НЕ ЗЛО­ДЕЙ И НЕ ДОБ­РЯК

Крем­лёв­ско­му дол­го­жи­те­лю Ми­ко­я­ну не уда­ва­лось от­вер­теть­ся от тя­жё­лых ре­ше­ний

Sovershenno Sekretno - - РАССЕКРЕЧЕНО - Вла­ди­мир ВО­РО­НОВ

25 но­яб­ря 2015 го­да ис­пол­ня­ет­ся 120 лет со дня рож­де­ния Ана­ста­са Ми­ко­я­на, од­но­го из «же­лез­ных ста­лин­ских нар­ко­мов», су­мев­ше­го удер­жать­ся в выс­шем ру­ко­вод­стве стра­ны до се­ре­ди­ны 1960-х го­дов, а в со­ста­ве ЦК он и во­все был с 1923 по 1976 год. По по­во­ду че­го да­же хо­ди­ла такая шут­ка: «От Ильи­ча до Ильи­ча, без ин­фарк­та и па­ра­ли­ча».

Ми­ко­я­ну во­об­ще круп­но вез­ло: хо­тя он и был од­ним из пе­чаль­но зна­ме­ни­тых ба­кин­ских ко­мис­са­ров, ко­то­рых в сен­тяб­ре 1918 го­да вы­вез­ли из Ба­ку в Крас­но­водск и рас­стре­ля­ли, но, в от­ли­чие от 25 дру­гих сво­их то­ва­ри­щей в этот рас­стрель­ный спи­сок не по­пал. Су­мел он увер­нуть­ся и от мо­ло­ха ста­лин­ских ре­прес­сий, а на фоне сво­их кол­лег по крем­лёв­ско­му аре­о­па­гу он да­же счи­тал­ся уме­рен­ным и ед­ва ли не доб­ряч­ком. Хо­тя это да­ле­ко не так: за­пис­ным зло­де­ем он, ко­неч­но, не был, од­на­ко и сто­рон­ним на­блю­да­те­лем с чи­сты­ми ру­ка­ми его на­звать ни­как нель­зя, кро­ви на его ру­ках бы­ло мно­го. О чём сви­де­тель­ству­ют так на­зы­ва­е­мые ста­лин­ские рас­стрель­ные спис­ки, по край­ней ме­ре на вось­ми из ко­то­рых со­хра­нил­ся утвер­ди­тель­ный ав­то­граф Ми­ко­я­на, мно­же­ство дру­гих за­ви­зи­ро­ва­но им не соб­ствен­но­руч­но, а, как то­гда прак­ти­ко­ва­лось, «ди­стан­ци­он­ным» опро­сом вкру­го­вую. Как гла­сит да­ти­ро­ван­ная 22 де­каб­ря 1988 го­да за­пис­ка Ко­мис­сии По­лит­бю­ро ЦК КПСС по до­пол­ни­тель­но­му изу­че­нию ма­те­ри­а­лов, свя­зан­ных с ре­прес­си­я­ми, имев­ши­ми ме­сто в пе­ри­од 1930–1940-х и на­ча­ла 1950-х го­дов, «пря­мую от­вет­ствен­ность за уча­стие в мас­со­вых ре­прес­си­ях несёт А. И. Ми­ко­ян. С его санк­ции бы­ли аре­сто­ва­ны сот­ни ра­бот­ни­ков си­сте­мы Нар­ком­пи­ще­про­ма, Нар­ком­вне­ш­тор­га СССР. Ми­ко­ян не толь­ко да­вал санк­ции на арест, но и сам вы­сту­пал ини­ци­а­то­ром аре­стов. Так, в пись­ме на имя Ежо­ва от 15 июля 1937 го­да он пред­ла­гал осу­ще­ствить ре­прес­сии в от­но­ше­нии ря­да ра­бот­ни­ков Все­со­юз­но­го на­уч­но­ис­сле­до­ва­тель­ско­го ин­сти­ту­та рыб­но­го хо­зяй­ства и оке­а­но­гра­фии Нар­ком­пи­ще­про­ма СССР». Ана­ло­гич­ные представления де­ла­лись Ми­ко­я­ном и в от­но­ше­нии ра­бот­ни­ков ря­да ор­га­ни­за­ций Вне­ш­тор­га СССР. Осе­нью 1937 го­да Ми­ко­ян вы­ез­жал в Ар­ме­нию для про­ве­де­ния чистки пар­тий­ных и го­су­дар­ствен­ных ор­га­нов этой рес­пуб­ли­ки от «вра­гов на­ро­да». В ре­зуль­та­те этой кам­па­нии по­гиб­ли сот­ни и ты­ся­чи кад­ров пар­тий­ных, со­вет­ских ра­бот­ни­ков. Ми­ко­я­на в той по­езд­ке со­про­вож­да­ли Ма­лен­ков и груп­па ра­бот­ни­ков НКВД. Ре­зуль­та­том непо­сред­ствен­ной де­я­тель­но­сти Ми­ко­я­на и Ма­лен­ко­ва был арест 1365 ком­му­ни­стов. Ми­ко­ян воз­глав­лял ко­мис­сию по об­ви­не­нию в контр­ре­во­лю­ци­он­ной де­я­тель­но­сти вид­ных чле­нов пар­тии. Он, в част­но­сти, вме­сте с Ежо­вым был до­клад­чи­ком на фев­раль­ско-мар­тов­ском Пле­ну­ме ЦК ВКП(б) по де­лу Бу­ха­ри­на (1937). Имен­но Ми­ко­ян вы­сту­пал от име­ни По­лит­бю­ро ЦК ВКП(б) на тор­же­ствен­ном ак­ти­ве НКВД, по­свя­щен­ном 20-ле­тию ор­га­нов ВЧК–ГПУ–НКВД. По­сле вос­хва­ле­ния де­я­тель­но­сти Ежо­ва Ми­ко­ян за­кон­чил свой до­клад сло­ва­ми: «Слав­но по­ра­бо­та­ло НКВД за это вре­мя!» – имея в ви­ду 1937 год… Соб­ствен­но, это и под­твер­жда­ет до­ку­мент за № 60349, под­пи­сан­ный 22 сен­тяб­ря 1937 го­да нар­ко­мом внут­рен­них дел СССР Ге­не­раль­ным ко­мис­са­ром го­су­дар­ствен­ной без­опас­но­сти Ни­ко­ла­ем Ежо­вым и ад­ре­со­ван­ный «сек­ре­та­рю ЦК ВКП(б) тов. Ста­ли­ну»: «Тов. Ми­ко­ян про­сит, в це­лях очист­ки Ар­ме­нии от ан­ти­со­вет­ских эле­мен­тов, раз­ре­шить до­пол­ни­тель­но рас­стре­лять 700 че­ло­век из даш­на­ков и про­чих ан­ти­со­вет­ских эле­мен­тов. Пред­ла­гаю рас­стре­лять до­пол­ни­тель­но 1500 че­ло­век, а все­го с ра­нее утвер­ждён­ной циф­рой 2000 че­ло­век». Су­дя по раз­ма­ши­сто по­став­лен­ной на­ис­ко­сок одоб­ри­тель­ной ста­лин­ской за­го­гу­лине – «За» – и его же под­пи­си, у во­ждя воз­ра­же­ний прось­ба т. Ми­ко­я­на не встре­ти­ла. Рав­но как и у та­ких то­ва­ри­щей, как чле­ны По­лит­бю­ро Вя­че­слав Молотов (пред­се­да­тель Со­ве­та на­род­ных ко­мис­са­ров СССР), Ла­зарь Ка­га­но­вич (сек­ре­тарь ЦК и нар­ком пу­тей со­об­ще­ния СССР), Ми­ха­ил Ка­ли­нин (пред­се­да­тель ЦИК СССР) и Влас Чу­барь (нар­ком фи­нан­сов СССР). Их под­пи­сей нет, но, как сле­ду­ет из сек­ре­тар­ской при­пис­ки сле­ва от тек­ста «про­ше­ния», они опро­ше­ны, ско­рее все­го, по те­ле­фо­ну, и еди­но­душ­но вы­ра­зи­ли своё со­гла­сие. Хо­тя, ко­неч­но, до­ку­мент вы­гля­дит несколь­ко небреж­но. Так, его текст на­пе­ча­тан на обо­рот­ной сто­роне клас­си­че­ско­го блан­ка шиф­ров­ки ЦК ВКП(б), слов­но в НКВД СССР сво­их блан­ков не бы­ло. На этом ос­но­ва­нии неко­то­рые ис­сле­до­ва­те­ли считают до­ку­мент фаль­шив­кой, од­на­ко его ар­хив­ная ат­ри­бу­ти­ка вполне кон­крет­на. Под­лин­ник на­хо­дит­ся на хра­не­нии в Рос­сий­ском го­су­дар­ствен­ном ар­хи­ве со­ци­аль­но-по­ли­ти­че­ской ис­то­рии (РГАСПИ), быв­шем Цен­траль­ном пар­тий­ном ар­хи­ве Ин­сти­ту­та марк­сиз­ма-ле­ни­низ­ма при ЦК КПСС: фонд 17, опись 166, де­ло 580, лист 10. Что же ка­са­ет­ся «небреж­но­сти» и «непра­виль­ной» бу­ма­ги, то ис­сле­до­ва­те­ли уже дав­но от­ме­ти­ли, что это весь­ма ха­рак­тер­но для Ежо­ва: це­лый ряд его со­про­во­ди­тель­ных за­пи­сок Ста­ли­ну со­став­лен небреж­но, на- спех, под­час да­же на клоч­ках бу­ма­ги, и но­сит не слиш­ком офи­ци­аль­ный ха­рак­тер. Ис­поль­зо­ва­ние же Ежо­вым по­рой для та­ко­го ро­да до­ку­мен­тов обо­рот­ной сто­ро­ны шиф­ро­вок име­ло свой смысл. Ес­ли мы взгля­нем на ли­це­вую сто­ро­ну лю­бо­го та­ко­го ти­по­во­го блан­ка, то уви­дим там не толь­ко гриф «Стро­го сек­рет­но. Сня­тие ко­пий вос­пре­ща­ет­ся», но и пре­дель­но жёст­кое «Под­ле­жит воз­вра­ту в 48 час.», ря­дом – ссыл­ка на со­от­вет­ству­ю­щее ре­ше­ние По­лит­бю­ро, ещё от 6 мая 1927 го­да. Так что для Ежо­ва не бы­ло ни­ка­ко­го кри­ми­на­ла в том, что­бы на­пе­ча­тать своё по­сла­ние во­ждю на обо­рот­ной сто­роне бу­ма­ги, ко­то­рая всё рав­но под­ле­жа­ла сроч­но­му воз­вра­ту в ап­па­рат Ста­ли­на. Схе­ма от­ла­жен­ная и при­выч­ная, хо­тя де­таль­но ре­кон­стру­и­ро­вать са­му внут­рен­нюю про­це­ду­ру рас­смот­ре­ния и утвер­жде­ния этих расстрельных спис­ков и бу­маг чле­на­ми По­лит­бю­ро, как по­ла­га­ют ис­сле­до­ва­те­ли «Ме­мо­ри­а­ла», се­го­дня прак­ти­че­ски невоз­мож­но. Оче­вид­но лишь то, что де­ла­лось это ке­лей­но, в нефор­маль­ной об­ста­нов­ке. Но все­гда со­блю­дал­ся ре­жим стро­жай­шей сек­рет­но­сти, так что ни­ка­ких слу­чай­ных сви­де­те­лей этой «тон­кой» ра­бо­ты не бы­ло, да и быть не мог­ло. Рас­смот­ре­ние и утвер­жде­ние та­ких спис­ков в про­то­ко­лах за­се­да­ний По­лит­бю­ро не фик­си­ро­ва­лось и в ви­де ре­ше­ний не оформ­ля­лось, а в де­ло­про­из­вод­ство По­лит­бю­ро они и во­все не по­па­да­ли, посколь­ку их воз­вра­ща­ли в НКВД. В об­щем-то, Ми­ко­ян был не са­мым худ­шим из ста­лин­ских нар­ко­мов и уж яв­но не при­над­ле­жал к чис­лу са­мых ини­ци­а­тив­ных по ча­сти ре­прес­сий, на фи­ни­ше прав­ле­ния Ста­ли­на сам по­пал в опа­лу, а по­сле его смер­ти был сре­ди тех, кто ра­то­вал за осво­бож­де­ние от преж­них по­ряд­ков. Но всё мог­ло быть ина­че: в кон­це то­го же 1937 го­да «Ста­лин пред­ло­жил мо­е­му от­цу стать нар­ко­мом НКВД, – пи­шет сын Ми­ко­я­на Сте­пан, – но он ка­те­го­ри­че­ски от­ка­зал­ся». На­сколь­ко ка­те­го­ри­чен был тот от­каз на де­ле, нам по­ка не да­но знать, но оста­ёт­ся фак­том: при­ми то­гда Ми­ко­ян это пред­ло­же­ние, его зем­ной путь ока­зал­ся бы мно­го ко­ро­че. Да и па­мять о нём бы­ла бы со­вер­шен­но иной. Сте­пан Ми­ко­ян ссы­ла­ет­ся на та­кой при­ме­ча­тель­ный эпи­зод: на од­ной из встреч со ста­ры­ми то­ва­ри­ща­ми Ана­стас Ми­ко­ян рез­ко от­ре­а­ги­ро­вал не недо­воль­ство неко­то­рых тем, что раз­го­вор за­шёл про ре­а­би­ли­та­цию ре­прес­си­ро­ван­ных: «Да, мы дей­стви­тель­но рас­тя­ну­ли ре­а­би­ли­та­цию на мно­гие го­ды вме­сто то­го, что­бы, раз при­знав­шись в сво­ей ошиб­ке, ре­а­би­ли­ти­ро­вать всех сра­зу. По­че­му же мы это­го не сде­ла­ли? Я го­во­рю «мы», имея в ви­ду и лич­но се­бя… Так по­че­му мы разыг­ры­ва­ли ак­ты «ре­а­би­ли­та­ции» вме­сто то­го, что­бы оправ­дать всех сра­зу? По­че­му устра­и­ва­ли ви­ди­мость су­деб­но­го раз­би­ра­тель­ства при оправ­да­нии? По­то­му что, ес­ли бы мы по­сту­пи­ли ина­че, ес­ли бы по­сту­пи­ли по со­ве­сти, наш на­род окон­ча­тель­но уве­рил­ся бы, что мы – мер­зав­цы! Мер­зав­цы!.. То есть те, кем и бы­ли мы на са­мом де­ле!» Прон­зи­тель­ная ис­по­ведь, но в сме­лой по­пыт­ке чест­но взгля­нуть на се­бя и свой путь Ана­ста­су Ива­но­ви­чу не от­ка­жешь…

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.