Поль­ский язык

Как сбе­жав­ше­го из СССР быв­ше­го пре­мьер-ми­ни­стра Поль­ши на­ци­сты ис­поль­зо­ва­ли для рас­крут­ки Ка­тын­ско­го де­ла

Sovershenno Sekretno - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Мак­сим Ар­ТЕ­МьЕВ

В ночь с 9 на 10 но­яб­ря 1941 го­да в рас­по­ло­же­нии од­ной из ча­стей вер­мах­та, рвав­ше­го­ся к Москве с юга, в об­ход Ту­лы, по­яви­лись два стран­ных че­ло­ве­ка. Стар­ший был из­мож­ден­ный по­жи­лой че­ло­век, хо­ро­шо го­во­рив­ший по-немец­ки. Пе­ре­беж­чи­ков до­ста­ви­ли в штаб, где стар­ший на­звал себя – Ле­он Козловский, в про­шлом пре­мьер-ми­нистр Поль­ши…

В морозную ночь с 9 на 10 но­яб­ря 1941 го­да в рас­по­ло­же­нии од­ной из ча­стей вер­мах­та, рвав­ше­го­ся к Москве с юга, в об­ход Ту­лы, по­яви­лись два стран­ных че­ло­ве­ка. Стар­ший был из­мож­ден­ный по­жи­лой че­ло­век, хо­ро­шо го­во­рив­ший по-немец­ки. Его спут­ник был зна­чи­тель­но мо­ло­же его, и в нем чув­ство­ва­лась офи­цер­ская вы­прав­ка. Они пред­ста­ви­лись по­ля­ка­ми, бе­жав­ши­ми из со­вет­ско­го пле­на. Пе­ре­беж­чи­ков до­ста­ви­ли в штаб, где стар­ший на­звал себя – Ле­он Козловский, в про­шлом пре­мьер-ми­нистр Поль­ши…

По­бег Лео­на Коз­лов­ско­го, да еще че­рез ли­нию фрон­та, про­де­лав­ше­го путь че­рез всю Рос­сию, стал един­ствен­ным слу­ча­ем удач­но­го ис­хо­да из СССР в ста­лин­ское вре­мя ино­стран­ца, к то­му же та­ко­го вы­со­ко­го ран­га и со­всем не бле­стя­ще­го здо­ро­вья. Ис­пан­ский ком­му­нист и пар­ти­зан Ва­лен­тин Гон­са­лес по про­зви­щу Кам­пе­си­но, сбе­жав­ший в Иран по­сле вой­ны, как счи­та­ет­ся, со­зна­тель­но был вы­пу­щен со­вет­ски­ми спец­служ­ба­ми в це­лях его даль­ней­ше­го ис­поль­зо­ва­ния. В 1941 го­ду Коз­лов­ско­му бы­ло 49 лет, но вы­гля­дел он пло­хо – ска­за­лись два го­да, про­ве­ден­ных в тюрь­мах, где от цин­ги и по­бо­ев он по­чти ослеп на пра­вый глаз. За пле­ча­ми у него оста­лась на­сы­щен­ная жизнь – ак­тив­ные за­ня­тия по­ли­ти­кой и на­у­кой, в каж­дой из ко­то­рых он мно­го­го до­стиг. Но те­перь ему на­до бы­ло на­чи­нать все за­но­во.

Из на­у­ки в по­ли­ти­ку И об­рат­но

Бу­ду­щий пре­мьер ро­дил­ся в се­мье управ­ля­ю­ще­го име­ни­ем и об­ще­ствен­но­го де­я­те­ля Сте­фа­на Коз­лов­ско­го. Се­мья гор­ди­лась тра­ди­ци­я­ми уча­стия в на­ци­о­наль­но-осво­бо­ди­тель­ной борь­бе – и дед, и пра­дед ге­роя участ­во­ва­ли в вос­ста­ни­ях про­тив Рос­сий­ской им­пе­рии. Отец Лео­на имел неприятности с вла­стя­ми и пе­ре­ез­жал с ме­ста на ме­сто. Сын так­же от­ли­чал­ся сво­бо­до­лю­би­вым ха­рак­те­ром и в 13 лет был ис­клю­чен из гим­на­зии за ор­га­ни­за­цию вы­ступ­ле­ний уча­щих­ся во вре­мя ре­во­лю­ции 1905 го­да. В 1908 го­ду отец по­кон­чил жизнь са­мо­убий­ством, и над маль­чи­ком при­ня­ла опе­ку его тет­ка, к ко­то­рой он пе­ре­ехал в Вар­ша­ву. Там он про­дол­жил ак­тив­ные за­ня­тия по­ли­ти­кой, сой­дясь с со­ци­а­ли­ста­ми, и в 17 лет пер­вый раз по­пал в тюрь­му. Од­но­вре­мен­но у него по­явил­ся ин­те­рес к ар­хео­ло­гии под вли­я­ни­ем дру­го­го сво­е­го опе­ку­на – про­фес­со­ра Эраз­ма Ма­ев­ско­го. В 1911 го­ду Козловский по­сту­па­ет учить­ся в Ягел­лон­ский уни­вер­си­тет в Кра­ко­ве, при­над­ле­жав­шем то­гда Ав­ст­ро-Вен­грии, где про­жи­вал злей­ший про­тив­ник цар­ско­го ре­жи­ма Юзеф Пил­суд­ский. Зна­ком­ство их вско­ре со­сто­я­лось, и опыт­ный под­поль­щик и тер­ро­рист, из­вест­ный ор­га­ни­за­ци­ей «эк­сов» (на­при­мер, на­па­де­ни­ем на поч­то­вые по­ез­да, пе­ре­во­зив­шие день­ги), при­гла­сил ак­тив­но­го юно­шу всту­пить в Со­юз ак­тив­ной борьбы и Ас­со­ци­а­цию стрель­цов – поль­ские во­ен­но­пат­ри­о­ти­че­ские ор­га­ни­за­ции. Там Ле­он по­лу­чил пер­вые на­вы­ки кон­спи­ра­тив­ной ра­бо­ты. Но Пил­суд­ский за­ме­тил, что Козловский луч­ше под­хо­дит для вы­пол­не­ния по­ли­ти­че­ских за­дач, и не на­гру­жал его во­ен­ны­ми по­ру­че­ни­я­ми. Ко­гда на­ча­лась Пер­вая ми­ро­вая вой­на и Пил­суд­ский встал по гла­ве Поль­ских ле­ги­о­нов, Козловский, к то­му вре­ме­ни успев­ший по­учить­ся в уни­вер­си­те­те в Тю­бин­гене, неза­мед­ли­тель­но при­со­еди­нил­ся к нему. Уже на вто­рой день вой­ны, 2 ав­гу­ста, он участ­во­вал в ак­ции по пе­ре­хо­ду рос­сий­ско-ав­стрий­ской гра­ни­цы с це­лью по­бу­дить по­ля­ков вос­ста­вать про­тив вла­сти ца­ря и при­со­еди­нять­ся к ле­ги­о­нам Пил­суд­ско­го. Хо­тя вче­раш­ний сту­дент сра­жал­ся храб­ро, его все-та­ки пе­ре­ве­ли на штаб­ную ра­бо­ту, где ему при­шлось ввя­зать­ся в кон­флик­ты с ав­стрий­ца­ми и уго­дить в тюрь­му уже вто­рой раз – на семь ме­ся­цев. По­сле про­воз­гла­ше­ния не­за­ви­си­мо­сти Поль­ши Ле­он Козловский стал про­фес­со­ром ар­хео­ло­гии во Ль­вов­ском уни­вер­си­те­те, ак­тив­но за­ни­ма­ясь ис­то­ри­ей ка­мен­но­го ве­ка на тер­ри­то­рии Поль­ши. Но Пил­суд­ский не за­бы­вал про сво­е­го бы­ло­го со­рат­ни­ка, и ко­гда в 1926 го­ду в ре­зуль­та­те во­ен­но­го пе­ре­во­ро­та он вновь при­шел к вла­сти, то вско­ре при­гла­сил про­фес­со­ра к ак­тив­ной по­ли­ти­че­ской де­я­тель­но­сти. Так Козловский стал спер­ва де­пу­та­том сей­ма, в ко­то­ром про­сла­вил­ся рез­ки­ми на­пад­ка­ми на про­тив­ни­ков Пил­суд­ско­го, а за­тем ми­ни­стром аг­рар­ных ре­форм, ви­це-ми­ни­стром фи­нан­сов. В 1934 го­ду пре­ста­ре­лый дик­та­тор по­ру­чил ему сфор­ми­ро­вать свой ка­би­нет. Как вспо­ми­нал один из его со­рат­ни­ков, Пил­суд­ский ре­шил так: раз че­ло­век успе­шен как про­фес­сор ар­хео­ло­гии, зна­чит, он спра­вит­ся и как пре­мьер. Бла­го по­став­лен­ным им пре­зи­ден­том-ма­ри­о­нет­кой яв­лял­ся про­фес­сор хи­мии из то­го же Ль­во­ва – Иг­на­ций Мось­циц­кий, ко­то­рым Пил­суд­ский был вполне до­во­лен. На по­сту гла­вы пра­ви­тель­ства Козловский соз­да­вал Цен­траль­ный про­мыш­лен­ный рай­он – ана­лог со­вет­ских пя­ти­ле­ток, за­ни­мал­ся укреп­ле­ни­ем от­но­ше­ний со став­шей на­цист­ской Гер­ма­ни­ей (имен­но то­гда про­яви­лись его гер­ма­но­филь­ские чув­ства). Пил­суд­ский до­пол­ни­тель­но по­ру­чил ему раз­ра­ба­ты­вать про­ек­ты но­вой кон­сти­ту­ции и но­во­го из­би­ра­тель­но­го за­ко­на. На вре­мя пре­мьер­ства Коз­лов­ско­го при­шел­ся гром­кий тер­ро­ри­сти­че­ский акт – убий­ство укра­ин­ски­ми на­ци­о­на­ли­ста­ми ми­ни­стра внут­рен­них дел Бро­ни­сла­ва Пе­рац­ко­го. От­вет Коз­лов­ско­го был неза­мед­ли­те­лен – по его при­ка­зу был ор­га­ни­зо­ван пе­чаль­но из­вест­ный концлагерь для по­ли­ти­че­ских про­тив­ни­ков – «Бе­рё­за-Кар­туз­ская», ку­да от­пра­ви­лись во­жди и бо­е­ви­ки ОУН, а так­же ком­му­ни­сты. Сре­ди по­пав­ших под ре­прес­сии был и Сте­пан Бан­де­ра, аре­сто­ван­ный в 1934 го­ду. На­пи­сав кон­сти­ту­цию и из­би­ра­тель­ный за­кон, ко­то­рые слу­жи­ли це­лям укреп­ле­ния ре­жи­ма, Козловский по­дал в от­став­ку, как это и бы­ло по­ло­же­но. Он счи­тал ее пу­стой фор­маль­но­стью, но не учел то­го об­сто­я­тель­ства, что Пил­суд­ский тя­же­ло бо­лел (как ока­за­лось че­рез два ме­ся­ца, смер­тель­но), и ре­аль­ная власть ока­за­лась в ру­ках пре­зи­ден­та Мось­циц­ко­го; про­фес­сор хи­мии про­вел про­фес­со­ра ар- хео­ло­гии, по­ру­чив фор­ми­ро­ва­ние пра­ви­тель­ства дру­го­му че­ло­ве­ку, при­чем его со­став был пол­но­стью иден­ти­чен преды­ду­ще­му, за ис­клю­че­ни­ем пре­мье­ра. Оскорб­лен­ный Козловский ото­шел от по­ли­ти­ки, оста­вив за со­бой лишь пост се­на­то­ра, и вер­нул­ся во Львов пре­по­да­вать лю­би­мую ар­хео­ло­гию. Как месть от­верг­нув­ше­му его по­ли­ти­че­ско­му клас­су он опуб­ли­ко­вал ста­тью в по­пу­ляр­ном жур­на­ле, в ко­то­рой пе­ре­чис­лил ма­со­нов в пра­ви­тель­стве и пра­вя­щей эли­те. Те­му он знал до­ста­точ­но хо­ро­шо, посколь­ку сам был еще в мо­ло­до­сти по­свя­щен в ма­со­ны. Этим ша­гом он на­жил себе мно­же­ство мо­гу­ще­ствен­ных вра­гов и был окон­ча­тель­но вы­дав­лен из боль­шой по­ли­ти­ки.

по­бег

Жизнь Коз­лов­ско­го дра­ма­ти­че­ским об­ра­зом пе­ре­вер­ну­лась в сен­тяб­ре 1939 го­да. По­сле со­вет­ской ок­ку­па­ции Ль­во­ва 26 сен­тяб­ря он был аре­сто­ван в ос­но­ван­ном им Му­зее эт­но­гра­фии по до­но­су со­се­да, ко­то­рый за­явил на него в НКВД как на быв­ше­го бур­жу­аз­но­го пре­мье­ра. На­ча­лась тю­рем­ная эпо­пея Коз­лов­ско­го дли­ной по­чти в два го­да. По­сле ль­вов­ской тюрь­мы, где его звер­ски из­би­ва­ли, по­сле­до­ва­ли Лу­бян­ка, Ле­фор­то­во, Бу­тыр­ка, в ко­то­рой в июле 1941 го­да ему объ­яви­ли при­го­вор – смерт­ная казнь за «ан­ти­со­вет­скую де­я­тель­ность». Сто­ит за­ме­тить, что арест спас ему жизнь, как бы это па­ра­док­саль­но ни зву­ча­ло, ибо в июле 1941-го во Ль­во­ве во­рвав­ши­ми­ся нем­ца­ми и оунов­ца­ми бы­ли ор­га­ни­зо­ва­ны рас­стре­лы поль­ской ин­тел­ли­ген­ции, и про­фес­сор и быв­ший

Ле­он КозЛовсКий (си­дит вто­рой сЛе­ва) по­сЛе при­ся­ги 15 мая 1934 го­да

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.