Путь

Гол­ки­пер «Бар­се­ло­ны» Марк-Ан­дре Тер Сте­ген в мат­че с «Сель­той» (2:2) впер­вые на­дел ка­пи­тан­скую по­вяз­ку. «ССФ» при­во­дит с неболь­ши­ми со­кра­ще­ни­я­ми очерк ThePlayersTribune.com, в ко­то­ром 25-лет­ний вра­тарь по­ве­дал о сво­ем фут­боль­ном пу­ти – от га­ра­жа ро­ди­те­лей

Sovetskiy Sport – Football - - ЛИЧНОСТЬ - Ан­дрей Мур­ник ПЕРЕВОД

РАСКВАШЕННЫЙ НОС

Это имен­но та при­чи­на, по ко­то­рой я стал вра­та­рем. Маль­чиш­ке, иг­рав­ше­му в во­ро­тах в дет­ской ко­ман­де мен­хен­глад­бах­ской «Бо­рус­сии», ко­гда нам бы­ло по де­сять лет, в каж­дом мат­че рас­ква­ши­ва­ли нос. Тре­нер нуж­дал­ся в ком-то еще, спо­соб­ном сто­ять в рам­ке, но же­ла­ю­щих не бы­ло. При­хо­ди­лось мне.

Сна­ча­ла я был на­па­да­ю­щим, лю­бил за­би­вать. Но вот за­нял ме­сто в во­ро­тах и… мне по­нра­ви­лось. Я не влю­бил­ся в это де­ло с пер­во­го взгля­да, но бы­ло при­ят­но. С каж­дым сле­ду­ю­щим ра­зом я чув­ство­вал се­бя все уют­нее. И парт­не­ры, и ро­ди­те­ли го­во­ри­ли, что у ме­ня хо­ро­шо по­лу­ча­ет­ся.

У нас был ма­лень­кий сад око­ло до­ма, но го­нять мяч там не раз­ре­ша­лось. Для иг­ры мы с мо­им стар­шим бра­том об­лю­бо­ва­ли га­раж. Я бил, брат сто­ял на во­ро­тах. Ко­гда мне бы­ло око­ло че­ты­рех лет, мой дед (или опа, как мы на­зы­ва­ем де­ду­шек в Гер­ма­нии) об­мол­вил­ся, что хо­чет устро­ить ме­ня в мест­ный клуб, «Бо­рус­сию». Он знал там ко­го-то, кто мог по­мочь.

Ме­ня взя­ли в ко­ман­ду. Ра­зу­ме­ет­ся, мно­го­му при­шлось на­учить­ся на пер­вой же тре­ни­ров­ке.

Как я уже го­во­рил, рань­ше иг­рал толь­ко в ма­лень­ком га­ра­же. Ко­гда вы бье­те в сте­ну, у мя­ча есть толь­ко один ад­ре­сат – тот, ко­то­рый вы ви­ди­те пе­ред со­бой, так? То есть сте­на. Вы бье­те в од­ном на­прав­ле­нии, и мяч всегда воз­вра­ща­ет­ся к вам. У ме­ня не бы­ло и мыс­ли о том, что у по­ля су­ще­ству­ют две сто­ро­ны, два на­прав­ле­ния.

И вот я по­лу­чил мяч, по­мчал­ся и услы­шал кри­ки ма­мы, ба­буш­ки и де­душ­ки. По­ду­мал: «Ух ты, ка­жет­ся, уже с пер­вых ка­са­ний я всех вос­хи­щаю».

Я за­би­ваю, и тут кто-то, сто­я­щий за во­ро­та­ми, го­во­рит: – Ты же не ту­да бе­жал!

Пер­вый гол – ко­мом.

ЗАПАХ ВОСПОМИНАНИЙ

О сво­ем де­душ­ке я мо­гу ска­зать вот что. Его ма­ши­на бы­ла без­уко­риз­нен­но чи­ста. Вне за­ви­си­мо­сти от мар­ки и мо­де­ли. Без еди­но­го пят­ныш­ка. Опа рань­ше ра­бо­тал в по­ли­ции гла­вой ан­ти­кор­руп­ци­он­но­го от­де­ла.

Я и опа бы­ли очень близ­ки. Ко­гда мы ез­ди­ли на тре­ни­ров­ку, на зад­нем си­де­нье ма­ши­ны ме­ня всегда до­жи­дал­ся неболь­шой свер­ток с вы­печ­кой из мест­ной кон­ди­тер­ской. И я ел в до­ро­ге. Ко­гда я вы­сту­пал на тур­ни­рах – не важ­но, как да­ле­ко от до­ма, – де­душ­ка и ба­буш­ка при­ез­жа­ли и при­во­зи­ли с со­бой что-ни­будь пе­ре­ку­сить для всей ко­ман­ды. Это бы­ли не ка­кие-то там доль­ки апель­си­на. Ино­гда де­душ­ка де­лал од­ну за­кус­ку – по­ми­до­ры и па­при­ку. Но ча­ще он ба­ло­вал раз­но­об­ра­зи­ем. Фрук­ты, ово­щи, до­маш­ний хлеб для всех нас.

В то вре­мя де­душ­ка ку­рил труб­ку, дым его та­ба­ка пах ва­ни­лью. По­том он бро­сил. Я сам ни­ко­гда не ку­рил, нена­ви­жу это. Но тот запах… Я люб­лю тот запах. Ни­ко­гда не ска­зал бы, что он при­ят­ный. Но так пах­нут мои вос­по­ми­на­ния. Он рас­ска­зы­вал мне о мно­гом – о том, что хо­ро­шо и что пло­хо, о том, ка­кие уро­ки пре­под­но­сит нам жизнь.

Обо всем, кро­ме фут­бо­ла. Это бы­ло един­ствен­ное, о чем я не же­лал го­во­рить. Ни­ко­гда не хо­тел, что­бы кто-ли­бо рас­ска­зы­вал мне, как на­до иг­рать. Дед знал это. Стран­но, но фут­бол – то, что я хо­тел по­знать са­мо­сто­я­тель­но.

Я ХО­ТЕЛ БЫТЬ ОДИН

Од­на­жды, ко­гда мне бы­ло 14 или 15, тре­нер се­рьез­но разо­злил­ся по­сле иг­ры. Не мо­гу вспом­нить, что я на­тво­рил, де­та­ли стер­лись из па­мя­ти. Про­сто пом­ню его злость, то, как я его рас­сер­дил. Пом­ню его, го­во­ря­ще­го по­сле мат­ча, да к то­му же пе­ред все­ми ре­бя­та­ми, на­сколь­ко я был плох. Так он со мной еще ни­ко­гда не раз­го­ва­ри­вал.

Я си­дел в ма­ми­ной ма­шине и пла­кал. Несколь­ко дней спу­стя при­шло по­ни­ма­ние. Я ду­мал: «Да, я пло­хо сыг­рал. И дол­жен со­гла­сить­ся с этим». Этот тре­нер точ­но знал, над чем мне нуж­но ра­бо­тать. Жест­ко он обо­шел­ся со мной? Ко­неч­но. Но, по прав­де, я в этом нуж­дал­ся. Мне был необ­хо­дим кто-то, по­ка­зы­ва­ю­щий, что мо­жет про­изой­ти, ко­гда я ста­ну про­фес­си­о­наль­ным иг­ро­ком. Я дол­жен был ста­но­вить­ся силь­нее во мно­гих ас­пек­тах.

Ду­маю, то­гда я по­нял, что нуж­но скон­цен­три­ро­вать­ся и се­рьез­но по­свя­тить се­бя фут­бо­лу. Я стал дей­стви­тель­но строг к са­мо­му се­бе. Не хо­тел го­во­рить с ма­те­рью или де­дом о фут­бо­ле. Хо­тел разо­брать­ся во всем сам. Стал бо­лее неза­ви­си­мым, чем рань­ше. Ко­гда мне ис­пол­ни­лось 15, уже мог во­дить ску­тер. Ска­зал де­ду, что ему не нуж­но со­про­вож­дать ме­ня каж­дый день. Хо­тел быть на тре­ни­ров­ке один. Для де­душ­ки это бы­ло тя­же­ло, но он со­гла­сил­ся.

ДВЕ ПРИЧИНЫ

Ко­гда в 2014 го­ду по­яви­лась воз­мож­ность ока­зать­ся в «Бар­се­лоне», при­нять это пред­ло­же­ние бы­ло очень труд­но. Мо­им ми­ром бы­ли се­мья и «Бо­рус­сия». Раз­ве мог я по­ки­нуть свой мир? Но я ре­шил­ся на транс­фер по двум при­чи­нам. Пер­вая – это, ко­неч­но, стиль иг­ры. Всегда ду­мал, что един­ствен­ная ко­ман­да, ку­да я хо­тел бы пе­рей­ти, – «Бар­се­ло­на». То, как она ра­бо­та­ет с мя­чом, да­ет мно­го воз­мож­но­стей про­явить се­бя гол­ки­пе­ру, лю­бя­ще­му иг­рать но­га­ми. Та­ко­му, как я.

Вто­рая при­чи­на по­яви­лась поз­же. Ко­гда я по­зна­ко­мил­ся с Ан­до­ни Су­би­сар­ре­той.

То­гда я и пред­ста­вить не мог, как силь­но он по­вли­я­ет на мое ре­ше­ние. Как толь­ко мы на­ча­ли го­во­рить, я уви­дел в Ан­до­ни со­вер­шен­но есте­ствен­ное уча­стие. Он рас­ска­зал о клу­бе, о его ис­то­рии, о сво­ем опы­те иг­ры в нем. Он го­во­рил мне, ка­ко­во это – пе­ре­ехать в но­вую ко­ман­ду и но­вый го­род. Он дал мне по­ни­ма­ние то­го, что та­кое «быть иг­ро­ком «Бар­се­ло­ны». Я уви­дел пе­ред со­бой при­ят­но­го и теп­ло от­но­ся­ще­го­ся ко мне че­ло­ве­ка.

Я но­шу цве­та «Бар­се­ло­ны» с гор­до­стью. Это для ме­ня боль­ше, чем фут­бол. Этот го­род, фа­на­ты клу­ба… Здесь ты ни­ко­гда не чув­ству­ешь се­бя оди­но­ким. Не по­лу­чит­ся уй­ти в се­бя. Ты не су­ме­ешь разо­брать­ся во всем са­мо­сто­я­тель­но.

«БОЛЬ­ШЕ, ЧЕМ КЛУБ»

Впер­вые ока­зав­шись в раз­де­вал­ке, по­ра­до­вал­ся то­му, что клуб од­но­вре­мен­но со мной под­пи­сал Ива­на Ра­ки­ти­ча. Он го­во­рил по-немец­ки и знал ис­пан­ский, по­сколь­ку иг­рал в «Се­ви­лье». Пер­вые ме­ся­цы Иван был мо­им пе­ре­вод­чи­ком.

Но я хо­тел об­щать­ся с пар­ня­ми ак­тив­нее, что­бы луч­ше по­ни­мать их. И с пер­во­го дня на­чал брать уро­ки ис­пан­ско­го. Мы го­во­рим, что мы – «боль­ше, чем клуб», и я, не пы­та­ясь пи­а­рить нас, все-та­ки под­твер­жу: это дей­стви­тель­но так. Есть здесь что-то… боль­шее.

«Бо­рус­сия» для ме­ня всегда бу­дет чем-то осо­бен­ным. Она оста­нет­ся ме­стом, где сфор­ми­ро­ва­лась моя карьера, ме­стом, ко­то­рое поз­во­ли­ло мне жить меч­той каж­до­го маль­чиш­ки – иг­рать на «Камп Ноу».

Пред­став­ля­е­те, опа ни­ко­гда не был на на­шем ста­ди­оне! По­сто­ян­но го­во­рю ему, что он дол­жен здесь по­бы­вать. И од­на­жды де­душ­ка со­бе­рет­ся в путь. Ес­ли уви­ди­те око­ло «Камп Ноу» че­ло­ве­ка по­чтен­но­го воз­рас­та, на­ре­за­ю­ще­го по­ми­до­ры и па­при­ку, знай­те: он все-та­ки при­е­хал.

ФО­ТО GETTYIMAGES.RU

Марк-Ан­дре Тер Сте­ген (в оран­же­вой фор­ме) уже чет­вер­тый се­зон за­щи­ща­ет во­ро­та «Бар­се­ло­ны».

ФО­ТО MUNDODEPORTIVO.COM

Юный Марк-Ан­дре де­ла­ет пер­вые ша­ги во вра­тар­ском ре­мес­ле.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.