ЛУ БО­Е­ВЫХ ДЕЙ­СТВИЙ 1-ГО БЕ­ЛО­РУС­СКО­ГО ФРОН­ТА», ВО ВРЕ­МЯ БЕР­ЛИН­СКОЙ ОПЕ­РА­ЦИИ 1-Я ГВАР­ДЕЙ­СКАЯ ТАН­КО­ВАЯ АРМИЯ ГЕ­НЕ­РАЛ-ПОЛ­КОВ­НИ­КА МИ­ХА­И­ЛА КА­ТУ­КО­ВА С 11 АП­РЕ­ЛЯ ПО 9 МАЯ 1945 ГО­ДА ПО­ТЕ­РЯ­ЛА В ОБ­ЩЕЙ СЛОЖ­НО­СТИ 1707 ЧЕ­ЛО­ВЕК УБИ­ТЫ­МИ, НО САМ КА­ТУ­КОВ, ВЫ­СТУ­ПАЯ В АП­РЕ­ЛЕ 1946 ГО­ДА НА ВО­ЕН­НО-НА­УЧ­НОЙ КОН­ФЕ­РЕН­ЦИИ ПО ИЗУ­ЧЕ­НИЮ БЕР­ЛИН­СКОЙ ОПЕ­РА­ЦИИ, СКА­ЗАЛ, ЧТО «ТАМ ВЕДЬ У МЕ­НЯ ПО­ГИБ­ЛО 8 ТЫ­СЯЧ ТАН­КИ­СТОВ, 4 КО­МАН­ДИ­РА БРИ­ГАД, 22 КОМБАТА, НЕСКОЛЬ­КО КО­МАН­ДИ­РОВ ПОЛ­КОВ…». НИ­КА­КО­ГО РЕ­ЗО­НА ЗА­ВЫ­ШАТЬ СВОИ ПО­ТЕ­РИ ПО­ЧТИ В ПЯТЬ РАЗ У КА­ТУ­КО­ВА НЕ БЫ­ЛО: ОН ВЫ­СТУ­ПАЛ НЕ НА ПИ­РУШ­КЕ, А НА МЕ­РО­ПРИ­Я­ТИИ, ПРЕ­ДЕЛЬ­НО ЗА­КРЫ­ТОМ ДЛЯ ЧУ­ЖИХ УШЕЙ И СТОЛЬ ВАЖ­НОМ, ГДЕ НА­ДО БЫ­ЛО ОТ­ВЕ­ЧАТЬ ЗА СВОИ СЛО­ВА. К ТО­МУ ЖЕ КРУГ СЛУ­ШАВ­ШИХ ЕГО БЫЛ НЕ ПРО­СТО УЗОК: ЭТО БЫ­ЛИ ВО­Е­НА­ЧАЛЬ­НИ­КИ, НЕ ПРО­СТО ПО­СВЯ­ЩЕН­НЫЕ В СА­МЫЕ ИН­ТИМ­НЫЕ ДЕ­ТА­ЛИ ТОЙ ОПЕ­РА­ЦИИ, – ИМЕН­НО ОНИ ЕЕ И ПРО­ВО­ДИ­ЛИ.

По­ла­га­ют, льви­ная до­ля по­терь 1-го Бе­ло­рус­ско­го фрон­та при­шлась на опе­ра­цию по про­ры­ву немец­кой эше­ло­ни­ро­ван­ной обо­ро­ны в рай­оне Зе­е­лов­ских вы­сот. Что, в об­щем, уже не осо­бо удив­ля­ет: из до­ступ­ных се­год­ня до­ку­мен­тов и опуб­ли­ко­ван­ных ныне ме­му­а­ров со­вет­ских во­е­на­чаль­ни­ков из­вест­но, что Бер­лин­ская на­сту­па­тель­ная опе­ра­ция го­то­ви­лась в ре­корд­но сжа­тые сро­ки – лишь две неде­ли, а на ее про­ве­де­ние из­на­чаль­но от­во­ди­лось все­го 6–8 дней. О чем уже мно­го лет спу­стя мар­шал Геор­гий Жу­ков и со­жа­лел, об­мол­вив­шись, что, «ко­неч­но, бы­ло бы луч­ше по­до­ждать пять-шесть су­ток и на­чать Бер­лин­скую опе­ра­цию од­но­вре­мен­но тре­мя фрон­та­ми, но <…> Став­ка не мог­ла от­кла­ды­вать опе­ра­цию на бо­лее позд­нее вре­мя». Член Во­ен­но­го со­ве­та 1-го Бе­ло­рус­ско­го фрон­та ге­не­рал-лей­те­нант Кон­стан­тин Те­ле­гин, вы­сту­пив в ап­ре­ле 1946 го­да на кон­фе­рен­ции по изу­че­нию Бер­лин­ской опе­ра­ции, ска­зал: «Идея опе­ра­ции бы­ла та­ко­ва. Бер­лин – ко­неч­ная стра­те­ги­че­ская цель. На­до со­вер­шить фрон­таль­ный про­рыв обо­ро­ны по крат­чай­ше­му на­прав­ле­нию, с охва­том Бер­ли­на с се­ве­ра и юга, окру­жить его и уни­что­жить гар­ни­зон, ес­ли он бу­дет со­про­тив­лять­ся. Срок 6–8 дней». На­чав на­ступ­ле­ние 16 ап­ре­ля 1945 го­да, со­вет­ское ко­ман­до­ва­ние рас­счи­ты­ва­ло взять Бер­лин уже 21 ап­ре­ля – к 75-й го­дов­щине со дня рож­де­ния Ле­ни­на. Глав­ный мар­шал бро­не­тан­ко­вых войск Ама­за­сп Ба­ба­д­жа­нян (то­гда пол­ков­ник, ко­ман­дир 11-го гвар­дей­ско­го тан­ко­во­го кор­пу­са) при­вел в сво­их вос­по­ми­на­ни­ях та­кую те­ле­грам­му: «Ка­ту­ко­ву, По­пе­лю. 1-й гвар­дей­ской тан­ко­вой ар­мии по­ру­ча­ется ис­то­ри­че­ская за­да­ча: пер­вой во­рвать­ся в Бер­лин и во­дру­зить Зна­мя По­бе­ды. Лич­но вам по­ру­ча­ется ор­га­ни­за­ция и ис­пол­не­ние. По­шли­те от каж­до­го кор­пу­са по од­ной луч­шей бри­га­де в Бер­лин и по­ставь­те им за­да­чу не позд­нее 4.00 утра 21 ап­ре­ля лю­бой це­ной про­рвать­ся на окраину Бер­ли­на и немед­лен­но до­не­сти для до­кла­да то­ва­ри­щу Ста­ли­ну и объ­яв­ле­ния в прес­се. Жу­ков, Те­ле­гин». Эту же те­ле­грам­му ци­ти­ру­ет в сво­их ме­му­а­рах и Ка­ту­ков. На­ли­чие та­кой уста­нов­ки под­твер­дил и на­чаль­ник шта­ба 3-й гвар­дей­ской тан­ко­вой ар­мии уже 1-го Укра­ин­ско­го фрон­та ге­не­рал-лей­те­нант Дмит­рий Бах­ме­тьев, вы­сту­пив­ший в ап­ре­ле 1946 го­да все на той же кон­фе­рен­ции: «Нам бы­ло приказано <…> «То­ва­ри­щи, имей­те в ви­ду, что вы долж­ны в ночь с 20 на 21.4.45 г. с юга во­рвать­ся в Бер­лин». Та­кая за­да­ча бы­ла по­став­ле­на пе­ред 3-й гв. тан­ко­вой ар­ми­ей, та­кая за­да­ча бы­ла по­став­ле­на и пе­ред 4-й гв. тан­ко­вой ар­ми­ей, ко­то­рая дей­ство­ва­ла ле­вее и вы­хо­ди­ла на Потс­дам и да­лее на Бран­ден­бург». Од­на­ко на штурм лишь Зе­е­лов­ских вы­сот по­тре­бо­ва­лось три дня. Со­глас­но за­мыс­лу, ата­ка немец­ких по­зи­ций долж­на бы­ла на­чать­ся в пол­ной тем­но­те. Вы­сту­пая все на той же кон­фе­рен­ции 1946 го­да, ге­не­рал-пол­ков­ник Ма­ли­нин с па­фо­сом за­явил: «Тов. Жу­ков ре­шил вве­сти но­вый так­ти­че­ский при­ем в ор­га­ни­за­ции ата­ки. Ата­ка пе­хо­ты и тан­ков пла­ни­ро­ва­лась на ноч­ное вре­мя, за 1,5–2 ча­са до рас­све­та, по­сле 30-ми­нут­ной ар­тил­ле­рий­ской под­го­тов­ки. На на­прав­ле­нии глав­но­го уда­ра, на участках про­ры­ва со­сре­до­то­чи­ва­лось до 140 про­жек­тор­ных уста­но­вок, ко­то­рые долж­ны бы­ли вклю­чить свет од­но­вре­мен­но с на­ча­лом ата­ки пе­хо­ты. Танки НПП (непо­сред­ствен­ной под­держ­ки пе­хо­ты. – Ред.) долж­ны бы­ли ид­ти в ата­ку с за­жжен­ны­ми фа­ра­ми. Та­ким об­ра­зом, пла­ни­ро­вал­ся но­вый ме­тод ата­ки, что­бы об­ма­нуть про­тив­ни­ка, из­бе­жать в ор­га­ни­за­ции ата­ки шаб­ло­на и этим обес­пе­чить так­ти­че­скую вне­зап­ность». «Ко­ман­ду­ю­щий фрон­том ре­шил осле­пить вра­га лу­ча­ми про­жек­то­ров, – вспо­ми­нал в сво­их ме­му­а­рах Ми­ха­ил Ка­ту­ков, ко­ман­до­вав­ший то­гда 1-й гвар­дей­ской тан­ко­вой ар­ми­ей. – Неза­дол­го до на­ступ­ле­ния мне при­шлось участ­во­вать в уче­ни­ях, где на спе­ци­аль­ном по­ли­гоне про­во­ди­лась ата­ка с под­свет­кой. Это бы­ло эф­фект­ное зре­ли­ще». – На уче­ни­ях. В ре­аль­ном же бою вы­шло, ска­жем мяг­ко, ина­че. Как ди­пло­ма­тич­но за­ме­тил в ме­му­а­рах тот же Ка­ту­ков, ко­гда по­сле арт­под­го­тов­ки вспых­ну­ло 140 про­жек­то­ров, то «вся ни­зи­на за Оде­ром осве­ти­лась голубоватым све­том, в ко­то­ром ко­лы­ха­лись клу­бы ды­ма от раз­ры­вов ты­сяч сна­ря­дов, мин, авиа­ци­он­ных бомб». Вот толь­ко «дым этот был на­столь­ко плот­ным, что да­же силь­ные зе­нит­ные про­жек­то­ры не смог­ли его про­бить». Ге­не­рал-пол­ков­ник (впо­след­ствии мар­шал ар­тил­ле­рии) Ва­си­лий Ка­за­ков, быв­ший во вре­мя Бер­лин­ской опе­ра­ции на­чаль­ни­ком ар­тил­ле­рии 1-го Бе­ло­рус­ско­го фрон­та, сде­лал весь­ма крас­но­ре­чи­вое при­зна­ние от­но­си­тель­но тех про­жек­то­ров: «На ос­но­ве опы­та ис­поль­зо­ва­ния про­жек­то­ров в Бер­лин­ской опе­ра­ции я затрудняюсь сде­лать ка­кие-ли­бо опре­де­лен­ные вы­во­ды, так как име­ет­ся мно­го раз­но­ре­чи­вых мне­ний. Этот во­прос сле­ду­ет де­таль­но изу­чить и про­ве­рить на ря­де прак­ти­че­ских уче­ний». Фак­ти­че­ски это бы­ло слег­ка за­ву­а­ли­ро­ван­ное при­зна­ние про­валь­но­сти за­теи! По край­ней ме­ре, этот «про­жек­тор­ный опыт» боль­ше ни­ко­гда и ни­где в на­шей ар­мии не ис­поль­зо­вал­ся, что уже са­мо по се­бе го­во­рит о его ре­аль­ной прак­ти­че­ской «цен­но­сти». Осо­бо рез­ко по по­во­ду про­жек­то­ров вы­ска­за­лись (на той же кон­фе­рен­ции) тан­ки­сты. Так, мар­шал бро­не­тан­ко­вых войск Па­вел Рот­мист­ров, ди­пло­ма­тич­но за­ме­тив, что «как фак­тор мо­раль­но­го воз­дей­ствия на про­тив­ни­ка» пре­сло­ву­тые про­жек­то­ра «без­услов­но сыг­ра­ли свою роль», толь­ко вот как раз «для тан­ки­стов, в усло­ви­ях Бер­лин­ской опе­ра­ции, про­жек­то­ры ока­за­ли весь­ма незна­чи­тель­ную поль­зу. По на­прав­ле­нию лу­чей про­жек­то­ров тан­ки­сты мог­ли ви­деть толь­ко об­щее на­прав­ле­ние ата­ки; непо­сред­ствен­но же пе­ред тан­ком мест­ность не про­смат­ри­ва­лась из-за гу­сто­го об­ла­ка пы­ли, под­ня­то­го во вре­мя арт­под­го­тов­ки. Лу­чи про­жек­то­ров, осве­щая пыль, об­ра­зо­вы­ва­ли пе­ред тан­ком сплош­ную осве­щен­ную за­ве­су. С дру­гой сто­ро­ны, ко­гда луч про­жек­то­ра по­па­дал в кор­пус тан­ка, то тень впе­ре­ди тан­ка так­же ме­ша­ла его дви­же­нию». При­мер­но то же са­мое в сво­их ме­му­а­рах при­знал и Ва­си­лий Чуй­ков, то­гдаш­ний ко­ман­ду­ю­щий 8-й гвар­дей­ской ар­ми­ей: «Дол­жен ска­зать, что в то вре­мя, ко­гда мы лю­бо­ва­лись си­лой и эф­фек­тив­но­стью дей­ствия про­жек­то­ров на по­ли­гоне, ни­кто из нас не мог точ­но преду­га­дать, как это бу­дет вы­гля­деть в бо­е­вой об­ста­нов­ке. Мне труд­но су­дить о по­ло­же­нии на дру­гих участках фрон­та. Но в по­ло­се на­шей 8-й гвар­дей­ской ар­мии я уви­дел, как мощ­ные пуч­ки све­та про­жек­то­ров упер­лись в клу­бя­щу­ю­ся за­ве­су га­ри, ды­ма и пы­ли, под­ня­тую над по­зи­ци­я­ми про­тив­ни­ка. Да­же про­жек­то­ры не мог­ли про­бить эту за­ве­су, и нам бы­ло труд­но на­блю­дать за по­лем боя. Как на грех, еще и ве­тер дул на­встре­чу. В ре­зуль­та­те вы­со­та 81.5, на ко­то­рой раз­ме­стил­ся ко­манд­ный пункт, вско­ре бы­ла оку­та­на непро­ни­ца­е­мой мглой. То­гда мы во­об­ще пе­ре­ста­ли что-ли­бо ви­деть, по­ла­га­ясь в управ­ле­нии вой­ска­ми лишь на ра­дио­те­ле­фон­ную связь да на по­сыль­ных. Гу­стое пыль­но-дым­ное об­ла­ко ослож­ня­ло и дей­ствия на­ших на­сту­па­ю­щих ча­стей». Силь­но ска­за­но. Прав­да, вы­сту­пая на пре­сло­ву­той кон­фе­рен­ции 1946 го­да, Чуй­ков был ку­да от­кро­вен­нее: «Здесь Ва­си­лий Ива­но­вич Ка­за­ков до­ло­жил, что с мо­мен­та пе­ре­хо­да в ата­ку 14 мил­ли­о­нов све­чей за­жглось и ста­ло осве­щать путь к по­бе­де на­шей пе­хо­те и тан­кам. Циф­ра, ко­неч­но, аст­ро­но­ми­че­ская, но мы от­лич­но зна­ем, что по­сле 25-ми­нут­но­го ар­тил­ле­рий­ско­го на­ле­та та­кой мощ­но­сти, как бы­ло на плац­дар­ме, ни­че­го нель­зя бы­ло уви­деть. Хо­тя бы вы тут за­жгли и 14 трил­ли­о­нов све­чей, вы все рав­но ни­че­го не уви­ди­те, по­то­му что все по­ле за­кры­ва­ет­ся сте­ной пы­ли, га­ри и всем, чем хо­ти­те. Ва­си­лий Ива­но­вич, ко­гда мы с ва­ми си­де­ли вот на этой вы­со­те 81.5, ко­гда за­све­ти­лись про­же­кто-

ры, ко­то­рые на­хо­ди­лись в 200–300 мет­рах от нас, мы их с ва­ми не ви­де­ли и не мог­ли опре­де­лить, све­тят они или нет. Я счи­таю, что, ес­ли бы они (про­жек­то­ры) бы­ли по­став­ле­ны на пас­сив­ных участках, они боль­ше при­нес­ли бы там поль­зы с точ­ки зре­ния об­ма­на про­тив­ни­ка. По­сколь­ку мы име­ем на­уч­ную кон­фе­рен­цию, по ко­то­рой бу­дем учить свое по­ко­ле­ние и са­ми [знать] на бу­ду­щее, я счи­таю необ­хо­ди­мым ска­зать то, что бы­ло, что про­жек­тор­ные ро­ты [по­нес­ли] по­те­ри, со­жгли мно­го све­чей, но ре­аль­ной по­мо­щи вой­ска от это­го не по­лу­чи­ли». – За­то для нем­цев, обо­ро­няв­ших Зе­е­лов­ские вы­со­ты, насту­пав­шие со­вет­ские танки и пе­хо­та бы­ли как на ла­до­ни: их так кон­траст­но под­све­чи­ва­ли с ты­ла! Дру­гим нестан­дарт­ным хо­дом Жу­ко­ва ста­ло его ре­ше­ние бро­сить тан­ко­вые ар­мии на непо­дав­лен­ную обо­ро­ну про­тив­ни­ка. В ре­зуль­та­те за вре­мя Бер­лин­ской опе­ра­ции толь­ко вой­ска 1-го Бе­ло­рус­ско­го фрон­та, по офи­ци­аль­ным дан­ным, по­те­ря­ли 1940 тан­ков и са­мо­ход­ных ору­дий. «Мы зна­ли, – утвер­ждал на кон­фе­рен­ции 1946 го­да ге­не­рал Те­ле­гин, – что вы­во­да тан­ко­вых войск на опе­ра­тив­ный про­стор осу­ще­ствить бу­дет по­чти невоз­мож­но. Бы­ло ре­ше­но вве­сти все тан­ко­вые вой­ска, что­бы за­да­вить про­тив­ни­ка мас­сой тех­ни­ки, уни­что­жить мак­си­мум сил и средств его, де­мо­ра­ли­зо­вать его и тем са­мым об­лег­чить за­да­чу взя­тия Бер­ли­на. <…> Ес­ли бы мы жда­ли, ко­гда пе­хо­та про­рвет обо­ро­ну и со­здаст усло­вия для вво­да тан­ков в про­рыв, то ждать нам это­го при­шлось бы до вы­хо­да на Эль­бу». «Да, мы счи­та­лись с тем, что при­дет­ся при этом по­не­сти по­те­ри в тан­ках, – про­дол­жал член Во­ен­но­го Со­ве­та 1-го Бе­ло­рус­ско­го фрон­та, – но зна­ли, что да­же ес­ли по­те­ря­ем и по­ло­ви­ну, то все же еще до 2 ты­сяч бро­не­еди­ниц мы вве­дем в Бер­лин, и это­го бу­дет до­ста­точ­но, что­бы взять его. Бер­лин был ко­неч­ной стра­те­ги­че­ской це­лью опе­ра­ций Крас­ной Ар­мии в Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной войне, и вы­ход на Эль­бу уже пре­сле­до­вал цель за­хва­та про­стран­ства, за­ра­нее об­го­во­рен­но­го на Ял­тин­ской кон­фе­рен­ции. Все это бы­ло це­ли­ком оправ­да­но хо­дом опе­ра­ции. На­ши по­те­ри бы­ли боль­шие. Но и ре­зуль­тат их на­ли­цо». При этом всю ви­ну за огром­ные по­те­ри ма­те­рый по­лит­ра­бот­ник Те­ле­гин муд­ро пе­ре­ло­жил на са­мих тан­ко­вых ко­ман­ди­ров. На­при­мер, «на­ша ар­тил­ле­рия неод­но­крат­но в те­че­ние дня ве­ла огонь по бо­е­вым по­ряд­кам 44 гв. тбр. В 17.00 бы­ло про­из­ве­де­но два ди­ви­зи­он­ных зал­па РС с боль­ши­ми по­те­ря­ми в жи­вой си­ле и тех­ни­ке». – Вот сам Ка­ту­ков, по вер­сии Те­ле­ги­на, и ви­но­ват в том, что его по­гро­ми­ла своя же ар­тил­ле­рия – у него, ока­зы­ва­ет­ся, не бы­ло пе­ре­до­во­го на­блю­да­тель­но­го пунк­та ар­тил­ле­рии. Танки Ка­ту­ко­ва оста­но­ви­лись, уткнув­шись в глу­бо­ко эше­ло­ни­ро­ван­ную обо­ро­ну? – То­же сам Ка­ту­ков ви­но­ват: не бы­ло, мол, у него долж­но­го вза­и­мо­дей­ствия со стрел­ко­вы­ми ча­стя­ми, ар­тил­ле­ри­ей и авиа­ци­ей… Да и во­об­ще, то­ва­ри­щи тан­ки­сты, ве­щал с три­бу­ны жу­ков­ский по­лит­рук, «ко­ман­до­ва­ние фрон­та, штаб фрон­та и Во­ен­ный со­вет в це­лом вни­ма­тель­но сле­ди­ли за хо­дом раз­ви­тия опе­ра­ции, до бо­лез­нен­но­сти ост­ро вос­при­ни­ма­ли вся­кую мед­ли­тель­ность, неор­га­ни­зо­ван­ность и плохую управ­ля­е­мость вой­ска­ми, под­тал­ки­вая, под­хле­сты­вая…». «Од­на­ко та­кое ис­поль­зо­ва­ние тан­ко­вых ар­мий, – чест­но за­ме­тил там же ге­не­рал Ма­ли­нин, – воз­мож­но толь­ко в кон­це вой­ны, а в хо­де вой­ны ед­ва ли бу­дет це­ле­со­об­раз­но бро­сать тан­ко­вые ар­мии для ве­де­ния улич­ных бо­ев в круп­ном го­ро­де…» «При­вле­че­ние тан­ко­вых ар­мий к за­хва­ту го­ро­дов по опы­ту Бер­лин­ской опе­ра­ции – ре­ко­мен­до­вать нель­зя», – вто­рил ему мар­шал бро­не­тан­ко­вых войск Рот­мист­ров. «Бо­е­вая эф­фек­тив­ность тан­ков, вы­нуж­ден­ных дей­ство­вать на ули­цах Бер­ли­на, бы­ла крайне низ­кой», – про­дол­жил эту мысль Ка­ту­ков. Од­на­ко глав­ный по­лит­рук фрон­та вы­ка­зал ка­те­го­ри­че­ское несо­гла­сие с по­зи­ци­ей про­фес­си­о­на­лов: «тут бы­ли вы­ступ­ле­ния неко­то­рых то­ва­ри­щей с очень незре­лы­ми вы­во­да­ми из опы­та вой­ны», не по­то­му, ко­неч­но, «что тот или иной то­ва­рищ про­сто хо­тел вый- ти на три­бу­ну и по­бол­тать, а по­то­му, что он в се­рьез­ных нела­дах с ос­но­вой на­шей на­у­ки, с марк­сист­ско-ле­нин­ской на­у­кой, да­ю­щей воз­мож­ность диа­лек­ти­че­ски под­хо­дить к рас­смот­ре­нию во­про­са». Вы, то­ва­ри­щи ге­не­ра­лы, упер­лись тут ро­гом в чи­сто во­ен­ные мо­мен­ты, за­быв, «что Ро­ди­на и ве­ли­кий Ста­лин воз­ло­жи­ли на нас эту по­чет­ную ис­то­ри­че­скую за­да­чу – за­вер­шить по­бе­ду над злей­шим вра­гом со­вет­ско­го на­ро­да – немец­ко-фа­шист­ски­ми за­хват­чи­ка­ми в его зве­ри­ном ло­го­ве и во­дру­зить Зна­мя По­бе­ды над Бер­ли­ном»! Так что вам как-ни­будь са­мим и на­до бы­ло «ак­тив­но ис­кать сла­бые ме­ста в обо­роне, про­ла­зить в каж­дую щель, в каж­дую ды­ру, друж­но на­ва­ли­ва­ясь на встре­ча­ю­щи­е­ся пре­пят­ствия. По­это­му-то и бы­ло приказано тан­ко­вым ар­ми­ям бить ку­ла­ком, не рас­пы­лять уси­лий, не дей­ство­вать рас­то­пы­рен­ны­ми паль­ца­ми. <…> Но ес­ли это­го сла­бо­го ме­ста нет – на­ва­ли­вать­ся мас­сой тех­ни­ки, да­вить ею. Пус­кай это бу­дет сто­ить нам жертв и по­терь, но на­до как мож­но быст­рее рвать­ся к Бер­ли­ну. Чем быст­рее мы вы­рвем­ся ту­да, тем сла­бее там ока­жет­ся про­тив­ник, тем бли­же по­бе­да. Кро­ме то­го, мы упре­дим воз­мож­ную вы­сад­ку де­сан­та со­юз­ни­ков, упре­дим их в за­хва­те Бер­ли­на. Этот фак­тор, то­ва­ри­щи, был очень нема­ло­важ­ным». Про­ще го­во­ря, на­до бы­ло на­ва­лить­ся, не счи­та­ясь с по­те­ря­ми, по­сколь­ку во­прос был не во­ен­ный, а су­гу­бо по­ли­ти­че­ский. В ре­чи Те­ле­ги­на был и та­кой пи­кант­ный мо­мент: он гро­мо­глас­но об­ви­нил всех ге­не­ра­лов – уже не толь­ко тан­ко­вых – в на­г­лом за­вы­ше­нии… немец­ких по­терь! «Как из­вест­но, – со­об­щил быв­ший член Во­ен­но­го со­ве­та фрон­та, – чис­ло немец­ких тан­ков и са­мо­ход­ных уста­но­вок, участ­во­вав­ших в бо­ях с 16 ап­ре­ля по 1 мая, не пре­вы­ша­ло 850. Од­на­ко, ес­ли взять до­не­се­ние толь­ко тан­ко­вых со­еди­не­ний, то они уни­что­жи­ли за это вре­мя 793 тан­ка» – 95 % всех тан­ков и са­мо­хо­док, дей­ство­вав­ших то­гда пе­ред фрон­том. По до­не­се­ни­ям же пе­хо­тин­цев вы­хо­ди­ло, что лишь «они уни­что­жи­ли 803 тан­ка, так­же 93 %, и оста­ви­ли для тан­ки­стов толь­ко 47 тан­ков и са­мо­ход­ных ору­дий». Так ведь и «ар­тил­ле­рия да­ет дан­ные о том, что и она еще уни­что­жа­ла танки. Авиа­ция – так­же». Кста­ти, в со­став­лен­ной не без ве­до­ма и одоб­ре­ния то­го же Те­ле­ги­на справ­ке шта­ба 1-го Бе­ло­рус­ско­го фрон­та о по­те­рях, на­не­сен­ных про­тив­ни­ку вой­ска­ми фрон­та, и тро­фе­ях, за­хва­чен­ных с 16 ап­ре­ля по 9 мая 1945 го­да, ска­за­но, что уни­что­же­но 1030 и за­хва­че­но 776 тан­ков и са­мо­ход­ных ору­дий. Вы­хо­дит, из 850 немец­ких тан­ков и са­мо­хо­док ис­тре­би­ли 1806 – в два с лиш­ним ра­за боль­ше, чем их бы­ло?! Как су­хо кон­ста­ти­ру­ет спе­ци­аль­но под­го­тов­лен­ная для этой кон­фе­рен­ции справ­ка «О за­вы­ше­нии по­терь про­тив­ни­ка», «в рав­ной сте­пе­ни от­ме­ча­лось за­вы­ше­ние по­терь и в жи­вой си­ле про­тив­ни­ка». К сло­ву, на­хо­дя­щи­е­ся на хра­не­нии в Цен­траль­ном ар­хи­ве Ми­ни­стер­ства обо­ро­ны (ЦАМО) ма­те­ри­а­лы этой во­ен­но-на­уч­ной кон­фе­рен­ции 1946 го­да весь­ма по­зна­ва­тель­ны тем, что со­дер­жат та­кие по­дроб­но­сти, ню­ан­сы и све­де­ния о Бер­лин­ской опе­ра­ции, ко­то­рых и по­ныне нет ни в учеб­ни­ках, ни во­об­ще в ши­ро­ком обо­ро­те. На­при­мер, во­е­на­чаль­ни­ки то­гда до­воль­но от­кро­вен­но по­де­ли­лись ин­фор­ма­ци­ей, сколь мно­го они пре­тер­пе­ли от… соб­ствен­ной авиа­ции. Ес­ли в ад­рес штур­мо­ви­ков «су­хо­пут­ные» ге­не­ра­лы вы­да­ли без­услов­ную по­хва­лу, то в от­но­ше­нии авиа­ции бом­бар­ди­ро­воч­ной, осо­бен­но стра­те­ги­че­ской, не бы­ло ска­за­но ни еди­но­го теп­ло­го сло­ва. Ге­не­рал Бах­ме­тьев: «Вот при­мер: авиа­ция ле­тит на нас с се­ве­ра. Лет­чи­ки го­во­рят: это авиа­ция 1 БФ <…> Авиа­ция эта ло­жит­ся на бо­е­вой курс и на­чи­на­ет бом­бить на­ши бо­е­вые по­ряд­ки. Де­ло до­шло до то­го, что <…> при­шлось про­сить <…> что­бы не бы­ло ни­ка­кой авиа­ции, по­то­му что на­ши вой­ска ста­ли бо­ять­ся сво­ей авиа­ции, как толь­ко по­яв­ля­ет­ся авиа­ция, то раз­бе­га­ют­ся кто ку­да». Са­мое кра­соч­ное опи­са­ние сю­же­та «авиа­ция бьет по сво­им» про­зву­ча­ло из уст ге­не­ра­ла Ка­ту­ко­ва: «На­сту­пи­ла ночь, и вот на­чал­ся кош­мар: идут вол­ны на­ших бом­бар­ди­ров­щи­ков и сгру­жа­ют свой груз на мой штаб, на ко­лон­ны и на бо­е­вые по­ряд­ки 8 гв. мк и 11 гв. тк, жгут на­ши танки и транс­порт, убивают лю­дей. [Из-за] это­го мы на 4 ча­са пре­кра­ти­ли на­ступ­ле­ние, ко­то­рое раз­ви­ва­лось очень успеш­но». Что немед­лен­но вы­зва­ло недо­воль­ство Жу­ко­ва, об­ви­нив­ше­го Ка­ту­ко­ва и его ко­ман­ди­ров в том, что они ху­же всех про­во­дят Бер­лин­скую на­сту­па­тель­ную опе­ра­цию, «топ­чась пе­ред сла­бым про­тив­ни­ком»: от­си­жи­ва­ют­ся в ты­лу, за по­лем боя не на­блю­да­ют, «об­ста­нов­ки эти ге­не­ра­лы не зна­ют и пле­тут­ся в хво­сте со­бы­тий». Ка­ту­ков ему до­кла­ды­ва­ет, что раз­но­сит своя авиа­ция, ему не ве­рят. «И вот, – рас­ска­зы­ва­ет Ка­ту­ков, – до то­го на­до­е­ли эти ноч­ни­ки мо­им ко­ман­ди­рам кор­пу­сов, что они взя­ли да об­стре­ля­ли их. В ре­зуль­та­те был сбит са­мо­лет «Бо­стон» (аме­ри­кан­ский бом­бар­ди­ров­щик Douglas A-20 Havoc/DB-7 Boston, по­став­ляв­ший­ся в СССР по ленд­ли­зу. – Ред.), ко­неч­но, наш. И толь­ко ко­гда бы­ли до­став­ле­ны неопро­вер­жи­мые до­ка­за­тель­ства, нам по­ве­ри­ли, что бом­би­ли свои самолеты. А по­ка мы до­ка­зы­ва­ли – у ме­ня штаб го­рит, ок­на вы­ле­та­ют. Ма­ши­на загорелась, сна­ря­ды рвутся в мо­ем бро­не­транс­пор­те­ре. <…> толь­ко за од­ну ночь у ме­ня свои самолеты со­жгли око­ло 40 ав­то­ма­шин, 7 тан­ков и уби­ли свы­ше 60 че­ло­век. За­чем нам нуж­ны эти по­те­ри?» По­чти ана­ло­гич­ную речь вы­дал и Чуй­ков, за­ве­рив­ший для на­ча­ла, что «это не зна­чит, что мы ко­рим свою авиа­цию, ни в ко­ем слу­чае, мы ее очень лю­бим». Про­сто, мол, мы «хо­тим, что­бы она бы­ла луч­ше и не би­ла по сво­им». И при­вел кон­крет­ные при­ме­ры: «В Бер­лине шта­бу 4-го кор­пу­са здо­ро­во всы­па­ла на­ша авиа­ция, око­ло 100 че­ло­век вы­шло из строя. Штаб 29-го кор­пу­са то­же здо­ро­во по­тре­па­ла своя авиа­ция, в то вре­мя как на на­блю­да­тель­ном пунк­те у ме­ня был ге­не­рал Се­на­то­ров – за­ме­сти­тель ко­ман­ду­ю­ще­го воз­душ­ной ар­ми­ей, и он ни­че­го не мог сде­лать. <…> Или вот взять Рейнт­вейн (по­се­лок в зем­ле Бран­ден­бург. – Ред.). Это бы­ло на одер­ском плац­дар­ме, ря­дом с мо­им на­блю­да­тель­ным пунк­том, где си­дел и мар­шал Жу­ков. Ле­тит де­вят­ка, от­ре­гу­ли­ро­ва­ли и увя­за­ли все це­ли, ей нуж­но бом­бить Альт­ту­хен­банд. Эта де­вят­ка, не до­ле­тая до це­ли, раз­во­ра­чи­ва­ет­ся, бьет Рейнт­вейн. Свя­зы­ва­юсь сам по те­ле­фо­ну, кри­чу, что ко­ман­дир ваш ошиб­ся, уда­рил по сво­им. Мне го­во­рят: «Слу­шай­те, он сде­лал ошиб­ку, мы ему сей­час рас­тол­ко­ва­ли, и да­вай­те пу­стим вто­рой раз, он вто­рую ошиб­ку не сде­ла­ет». И вто­рой раз, как на зло, про­ле­та­ет над Рейнт­вей­ном, раз­во­ра­чи­ва­ет­ся и бьет по то­му же ме­сту, по сво­им, вто­рой раз. Вот это сла­бость на­шей авиа­ции, то­ва­ри­щи. Нуж­но над этим кре­пень­ко по­ра­бо­тать, что­бы в бу­ду­щем у нас это­го не бы­ло». Ге­не­рал-лей­те­нант Ев­ге­ний Бе­лец­кий, вы­сту­пив­ший от име­ни ави­а­то­ров, не от­ри­цал, что, «несмот­ря на тща­тель­ную под­го­тов­ку к опе­ра­ции <…> име­ли ме­сто и недо­стат­ки в дей­стви­ях от­дель­ных групп и эки­па­жей. Это вы­ра­зи­лось в уда­рах по сво­им вой­скам в трех слу­ча­ях». Впро­чем, Бе­лец­ко­му тем про­ще бы­ло это при­знать, что лич­но он ни­ка­ко­го от­но­ше­ния к тем ин­ци­ден­там не имел: во вре­мя Бер­лин­ской опе­ра­ции он ко­ман­до­вал 1-м гвар­дей­ским ис­тре­би­тель­ным авиа­кор­пу­сом, а пре­тен­зии бы­ли вы­ка­за­ны в ад­рес чуть ли не ис­клю­чи­тель­но бом­бар­ди­ров­щи­ков. Прав­да, ге­не­ра­лу Те­ле­ги­ну эти «по­ли­ти­че­ски незре­лые» про­ти­во­воз­душ­ные эс­ка­па­ды су­хо­пут­ных ге­не­ра­лов все рав­но не по­нра­ви­лись: «…Без­осно­ва­тель­но неко­то­рые то­ва­ри­щи оха­и­ва­ли всю ра­бо­ту авиа­ции. Она де­ла­ла свое де­ло в це­лом хо­ро­шо, но до­пус­ка­ла нетер­пи­мые осечки, ко­гда бом­би­ла по сво­им». «Сей­час, спу­стя мно­го вре­ме­ни, раз­мыш­ляя о плане Бер­лин­ской опе­ра­ции, – пи­сал че­рез чет­верть ве­ка в «Вос­по­ми­на­ни­ях и раз­мыш­ле­ни­ях» мар­шал Геор­гий Жу­ков, – я при­шел к вы­во­ду, что раз­гром бер­лин­ской груп­пи­ров­ки про­тив­ни­ка и взя­тие са­мо­го Бер­ли­на бы­ли сде­ла­ны пра­виль­но, но мож­но бы­ло бы эту опе­ра­цию осу­ще­ствить и несколь­ко ина­че».

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.