«ИС­КЛЮ­ЧИ­ТЕЛЬ­НАЯ ПО ПО­РА­ЖА­Ю­ЩЕЙ СИ­ЛЕ»

Как ис­пы­ты­ва­ли первую со­вет­скую атом­ную бом­бу

Sovershenno Sekretno - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Вла­ди­мир ВО­РО­НОВ

29 ав­гу­ста 1949 го­да на Се­ми­па­ла­тин­ском по­ли­гоне бы­ла взо­рва­на пер­вая со­вет­ская атом­ная бом­ба – РДС-1. Как вы­яс­ни­лось уже в на­ши дни, пол­но­цен­ный до­ку­мент, ко­то­рый дол­жен был санк­ци­о­ни­ро­вать эти ис­пы­та­ния и опре­де­лить пер­со­наль­но за них от­вет­ствен­но­го, так и не был под­пи­сан. Хо­тя про­ект со­от­вет­ству­ю­ще­го по­ста­нов­ле­ния Со­ве­та Ми­ни­стров СССР («Об ис­пы­та­нии атом­ной бом­бы») и был под­го­тов­лен, от­ве­чав­ший за атомный про­ект Лав­рен­тий Бе­рия не риск­нул вста­вить ту­да свою фа­ми­лию, во­об­ще убрав пункт о пер­со­наль­ной от­вет­ствен­но­сти. Бы­ли боль­шие со­мне­ния, что бом­ба сра­бо­та­ет, а под­став­лять свою го­ло­ву под ка­ра­ю­щий ста­лин­ский то­пор то­ва­ри­щу Бе­рии от­че­го-то очень не хо­те­лось. В та­ком ви­де до­ку­мент и ушел на ви­зи­ро­ва­ние Сталину. Ста­лин до­ку­мент то­же не под­пи­сал, пре­крас­но по­няв хит­ро­муд­рые ма­нев­ры сво­е­го Лав­рен­тия: «Бо­ишь­ся про­ва­ла, от­ве­чать не хо­чешь, а хо­чешь, что­бы то­ва­рищ Ста­лин под­пи­сал? Но то­ва­рищ Ста­лин то­же не ду­рак и ни­че­го на себя при­ни­мать не бу­дет…»

Ви­то­ге, не оста­вив на до­ку­мен­те ни ма­лей­шей по­мет­ки, Ста­лин вер­нул его об­рат­но, дав Бе­рии лишь уст­ное и об­те­ка­е­мое ука­за­ние: ле­ти-ка, друг мой сит­ный, на по­ли­гон… Име­лось в ви­ду: ле­ти и взры­вай, но ни­че­го я те­бе на сей счет ви­зи­ро­вать не бу­ду. И вот 26 ав­гу­ста 1949 го­да Лав­рен­тий Пав­ло­вич оформ­ля­ет про­то­кол за­се­да­ния Спе­ци­аль­но­го ко­ми­те­та при Со­ве­те Ми­ни­стров СССР «Об ис­пы­та­нии пер­во­го эк­зем­пля­ра атом­ной бом­бы», в ко­то­ром го­во­рит­ся о при­ня­тии на за­се­да­нии Спец­ко­ми­те­та вне­сен­но­го Ван­ни­ко­вым, Кур­ча­то­вым и Перву­хи­ным про­ек­та по­ста­нов­ле­ния Сов­ми­на «Об ис­пы­та­нии атом­ной бом­бы» и пред­став­ле­нии его на утвер­жде­ние Сталину. При­ло­жив к этой вы­пис­ке пре­сло­ву­тый про­ект, Бе­рия в оче­ред­ной раз за­пу­стил его Сталину, муд­ро под­пи­сав лишь вы­пис­ку, сам же про­ект пре­сло­ву­то­го по­ста­нов­ле­ния не за­ви­зи­ро­вал: я не я, и ко­ро­ва не моя. Но то­ва­рищ Ста­лин и на этот раз от от­вет­ствен­но­сти укло­нил­ся: вы уж там как-ни­будь са­ми взры­вай­те, а мы тут посмот­рим… На дру­гой день Бе­рия вы­ле­тел на по­ли­гон. К мо­мен­ту пер­во­го ис­пы­та­ния Се­ми­па­ла­тин­ский по­ли­гон пред­став­лял ком­плекс из трех зон: соб­ствен­но опыт­ное по­ле, жи­лой го­ро­док и опыт­но-на­уч­ная часть с по­ле­вым аэро­дро­мом. Опыт­ное по­ле – округ­лая пло­щад­ка ра­ди­у­сом 10 ки­ло­мет­ров с 30-мет­ро­вой башней в цен­тре – на этой башне и уста­но­ви­ли взрыв­ное устрой­ство. У под­но­жия баш­ни – сбо­роч­ный цех, по всей длине ко­то­ро­го бы­ли про­ло­же­ны рель­сы, над ко­то­ры­ми пе­ре­ме­щал­ся подъ­ем­ный кран, ком­по­нен­ты для сбор­ки бом­бы до­став­ля­лись ав­то­транс­пор­том с про­ме­жу­точ­но­го скла­да. У тор­ца це­ха гру­зо­вой лиф­то­вый ком­плекс: те­леж­ка с бом­бой по рель­сам по­да­ва­лась в ка­би­ну лиф­та, ко­то­рый под­ни­мал его уже на пло­щад­ку баш­ни. Са­мо зда­ние сбо­роч­но­го це­ха бы­ло двух­этаж­ным: пер­вый этаж – соб­ствен­но цех и ма­стер­ские, вто­рой – ком­на­та охра­ны и опо­я­сы­ва­ю­щая цех из­нут­ри га­ле­рея, с ко­то­рой охра­на обо­зре­ва­ла все по­ме­ще­ние. В две­на­дца­ти сек­то­рах во­круг ба­шен­ной кон­струк­ции раз­ме­сти­ли раз­лич­ные при­бор­ные со­ору­же­ния, пред­на­зна­чен­ные для из­ме­ре­ния па­ра­мет­ров взры­ва. Ос­нов­ную часть из­ме­ри­тель­ной ап­па­ра­ту­ры – толь­ко ре­ги­стри­ру­ю­щих при­бо­ров бы­ло до двух со­тен, да еще несколь­ко ты­сяч дат­чи­ков – и оп­ти­че­ские при­бо­ры на­блю­де­ния раз­ме­сти­ли се­ве­ро-во­сточ­нее и юго-во­сточ­нее «атом­ной» баш­ни в спе­ци­аль­ных бе­тон­ных ка­зе­ма­тах, име­ну­е­мых в обиходе «гусями»: из-за сво­ей свое­об­раз­ной кон­струк­ции эти со­ору­же­ния из­да­ли внешне по­хо­ди­ли на гу­си­ную го­ло­ву. В ос­нов­ной ча­сти ка­зе­ма­тов, об­ши­тых из­нут­ри тол­сты­ми свин­цо­вы­ми пли­та­ми, раз­ме­ща­лась соб­ствен­но ап­па­ра­ту­ра и ав­то­ном­ные ис­точ­ни­ки пи­та­ния для нее – ак­ку­му­ля­то­ры, а дат­чи­ки бы­ли по­ме­ще­ны в кон­тей­не­ры, уста­нов­лен­ные в стальные баш­ни, уста­нов­лен­ные на де­ся­ти­мет­ро­вый бе­тон­ный кар­кас над ка­зе­ма­та­ми. Все это управ­ля­лось с цен­траль­но­го ко­манд­но­го пунк­та по ка­бе­лям. Так­же в этих сек­то­рах на­хо­ди­лись ис­пы­та­тель­ные пло­щад­ки, где раз­ме­сти­ли пол­ный ком­плект во­ен­ной тех­ни­ки, со­сто­яв­шей то­гда на во­ору­же­нии Со­вет­ской ар­мии, воз­ве­ли по­ле­вые ин­же­нер­ные укреп­ле­ния – си­сте­му про­ти­во­пе­хот­ных и про­ти­во­тан­ко­вых мин­ных по­лей, око­пы, тран­шеи, блин­да­жи, дол­го­вре­мен­ные ог­не­вые точ­ки, хо­ды со­об­ще­ния и т. п. Там бы­ли сек­то­ра пе­хот­ный, бро­не­тан­ко­вый, ар­тил­ле­рий- ский, авиа­ци­он­ный – с вы­став­лен­ны­ми са­мо­ле­та­ми, же­лез­но­до­рож­ный – с па­ро­во­за­ми и ва­го­на­ми, ин­тен­дант­ский – с блин­да­жа­ми, на­би­ты­ми ар­мей­ским об­мун­ди­ро­ва­ни­ем. Все это по­ла­га­ли ис­пы­тать в усло­ви­ях пол­но­цен­но­го атом­но­го взры­ва, что­бы вы­явить, ка­кое ре­аль­ное воз­дей­ствие он ока­жет на бо­е­вую и граж­дан­скую тех­ни­ку, на ве­ще­вое иму­ще­ство и т. п. Был и «жи­лой» сек­тор: спе­ци­аль­но вы­стро­ен­ные близ эпи­цен­тра кир­пич­ные че­ты­рех­этаж­ные зда­ния долж­ны бы­ли ими­ти­ро­вать го­род­скую за­строй­ку – на­до же бы­ло, что на­зы­ва­ет­ся, из пер­вых рук узнать, как на го­род бу­дет воз­дей­ство­вать ядер­ный взрыв. В од­ном из сек­то­ров рас­по­ла­гал­ся и «жи­вой уго­лок»: там раз­ме­сти­ли «био­точ­ки» с под­опыт­ны­ми жи­вот­ны­ми, на ко­то­рых пла­ни­ро­ва­ли изу­чить воз­дей­ствие всех по­ра­жа­ю­щих фак­то­ров атом­ной бом­бы – удар­ной и теп­ло­вой вол­ны, ра­ди­а­ции. Су­дя по от­чет­ным до­ку­мен­там Ми­ни­стер­ства здра­во­охра­не­ния, в этом «жи­вом угол­ке» бы­ло вы­став­ле­но 1538 жи­вот­ных, в том чис­ле 417 кро­ли­ков, бо­лее 170 овец и коз, 64 по­ро­сен­ка, 129 со­бак, 375 мор­ских сви­нок, 380 бе­лых мы­шей и крыс. Непо­сред­ствен­но перед ис­пы­та­ни­ем на од­ну из «био­то­чек» до­ста­ви­ли еще и двух «сверх­пла­но­вых» вер­блю­дов, до­бы­тых в со­сед­нем ка­зах­ском ауле. КП, за­шиф­ро­ван­ный в до­ку­мен­тах как «со­ору­же­ние 12П», воз­ве­ли на гра­ни­це опыт­но­го по­ля – в 10 ки­ло­мет­рах от пла­ни­ру­е­мо­го эпи­цен­тра взры­ва. Оби­та­е­мый сек­тор по­ли­го­на раз­ме­сти­ли в 60 ки­ло­мет­рах от эпи­цен­тра: там рас- по­ла­гал­ся жи­лой го­ро­док, ад­ми­ни­стра­тив­ные объ­ек­ты, скла­ды, автопарк, опыт­но-на­уч­ный центр, ла­бо­ра­тор­ные кор­пу­са, по­ле­вой аэро­дром и, ра­зу­ме­ет­ся, во­ин­ские ча­сти, при­дан­ные для охра­ны и об­слу­жи­ва­ния по­ли­го­на. Опыт­ное по­ле охра­нял от­дель­ный ба­та­льон пол­но­го со­ста­ва – че­ты­ре ро­ты, по пе­ри­мет­ру по­ля – 12 за­став, все во­круг опу­та­но слож­ной си­сте­мой про­во­лоч­ных за­граж­де­ний. Охра­ну каж­до­го по­ста осу­ществ­ля­ли с двух вы­шек, каж­дая из ко­то­рых бы­ла те­ле­фо­ни­зи­ро­ва­на, по но­чам по обе сто­ро­ны каж­дой из за­став вы­сы­ла­лись пар­ные пат­ру­ли, ко­то­рые с до­ве­ден­ной до ав­то­ма­тиз­ма ре­гу­ляр­но­стью про­хо­ди­ли вдоль за­граж­де­ния от «сво­ей» за­ста­вы до гра­ни­цы со­сед­ней, об­ме­ни­ва­лись со встреч­ным пат­ру­лем услов­ным па­ро­лем, за­тем ме­ня­лись с ним спе­ци­аль­ны­ми кон­троль­ны­ми же­то­на­ми и воз­вра­ща­лись об­рат­но. Воз­ле каж­дой за­ста­вы бы­ли вы­ры­ты пол­но­ро­сто­вые тран­шеи для ве­де­ния кру­го­вой обо­ро­ны, в ко­то­рых по­сто­ян­но де­жу­ри­ли ав­то­мат­чи­ки и пу­ле­мет­чи­ки, го­то­вые по при­ка­зу офи­це­ра от­крыть огонь на по­ра­же­ние по лю­бой це­ли. Схо­жим об­ра­зом бы­ла устро­е­на охра­на и все­го объ­ек­та, вклю­чая жи­лую зо­ну, ко­то­рую нес­ли уже дру­гие под­раз­де­ле­ния: за­ста­вы, по­ло­сы за­граж­де­ний из ко­лю­чей про­во­ло­ки, обо­ро­ни­тель­ные тран­шеи и до­ты, огром­ное ко­ли­че­ство кон­троль­но-про­пуск­ных пунк­тов, разъ­езд­ные и пе­шие пат­ру­ли, по­сто­ян­ная про­вер­ка спе­ци­аль­ных про­пус­ков. При этом офи­це­ры и сол­да­ты охра­ны (по край­ней ме­ре, то­го ба­та­льо­на, ко­то­рый охра­нял опыт­ное по­ле, жи­ли не в бла­го­устро­ен­ных ка­зар­мах, а в зем­лян­ках). Как поз­же пи­сал один из участ­ни­ков ис­пы­та­ний, «ес­ли бы они не уда­лись, нас бы всех расстреляли». Но они уда­лись. Сра­зу по­сле взры­ва Кур­ча­тов, за­стыв, вы­дал лишь един­ствен­ное: «Вы­шло!» Сто­яв­ший ря­дом Бе­рия ки­нул­ся об­ни­мать Кур­ча­то­ва и Ха­ри­то­на. Как вспо­ми­на­ли оче­вид­цы, Бе­рия об­ни­мал и це­ло­вал их в лоб и, слов­но в тран­се, шеп­тал, за­гля­ды­вая им в ли­ца: «Бы­ло бы боль­шое несча­стье, ес­ли бы не вы­шло! Бы­ло бы очень боль­шое несча­стье, ес­ли бы не вы­шло! Бы­ло бы очень…» Ко­гда Бе­рия по­зво­нил Сталину, он спал. По­тре­бо­вав раз­бу­дить во­ждя, Бе­рия со­об­щил ему: «Она взо­рва­лась! Как у аме­ри­кан­цев!» И услы­шал в от­вет раз­дра­жен­ное: «Я уже знаю». На дру­гой день на имя Ста­ли­на ушел до­клад, на­пи­сан­ный лич­но Бе­ри­ей – в един­ствен­ном эк­зем­пля­ре и от ру­ки, под­пи­сан­ный так­же Кур­ча­то­вым: «То­ва­ри­щу Сталину И. В. До­кла­ды­ва­ем Вам, то­ва­рищ Ста­лин, что уси­ли­я­ми боль­шо­го кол­лек­ти­ва со­вет­ских уче­ных, кон­струк­то­ров, ин­же­не­ров, ру­ко­во­дя­щих ра­бот­ни­ков и ра­бо­чих на­шей про­мыш­лен­но­сти, в ито­ге 4-хлет­ней на­пря­жен­ной ра­бо­ты Ваше за­да­ние со­здать со­вет­скую атом­ную бом­бу вы­пол­не­но. Со­зда­ние атом­ной бом­бы в на­шей стране до­стиг­ну­то бла­го­да­ря Ва­ше­му по­все­днев­но­му вни­ма­нию, за­бо­те и по­мо­щи в ре­ше­нии этой за­да­чи». Да­лее шел от­чет о том, что «по­лу­чен впер­вые в СССР взрыв атом­ной бом­бы, ис­клю­чи­тель­ной по сво­ей раз­ру­ши­тель­ной и по­ра­жа­ю­щей си­ле мощ­но­сти». Прав­да, на де­ле вы­шло не со­всем «как у аме­ри­кан­цев»: ре­аль­ная мощ­ность взры­ва пер­вой со­вет­ской атом­ной бом­бы ока­за­лась мно­го мень­ше рас­чет­ной…

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.