«В СЛУ­ЧАЕ ПО­ЯВ­ЛЕ­НИЯ ВОЙСК ПРО­ТИВ­НИ­КА...»

По­че­му в ок­тяб­ре 1941 го­да Ста­лин не эва­ку­и­ро­вал­ся из Моск­вы

Sovershenno Sekretno - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Вла­ди­мир ВО­РО­НОВ

30 сен­тяб­ря 1941 го­да 2-я тан­ко­вая груп­па ге­не­рал-пол­ков­ни­ка Гейн­ца Гу­де­ри­а­на пе­ре­шла в на­ступ­ле­ние, и уже на дру­гой день на­чаль­ник ге­не­раль­но­го шта­ба су­хо­пут­ных войск вер­мах­та ге­не­рал-пол­ков­ник Франц Галь­дер за­пи­сал в сво­ем слу­жеб­ном днев­ни­ке: «Тан­ко­вая груп­па Гу­де­ри­а­на про­рва­ла на сво­ем цен­траль­ном участ­ке обо­ро­ну про­тив­ни­ка на всю глу­би­ну и про­дви­ну­лась на 60 км». 2 ок­тяб­ря 1941 го­да в днев­ни­ке Галь­де­ра но­вая за­пись: «2, 4 и 9-я ар­мии пе­ре­хо­дят в на­ступ­ле­ние. … Груп­па ар­мий «Центр».

Се­го­дня в 05:30 вой­ска, ис­поль­зуя яс­ную осен­нюю по­го­ду, на­ча­ли круп­ную опе­ра­цию «Тай­фун». В тот же день ко­ман­ду­ю­щий груп­пой ар­мий «Центр» ге­не­рал-фельд­мар­шал Фё­дор фон Бок сде­лал та­кую за­пись: «На­ступ­ле­ние про­хо­дит с та­кой лег­ко­стью, что неволь­но за­да­ешь­ся во­про­сом, уж не сбе­жал ли про­тив­ник». 6 ок­тяб­ря 1941 го­да вой­ска груп­пы Гу­де­ри­а­на рас­чле­ни­ли Брян­ский фронт, окру­жив три со­вет­ские ар­мии – 3, 13 и 50-ю. Так по­явил­ся «Брян­ский ко­тел». 7 ок­тяб­ря 1941 го­да вой­ска груп­пы ар­мий «Центр» на­нес­ли в рай­оне Вязь­мы страш­ное по­ра­же­ние уже вой­скам со­вет­ских За­пад­но­го и Ре­зерв­но­го фрон­тов. Ге­не­рал-фельд­мар­шал фон Бок то­гда ла­ко­нич­но за­пи­сал: «Се­го­дня утром 10-я тан­ко­вая ди­ви­зия вы­шла к Вязь­ме с во­сточ­но­го на­прав­ле­ния. По­до­шла и 2-я тан­ко­вая ди­ви­зия, за­мкнув коль­цо окру­же­ния во­круг глав­ных сил русских». В «Вя­зем­ском кот­ле» ока­за­лись 16, 19 и 20-я ар­мии За­пад­но­го фрон­та, 24 и 32-я ар­мии Ре­зерв­но­го фрон­та. Все­го же в окру­же­нии под Брян­ском и Вязь­мой ока­за­лись во­семь из 15 со­вет­ских ар­мий, дер­жав­ших фронт на За­пад­ном стра­те­ги­че­ском на­прав­ле­нии, еще пять ар­мий вы­бы­ли из строя, утра­тив свою бое­спо­соб­ность из-за огром­ных по­терь, прак­ти­че­ски раз­гром­ле­ны. Да что ар­мии, фак­ти­че­ски пе­ре­ста­ли су­ще­ство­вать как опе­ра­тив­но-стра­те­ги­че­ские объ­еди­не­ния сра­зу три со­вет­ских фрон­та – Брян­ский, За­пад­ный и Ре­зерв­ный. В со­вет­ской обо­роне воз­ник­ла страш­ная зи­я­ю­щая брешь в 500 ки­ло­мет­ров ши­ри­ной, ко­то­рую нечем бы­ло за­крыть: войск перед Моск­вой не оста­лось и до­ро­га на нее, ка­за­лось, бы­ла от­кры­та. Это бы­ла ка­та­стро­фа, и Ста­лин то­гда при­шел к вы­во­ду: Моск­ву не удер­жать. Впро­чем, на вся­кий слу­чай со­лом­ку под­сти­ла­ли за­го­дя: еще 8 ок­тяб­ря 1941 го­да Го­су­дар­ствен­ный Ко­ми­тет Обо­ро­ны (ГКО) – чи­тай, Ста­лин – при­нял ре­ше­ние, что при небла­го­при­ят­ном раз­ви­тии си­ту­а­ции Моск­ву при­дет­ся оста­вить. В тот же день за под­пи­сью Ста­ли­на по­яви­лось и сек­рет­ное рас­по­ря­же­ние: со­ста­вить спис­ки пред­при­я­тий, ко­то­рые нуж­но за­ми­ни­ро­вать и взо­рвать в слу­чае, ес­ли в го­род вой­дут вра­же­ские вой­ска. 15 ок­тяб­ря 1941 го­да, ко­гда мас­шта­бы ка­та­стро­фы ста­ли оче­вид­ны, Ста­лин сво­ей ру­кой крас­ным ка­ран­да­шом внес прав­ки в на­спех за­го­тов­лен­ный про­ект по­ста­нов­ле­ния ГКО «Об эва­ку­а­ции сто­ли­цы СССР г. Моск­вы» и под­пи­сал его. До­ку­мент пред­на­зна­чал­ся пре­дель­но уз­ко­му кру­гу лиц: су­дя по ру­ко­пис­ным по­мет­кам на нем, по­ми­мо са­мо­го Ста­ли­на, в пол­ном объ­е­ме его по- лу­чи­ли лишь Лав­рен­тий Бе­рия, Вя­че­слав Мо­ло­тов и Ла­зарь Ка­га­но­вич, а на­чаль­ник Ге­не­раль­но­го шта­ба РККА Бо­рис Шапошников, пер­вый сек­ре­тарь Мос­ков­ско­го об­ко­ма и гор­ко­ма пар­тии Александр Щер­ба­ков и нар­ком Во­ен­но-мор­ско­го фло­та Ни­ко­лай Куз­не­цов мог­ли озна­ко­мить­ся лишь с тем, как при­пи­са­но от ру­ки, «что их ка­са­ет­ся». До­ку­мент гла­сил: «Вви­ду небла­го­по­луч­но­го по­ло­же­ния в рай­оне Мо­жай­ской обо­ро­ни­тель­ной ли­нии, Го­су­дар­ствен­ный ко­ми­тет обо­ро­ны по­ста­но­вил: 1. По­ру­чить т. Мо­ло­то­ву за­явить ино­стран­ным мис­си­ям, что­бы они се­го­дня же эва­ку­и­ро­ва­лись в г. Куй­бы­шев. (НКПС – т. Ка­га­но­вич обес­пе­чи­ва­ет свое­вре­мен­ную по­да­чу со­ста­вов для мис­сий, а НКВД – т. Бе­рия ор­га­ни­зу­ет их охра­ну). 2. Се­го­дня же эвакуировать Пре­зи­ди­ум Вер­хов­но­го Со­ве­та, а так­же Пра­ви­тель­ство во гла­ве с за­ме­сти­те­лем пред­се­да­те­ля СНК т. Мо­ло­то­вым (т. Ста­лин эва­ку­и­ру­ет­ся зав­тра или позд­нее, смот­ря по об­ста­нов­ке). 3. Немед­лен­но эва­ку­и­ро­вать­ся ор­га­нам Нар­ко­ма­та Обо­ро­ны и Нар­ком­во­ен­мо­ра (впи­са­но ру­кой Ста­ли­на. – Прим. ред.) в г. Куй­бы­шев, а ос­нов­ной груп­пе Ген­шта­ба – в Ар­за­мас. 4. В слу­чае по­яв­ле­ния войск про­тив­ни­ка у во­рот Моск­вы по­ру­чить НКВД – т. Бе­рия и т. Щер­ба­ко­ву про­из­ве­сти взрыв пред­при­я­тий, скла­дов и учре­жде­ний, ко­то­рые нель­зя бу­дет эвакуировать, а так­же все элек­тро­обо­ру­до­ва­ние мет­ро (ис­клю­чая во­до­про­вод и ка­на­ли­за­цию). Пред­се­да­тель Го­су­дарст. Ко­ми­те­та Обо­ро­ны И. Ста­лин. 15.10.41»

Ди­пло­ма­ти­че­ские мис­сии вы­еха­ли из Моск­вы тем же ве­че­ром, то­гда же по­тя­ну­лись в Куй­бы­шев и пра­ви­тель­ствен­ные эше­ло­ны с чи­нов­ни­ка­ми ап­па­ра­та ЦК ВКП(б), нар­ко­ма­тов, ап­па­ра­та Вер­хов­но­го Со­ве­та, Ис­пол­ко­ма Ко­мин­тер­на; убы­ли в Куй­бы­шев чле­ны По­лит­бю­ро Во­ро­ши­лов, Ка­ли­нин, Ан­дре­ев… Ве­че­ром 15 ок­тяб­ря 1941 го­да Со­в­ин­форм­бю­ро пе­ре­да­ло со­об­ще­ние, что на За­пад­ном на­прав­ле­нии положение ухуд­ши­лось, а на од­ном из участ­ков обо­ро­на про­рва­на и с утра 16 ок­тяб­ря 1941 го­да в сто­ли­це во­ца­ри­лась ужа­са­ю­щая па­ни­ка. Из го­ро­да устре­мил­ся по­ток пар­тий­ных чи­нов­ни­ков: бе­жа­ли ап­па­рат­чи­ки гор­ко­ма и об­ко­ма пар­тии, рай­ко­мов, ру­ко­во­ди­те­ли все­воз­мож­ных пред­при­я­тий. Па­ни­ку по­до­гре­ло за­кры­тие мет­ро, где де­мон­ти­ро­ва­ли обо­ру­до­ва­ние, го­то­вя его к уни­что­же­нию. Пол­ный ха­ос во­ца­рил­ся да­же в свя­тая свя­тых – зда­ни­ях ЦК ВКП(б) на Ста­рой пло­ща­ди: ап­па­рат­чи­ки бе­жа­ли, бро­сив все, да­же не уни­что­жив огром­ный мас­сив сек­рет­ной до­ку­мен­та­ции, оста­вив всю кар­то­те­ку. В па­ни­ке бы­ли и обыч­ные моск­ви­чи: ни­кто не удо­су­жил­ся со­об­щить жи­те­лям, что во­об­ще про­ис­хо­дит, а уж о пла­но­мер­ной эва­ку­а­ции на­се­ле­ния не шло и ре­чи. К то­му вре­ме­ни уже от­пра­ви­ли в Куй­бы­шев и весь ста­лин­ский гар­де­роб, три его ав­то­мо­би­ля, биб­лио­те­ку, сам же Ста­лин дей­стви­тель­но на­ме­ре­вал­ся 16 ок­тяб­ря 1941 го­да по­ки­нуть Моск­ву на спе­ци­аль­ном и уже по­дан­ном по­ез­де. Но, как из­вест­но, он так и не уехал. По­те­ря Моск­вы бы­ла бы фа­таль­на для всей си­сте­мы управ­ле­ния: все бы­ло за­мкну­то на Моск­ву, на Кремль и лич­но на то­ва­ри­ща Ста­ли­на. Изъ­я­тие, да­же на вре­мя, мос­ков­ско­го зве­на неиз­беж­но ве­ло бы к кол­лап­су управ­ле­ния всей стра­ны. Зна­че­ние же Мос­ков­ско­го же­лез­но­до­рож­но­го уз­ла, во­об­ще мос­ков­ско­го транс­порт­но­го уз­ла и во­все труд­но пе­ре­оце­нить: его за­хват пре­се­кал всю си­сте­му пе­ре­во­зок. Да­ле­ко не слу­чай­но ко­ман­ду­ю­щий груп­пой ар­мий «Центр» фон Бок за­пи­сал в те дни в сво­ем днев­ни­ке, что «боль­шая часть раз­ветв­лен­ной же­лез­но­до­рож­ной се­ти во­круг Моск­вы все еще на­хо­дит­ся в их ру­ках. И это очень пло­хо!». Прав­да, нем­цы и не со­би­ра­лись брать Моск­ву штур­мом: «Фю­рер за­пре­тил нам вхо­дить в Моск­ву», – за­пи­сал в сво­ем днев­ни­ке все тот же фон Бок. И уточ­нил: «Фю­рер при­ка­зал за­пе­ча­тать го­род в пре­де­лах Ок­тябрь­ской же­лез­ной до­ро­ги». Но как за­хват Моск­вы, так и «все­го лишь» ее окру­же­ние и от­се­че­ние от осталь­ной стра­ны раз­ры­ва­ли все ком­му­ни­ка­ции в ев­ро­пей­ской ча­сти СССР, что неиз­беж­но ве­ло бы к пол­но­му рас­па­ду фрон­та как та­ко­во­го. Не го­во­ря уже про мо­раль­ный ас­пект ве­сти, что Ста­лин бе­жал из Крем­ля… Па­ни­ка 16 ок­тяб­ря 1941 го­да на­гляд­но по­ка­за­ла, что в Москве не бу­дет ге­ро­и­че­ских сра­же­ний за каж­дый дом и за каж­дую ули­цу: тол­пы ма­ро­де­ров гро­мят ма­га­зи­ны и скла­ды, де­мо­ра­ли­зо­ван­ное на­се­ле­ние ду­ма­ет толь­ко о сво­ем спа­се­нии. Да и неко­му бы­ло сра­жать­ся – войск в го­ро­де прак­ти­че­ски нет. Ста­ли­на труд­но об­ви­нять в на­ли­чии лич­ной храб­ро­сти и от­ва­ги, ско­рее уж на­обо­рот. Но, как ма­те­рый и опыт­ный по­ли­тик, ка­ко­вым он, без­услов­но, был, Ста­лин имен­но в тот день яс­но по­нял: за Моск­вой для него ме­ста нет – лич­но для него, как во­ждя. И хо­тя на под­сту­пах к за­пас­ной сто­ли­це, Куй­бы­ше­ву, уже был соз­дан мощ­ный дол­го­вре­мен­ный обо­ро­ни­тель­ный рай­он, Сталину са­дить­ся в от­бы­ва­ю­щий ту­да по­езд бы­ло ни­как нель­зя. Сто­ит ему по­ки­нуть го­род, яв­ляв­ший­ся со­сре­до­то­чи­ем всех ни­тей вла­сти, как он по­чти неза­мед­ли­тель­но те­ря­ет все: и власть – над пар­ти­ей, ар­ми­ей, гос­бе­зо­пас­но­стью, во­об­ще над стра­ной, да и са­му жизнь – то­же. Сда­чи Моск­вы ему лич­но не пе­ре­жить – ли­бо са­ми же то­ва­ри­щи по По­лит­бю­ро вмиг и при­ре­жут, ли­бо, в чем он то­же мог не со­мне­вать­ся, ему с пре­ве­ли­ким удо­воль­стви­ем от­кру­тят го­ло­ву во­ен­ные. Воз­мож­но, окон­ча­тель­ной и яс­ной кри­стал­ли­за­ции этой мыс­ли, это­го по­ни­ма­ния как раз и по­спо­соб­ство­ва­ла та страш­ная и по­зор­ная па­ни­ка, что во­ца­ри­лась в Москве 16 ок­тяб­ря 1941 го­да. Имен­но то­гда он мог на­гляд­но убе­дить­ся в том, сколь эфе­мер­на его власть и сколь нена­деж­на глав­ная ее опо­ра – пар­тий­ный ап­па­рат: сто­и­ло ап­па­рат­чи­кам уда­рить­ся в бег­ство, и все по­сы­па­лось в тар­та­ра­ры. По­то­му Ста­лин так и не эва­ку­и­ро­вал­ся «ни зав­тра или позд­нее, смот­ря по об­ста­нов­ке», при­няв, быть мо­жет, са­мое глав­ное ре­ше­ние сво­ей жиз­ни.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.