Пись­ма из Про­шло­го

Этой осе­нью экс­пе­ди­ция Ин­сти­ту­та ар­хео­ло­гии РАН при рас­коп­ках в За­ря­дье об­на­ру­жи­ла четв¸ртую мос­ков­скую бе­ре­стя­ную гра­мо­ту

Sovershenno Sekretno - - ИСТОРИЯ - Дмитрий РуД­НЕв

Как-то так по­лу­чи­лось, что в Рос­сии вот уже несколь­ко ве­ков бы­ту­ет мнение, что всё са­мое ин­те­рес­ное, оше­лом­ля­ю­щее и за­га­доч­ное со ста­ро­дав­них вре­мён на­хо­дит­ся за пре­де­ла­ми на­шей стра­ны. Древ­ние пи­ра­ми­ды – это Еги­пет, Пар­фе­нон – Гре­ция, зам­ки там­пли­е­ров – Франция. Сто­ит толь­ко ска­зать сло­во «Ир­лан­дия», как тут же пред­став­ля­ешь: в туск­лом лун­ном све­те из ту­ма­на зе­ле­ных холмов гроз­но вы­ез­жа­ют та­ин­ствен­ные «всад­ни­ки Си­дов». А Рос­сия? Ну, си­де­ли семь­сот лет на­зад зам­ше­лые бородатые му­жи­ки над ло­хан­ка­ми с ква­ше­ной ка­пу­стой, мор­га­ли ва­силь­ко­вы­ми гла­за­ми, стро­и­ли де­ре­вян­ные го­род­ки, от ко­то­рых оста­лись еле за­мет­ные ва­лы да кур­га­ны, и всё. Но на са­мом де­ле сред­не­ве­ко­вое ма­те­ри­аль­ное насле­дие на­ших пред­ков по­ра­жа­ет на­столь­ко, что по­рой на­чи­на­ет ка­зать­ся, что на­ша по­чти что ты­ся­че­лет­няя ис­то­рия растёт пря­мо из тра­вы.

Од­но из глав­ных со­бы­тий, пол­но­стью пе­ре­вер­нув­ших на­ше пред­став­ле­ние о ми­ре русского Сред­не­ве­ко­вья, про­изо­шло 26 июня 1951 го­да в Ве­ли­ком Нов­го­ро­де. Там, на Не­рев­ском ар­хео­ло­ги­че­ском рас­ко­пе, бы­ла впер­вые об­на­ру­же­на бе­ре­стя­ная гра­мо­та. Се­го­дня она но­сит гор­дое на­зва­ние «Нов­го­род­ская № 1». На до­воль­но боль­шом, но силь­но изо­рван­ном, как го­во­рят археологи, фраг­мен­ти­ро­ван­ном кус­ке бе­ре­сты, не­смот­ря на по­вре­жде­ния, до­воль­но уве­рен­но про­чи­ты­вал­ся текст о том, ка­кие до­хо­ды с ря­да сёл долж­ны по­лу­чить некие Ти­мо­фей и Фома. Как это ни стран­но, пер­вые бе­ре­стя­ные гра­мо­ты не про­из­ве­ли ни в оте­че­ствен­ной, ни в ми­ро­вой на­у­ке сен­са­ции. С од­ной сто­ро­ны, это име­ет своё объ­яс­не­ние: со­дер­жа­ние пер­вых най­ден­ных гра­мот очень скуч­но. Это де­ло­вые за­пис­ки, кто ко­му что дол­жен и с ко­го что при­чи­та­ет­ся. С дру­гой сто­ро­ны, объ­яс­нить не­вы­со­кий ин­те­рес со сто­ро­ны на­у­ки к этим до­ку­мен­там труд­но, прак­ти­че­ски невоз­мож­но. По­ми­мо то­го что в том же, 1951 го­ду нов­го­род­ская ар­хео­ло­ги­че­ская экс­пе­ди­ция на­шла ещё де­вять та­ких до­ку­мен­тов, а в сле­ду­ю­щем, 1952 го­ду первую бе­ре­стя­ную гра­мо­ту на­шли уже в Смо­лен­ске. Один этот факт сви­де­тель­ство­вал о том, что оте­че­ствен­ные археологи на­хо­дят­ся на по­ро­ге гран­ди­оз­но­го от­кры­тия, мас­шта­бы ко­то­ро­го оце­нить невоз­мож­но. На се­го­дняш­ний день в од­ном толь­ко Нов­го­ро­де най­де­но по­чти 1070 бе­ре­стя­ных гра­мот. Как уже бы­ло ска­за­но, эти до­ку­мен­ты бы­ли об­на­ру­же­ны в Смо­лен­ске, сей­час их ко­ли­че­ство до­стиг­ло 16 штук. Сле­ду­ю­щим, по­сле Нов­го­ро­да, ре­корд­сме­ном ста­ла Ста­рая Рус­са, в ко­то­рой археологи об­на­ру­жи­ли 45 гра­мот. В Торж­ке их най­де­но 19, в Пс­ко­ве – 8, в Тве­ри – 5. В этом го­ду ар­хео­ло­ги­че­ская экс­пе­ди­ция Ин­сти­ту­та ар­хео­ло­гии РАН при рас­коп­ках в За­ря­дье, од­ном из ста­рей­ших рай­о­нов сто­ли­цы, об­на­ру­жи­ла чет­вёр­тую мос­ков­скую бе­ре­стя­ную гра­мо­ту. Все­го же гра­мо­ты най­де­ны в 12 древ­не­рус­ских го­ро­дах, два из ко­то­рых на­хо­дят­ся на тер­ри­то­рии Бе­ло­рус­сии, и один – на Укра­ине. По­ми­мо чет­вёр­той мос­ков­ской гра­мо­ты, в этом го­ду пер­вая бе­ре­стя­ная гра­мо­та бы­ла най­де­на в Во­лог­де. Ма­не­ра из­ло­же­ния в ней ко­рен­ным об­ра­зом от­ли­ча­ет­ся от нов­го­род­ской. Это го­во­рит о том, что в Во­лог­де су­ще­ство­ва­ла своя, са­мо­быт­ная тра­ди­ция эпи­сто­ляр­но­го жан­ра бе­ре­стя­ных по­сла­ний. На­коп­лен­ный опыт и зна­ния по­мог­ли учё­ным разо­брать этот до­ку­мент, но неко­то­рые мо­мен­ты в за­пис­ке – всё еще тай­на да­же для са­мых луч­ших спе­ци­а­ли­стов по древ­не­рус­ской эпи­гра­фи­ке.

«Этой на­ход­ки я ждал 20 лет!»

Прак­ти­че­ски каж­дая гра­мо­та – за­гад­ка. И за то, что по­сте­пен­но нам, жи­те­лям XXI ве­ка, от­кры­ва­ют­ся их тай­ны, за то, что мы слы­шим жи­вые го­ло­са на­ших пред­ков, мы долж­ны быть бла­го­дар­ны несколь­ким по­ко­ле­ни­ям учё­ных, за­ни­мав­ших­ся си­сте­ма­ти­за­ци­ей и рас­шиф­ров­кой бе­ре­стя­ных гра­мот. И, в первую оче­редь, здесь нуж­но ска­зать об Ар­те­мии Вла­ди­ми­ро­ви­че Ар­ци­хов­ском, ис­то­ри­ке и ар­хео­ло­ге, ор­га­ни­зо­вав­шем в 1929 го­ду нов­го­род­скую экс­пе­ди­цию. С 1925 го­да он це­ле­на­прав­лен­но за­ни­ма­ет­ся ар­хео­ло­ги­че­ски­ми рас­коп­ка­ми па­мят­ни­ков Древ­ней Ру­си, на­чи­ная с кур­га­нов вя­ти­чей По­доль­ско­го уез­да Мос­ков­ской гу­бер­нии и за­кан­чи­вая гран­ди­оз­ны­ми рас­коп­ка­ми Нов­го­ро­да и от­кры­ти­ем бе­ре­стя­ных гра­мот, за ко­то­рое он и по­лу­чил все­об­щее при­зна­ние. Со­хра­ни­лось кра­соч­ное опи­са­ние то­го мо­мен­та, ко­гда од­на из воль­но­на­ём­ных ра­бот­ниц, участ­во­вав­ших в рас­коп­ках, уви­дев на вы­ну­том из мок­рой поч­вы свит­ке бе­ре­сты бук­вы, от­нес­ла их на­чаль­ни­ку участ­ка, ко­то­рый про­сто оне­мел от неожи­дан­но­сти. Уви­дев­ший это Ар­ци­хов­ский, под­бе­жал, взгля­нул на на­ход­ку, и, пре­воз­мо­гая вол­не­ние, вос­клик­нул: «Пре­мия – сто руб­лей! Этой на­ход­ки я ждал два­дцать лет!» По­ми­мо то­го, что Артемий Ар­ци­хов­ский был по­сле­до­ва­тель­ным и прин­ци­пи­аль­ным ис­сле­до­ва­те­лем, он об­ла­дал и пе­да­го­ги­че­ским та­лан­том. И здесь до­ста­точ­но ска­зать од­но: уче­ни­ком Ар­ци­хов­ско­го был ака­де­мик Ва­лен­тин Янин. Ва­лен­тин Лав­рен­тье­вич пер­вым ввёл в на­уч­ный обо­рот бе­ре­стя­ные гра­мо­ты как ис­то­ри­че­ский ис­точ­ник. Это поз­во­ли­ло ему си­сте­ма­ти­зи­ро­вать де­неж­но-ве­со­вую си­сте­му до­мон­голь­ской Ру­си, про­сле­дить её эво­лю­цию и вза­и­мо­связь с те­ми же си­сте­ма­ми в дру­гих сред­не­ве­ко­вых го­су­дар­ствах. Так­же ака­де­мик Янин, опи­ра­ясь на ком­плекс ис­точ­ни­ков, в том чис­ле на бе­ре­стя­ные гра­мо­ты, вы­явил клю­че­вые прин­ци­пы управ­ле­ния фе­о­даль­ной рес­пуб­ли­кой, осо­бен­но­сти ве­че­во­го строя и ин­сти­ту­та по­сад­ни­ков, выс­ших долж­ност­ных лиц Нов­го­род­ско­го кня­же­ства. Но на­сто­я­щую ре­во­лю­цию в по­ни­ма­нии то­го, чем же на са­мом де­ле яв­ля­ют­ся бе­ре­стя­ные гра­мо­ты, сде­ла­ли не ис­то­ри­ки, а фи­ло­ло­ги. Имя ака­де­ми­ка Ан­дрея Ана­то­лье­ви­ча За­лиз­ня­ка сто­ит здесь на са­мом по­чёт­ном ме­сте. Для то­го, что­бы по­нять важ­ность от­кры­тия За­лиз­ня­ка, на­до учесть, что до от­кры­тия бе­ре­стя­ных гра­мот в фи­ло­ло­ги­че­ской на­у­ке, за­ни­мав­шей­ся древ­не­рус­ски­ми тек­ста­ми, бы­то­ва­ло пред­став­ле­ние, что все ис­точ­ни­ки, по ко­то­рым мы мо­жем что-ли­бо узнать о ли­те­ра­тур­ном язы­ке то­го вре­ме­ни, уже из­вест­ны и вряд ли мо­гут быть чем-то до­пол­не­ны. А до­ку­мен­тов, на­пи­сан­ных язы­ком, близ- ким к раз­го­вор­но­му, во­об­ще со­хра­ни­лись еди­ни­цы. К при­ме­ру, из­вест­ны лишь два та­ких до­ку­мен­та XII ве­ка. И вдруг вскры­ва­ет­ся це­лый пласт тек­стов, во­об­ще вы­хо­дя­щих за рамки то­го, что бы­ло из­вест­но учё­ным о язы­ке русского Сред­не­ве­ко­вья. И ко­гда ис­сле­до­ва­те­ли в 50–60-х го­дах про­шло­го ве­ка на­ча­ли рас­шиф­ро­вы­вать, ре­кон­стру­и­ро­вать и пе­ре­во­дить пер­вые бе­ре­стя­ные гра­мо­ты, у них сло­жи­лось пол­ное убеж­де­ние, что эти до­ку­мен­ты на­пи­са­ны как по­па­ло. То есть их ав­то­ры пу­та­ли бук­вы, до­пус­ка­ли ка­кие угод­но ошиб­ки и не име­ли представления об ор­фо­гра­фии. На­столь­ко язык бе­ре­стя­ных гра­мот от­ли­чал­ся от пре­крас­но изу­чен­но­го, на тот мо­мент, вы­со­ко­го, ли­те­ра­тур­но­го и бо­го­слу­жеб­но­го сти­ля Древ­ней Ру­си. Ан­дрей Ана­то­лье­вич до­ка­зал, что бе­ре­стя­ные гра­мо­ты на­пи­са­ны по стро­гим грам­ма­ти­че­ским пра­ви­лам. Ины­ми сло­ва­ми, он от­крыл бы­то­вой язык сред­не­ве­ко­во­го Нов­го­ро­да. И, как ни стран­но, уро­вень гра­мот­но­сти был на­столь­ко вы­сок, что находка гра­мо­ты с ор­фо­гра­фи­че­ской ошиб­кой ста­но­вит­ся на­сто­я­щим по­дар­ком для линг­ви­стов. А ценность та­ких оши­бок заключается в том, что со­вре­мен­ные ме­то­ди­ки поз­во­ля­ют ре­кон­стру­и­ро­вать осо­бен­но­сти умолк­нув­ше­го язы­ка. Са­мый три­ви­аль­ный при­мер. До­пу­стим, на­ша куль­ту­ра в од­но­ча­сье ис­чез­ла. Че­рез ты­ся­чу лет археологи на­хо­дят чу­дом со­хра­нив­ши­е­ся кни­ги на рус­ском язы­ке. Фи­ло­ло­гам уда­ёт­ся про­честь и пе­ре­ве­сти эти тек­сты. Но пись­мен­ный ис­точ­ник не да­ёт воз­мож­но­сти услы­шать ис­чез­нув­шую речь. И вдруг, на­хо­дит­ся уче­ни­че­ская тет­радь, в ко­то­рой на­пи­са­но сло­во «ка­ро­ва», «де­ри­во», «сон­це», «чё». И учё­ным тут же ста­но­вит­ся по­нят­ным, как мы го­во­ри­ли и чем от­ли­ча­лась на­ша ор­фо­гра­фия от фо­не­ти­ки.

Ри­сун­ки маль­чи­ка он­фи­ма

До от­кры­тия Ан­дрея За­лиз­ня­ка мы не пред­став­ля­ли уров­ня гра­мот­но­сти на Ру­си. Го­во­рить о том, что она бы­ла по­го­лов­ной, мы по­ка не име­ем пра­ва, но то, что она бы­ла рас­про­стра­не­на в го­раз­до бо­лее ши­ро­ких сло­ях на­се­ле­ния, чем ду­ма­ли пре­жде, уже до­ка­зан­ный факт. И об этом очень крас­но­ре­чи­во сви­де­тель­ству­ет гра­мо­та за но­ме­ром 687. Она да­ти­ру­ет­ся 60–80-ми го­да­ми XIV ве­ка. Это неболь­шой об­ры­вок гра­мо­ты, и, су­дя по то­му, что уда­лось про­чи­тать на ней спе­ци­а­ли­стам, это пись­мо-рас­по­ря­же­ние от му­жа к жене. В рас­шиф­ров­ке оно зву­чит сле­ду­ю­щим об­ра­зом: «…мас­ло се­бе ку­пи, а де­тям одеж­ду [ку­пи], [то­го-то – оче­вид­но, сы­на или дочь] от­дай гра­мо­те учить, а ко­ней…» Из это­го ла­ко­нич­но­го тек­ста мы ви­дим, что обу­че­ние гра­мо­те де­тей в те вре­ме­на бы­ло до­воль­но за­уряд­ным де­лом, сто­яв­шим в од­ном ря­ду с обыч­ны­ми бы­то­вы­ми по­ру­че­ни­я­ми. Бла­го­да­ря бе­ре­стя­ным гра­мо­там мы зна­ем, как де­ти сред­не­ве­ко­во­го Нов­го­ро­да учи­лись пи­сать. Так, в рас­по­ря­же­нии учё­ных есть два де­сят­ка бе­ре­стя­ных гра­мот и ри­сун­ков маль­чи­ка Он­фи­ма, дет­ство ко­то­ро­го при­шлось на се­ре­ди­ну XIII ве­ка. Он­фим уме­ет чи­тать, зна­ет, как пи­шут­ся бук­вы, уме­ет за­пи­сы­вать бо­го­слу­жеб­ные тек­сты со слу­ха. Есть до­воль­но ар­гу­мен­ти­ро­ван­ное пред­по­ло­же­ние, что в Древ­ней Ру­си, ре­бё­нок, обу­чав­ший­ся гра­мо­те, на­чи­нал пи­сать сна­ча­ла на це­рах, тон­ких де­ре­вян­ных до­щеч­ках, по­кры­тых тон­ким сло­ем вос­ка. Это бы­ло лег­че для нетвер­дой дет­ской ру­ки, и уже по­сле то­го, как уче­ник осво­ит эту на­у­ку, его обу­ча­ли вы­ца­ра­пы­вать сти­ло­сом бук­вы на бе­ре­сте. Имен­но эти пер­вые уро­ки Он­фи­ма до­шли до нас. Этот маль­чу­ган из XIII ве­ка, по всей ви­ди­мо­сти, был боль­шим ша­ло­па­ем, посколь­ку его про­пи­си бо­га­то при­прав­ле­ны раз­но­го ро­да ри­сун­ка­ми. В част­но­сти, бесподобен ав­то­порт­рет Он­фи­ма в об­ра­зе всадника, про­ты­ка­ю­ще­го ко­пьём по­вер­жен­но­го вра­га. О том, что в об­ра­зе бо­е­во­го удаль­ца маль­чиш­ка изоб­ра­зил се­бя, мы зна­ем по про­ри­со­ван­но­му спра­ва от всадника сло­ву «Он­фи­ме». За­кон­чив ху­до­же­ствен­ную ком­по­зи­цию, озор­ник буд­то спо­хва­тил­ся и вспом­нил, что во­об­ще-то этот ку­сок бе­ре­сты он по­лу­чил не для про­слав­ле­ния сво­их пред­сто­я­щих по­дви­гов, а для обу­че­ния гра­мо­те. И на остав­шем­ся ввер­ху неза­ри­со­ван­ном участ­ке он до­воль­но ко­ря­во и с про­пус­ка­ми вы­во­дит ал­фа­вит от А до К. Во­об­ще, имен­но бла­го­да­ря то­му, что Он­фим был бес­ша­баш­ным ша­лу­ном, та­кое ко­ли­че­ство его про­пи­сей до­шло до нас. По всей ви­ди­мо­сти, этот маль­чиш­ка од­на­жды ра­зом по­те­рял це­лую стоп­ку сво­их про­пи­сей на ули­це, так же, как неко­то­рые из нас, воз­вра­ща­ясь по до­ро­ге из шко­лы до­мой, те­ря­ли тет­рад­ки, учеб­ни­ки, а по­рой и порт­фе­ли це­ли­ком.

Стра­ни­ца нов­го­род­Ской пСал­ты­ри

Стра­ти­гра­фи­чеСкие Слои

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.