НАФИ. ЧЕ­ЛО­ВЕК-ЛЕГЕНДА

Terskie Vedomosti - - NEWS - Ири­на БИБОЕВА По­сла­ние дру­зьям в стра­ну без­мол­вия (в со­кра­ще­нии)

Нафи Джу­сой­ты... Че­ло­век-легенда, че­ло­век-эпо­ха, пат­ри­арх со­вре­мен­ной осе­тин­ской ли­те­ра­ту­ры. По­эт, пуб­ли­цист, ли­те­ра­ту­ро­вед, пе­ре­вод­чик, глав­ный на­уч­ный со­труд­ник Юго-Осе­тин­ско­го на­уч­но-ис­сле­до­ва­тель­ско­го ин­сти­ту­та, док­тор фи­ло­ло­ги­че­ских на­ук, член-кор­ре­спон­дент Ака­де­мии на­ук Гру­зин­ской ССР, ла­у­ре­ат пре­мии им. К.Л. Хе­та­гу­ро­ва (РЮО), ла­у­ре­ат На­ци­о­наль­ной пре­мии «Яб­ло­ко нар­тов». Нафи Гри­го­рье­вич Джу­сой­ты внёс огром­ный вклад в ис­сле­до­ва­ние осе­тин­ско­го язы­ка, ли­те­ра­ту­ры, фольк­ло­ра.

2015 год был объ­яв­лен Го­дом Нафи Джу­сой­ты в Юж­ной Осе­тии, а в 2016 го­ду юго­осе­тин­ский бла­го­тво­ри­тель­ный фонд «Амонд» учре­дил на­ци­о­наль­ную ли­те­ра­тур­ную пре­мию име­ни вы­да­ю­ще­го­ся осе­тин­ско­го пи­са­те­ля для под­держ­ки та­лант­ли­вых ли­те­ра­то­ров, пи­шу­щих на осе­тин­ском язы­ке. 25 июня Нафи не ста­ло... По­хо­ро­нен в Юж­ной Осе­тии, в На­ци­о­наль­ном пан­теоне. Его име­нем на­зва­на звез­да во Все­лен­ной... Звез­да рас­по­ло­же­на не над Осе­ти­ей, не над За­кав­ка­зьем, а над Кав­ка­зом, по­то­му что он был сы­ном Кав­каз­ских гор. Офи­ци­аль­но звез­да под име­нем Нафи за­ре­ги­стри­ро­ва­на рос­сий­ской го­су­дар­ствен­ной кор­по­ра­ци­ей по кос­ми­че­ской де­я­тель­но­сти «Рос­кос­мос».... Помни­те, у

Эр­ки­на Ва­хи­до­ва: «Те­бя не по­вто­рить, не вос­кре­сить. Но льёт­ся свет. И всё пре­крас­но, ес­ли, по­гас­нув, про­дол­жа­ешь ты све­тить...».

Взя­ла с пол­ки первую по­пав­шу­ю­ся кни­гу Нафи. «Кни­га дру­зей и на­став­ни­ков» на­зы­ва­ет­ся. Сколь­ко «про­ро­че­ской муд­ро­сти и нео­гляд­но­го бла­го­род­ства ду­ши» в каж­дой стро­ке Ма­сте­ра! Про­чи­тай­те, пе­ре­чи­тай­те, не по­жа­ле­е­те...

На склоне лет нераз­луч­но со мной дон­ное те­че­ние ти­хой, мол­ча­ли­вой гру­сти, пуш­кин­ской гру­сти: «Иных уж нет,

а те да­ле­че...» . Вы­со­кая гря­да мо­их под­лин­ных дру­зей так по­ре­де­ла, что неволь­но чув­ству­ешь сто­устое ды­ха­ние че­ло­ве­че­ско­го оди­но­че­ства. Оди­но­че­ства, ко­то­рое да­же би­рю­ка при­во­дит в от­ча­я­ние и за­став­ля­ет его, вски­нув мор­ду, жа­лоб­ным во­ем тре­во­жить рав­но­душ­ные небе­са... Че­ло­век чу­точ­ку ра­зум­нее вол­ка, и у него оста­ёт­ся при­зрач­ная на­деж­да до­кри­чать­ся до сво­их дру­зей в стра­ну без­мол­вия... И я так де­лаю, ко­гда в свои мрач­ные дни во весь го­лос кри­чу и кли­чу дру­зей, хо­тя знаю, что не до­кри­чать­ся мне и не услы­шать от­ту­да зо­ва люд­ско­го...

Вот и ныне я об­ра­ща­юсь к дру­зьям ту­да, где без­мол­вие не на­ру­ша­ет­ся, ес­ли да­же слы­шат го­ло­са ино­го ми­ра, раз­лу­ка с ко­им необ­ра­ти­ма. И по­то­му ти­хо, но внят­но шеп­чу им свои «го­рест­ные за­ме­ты серд­ца» о Кав­ка­зе и кав­каз­цах, ко­то­рые ока­за­лись в во­до­во­ро­те ве­ли­кой бе­ды. О Кав­ка­зе – на­шем об­щем до­ме. Ведь я го­во­рю с Кай­сы­ном Ку­ли­е­вым, с ве­ли­ким пев­цом из Че­гем­ско­го вы­со­ко­го­рья; с Ма­го­ме­том Ма­ма­ка­е­вым из Чеч­ни, Дже­маль­ди­ном Ян­ди­е­вым из Ин­гу­ше­тии, с Ада­мом Шо­ген­цу­ко­вым из Ка­бар­ды, с Ат­ка­ем Аджа­ма­то­вым из Да­ге­ста­на, а они все – от­зыв­чи­вые, му­же­ствен­ные и муд­рые кав­каз­цы, лю­ди ред­кост­но­го бла­го­род­ства. Ве­рю, что мы как

бы­ли, так и оста­лись близ­ки­ми по сер­деч­ной су­ти и ра­зу­ме­нию ми­ра людь­ми, по­то­му мне во­все не в тя­гость этот раз­го­вор с без­мол­ви­ем дру­зей, хо­тя го­во­рю о ве­ли­кой пе­ча­ли в на­шем об­щем до­ме. И го­во­рю на рус­ском язы­ке, на ко­то­ром мы ска­за­ли свои пер­вые сло­ва брат­ско­го при­ве­та и по­след­ние сло­ва горь­ко­го про­ща­ния...

***

Мне, ря­до­во­му сти­хо­твор­цу, не при­ста­ло го­во­рить о ро­ли Лер­мон­то­ва в мо­ей «твор­че­ской био­гра­фии». К ве­ли­чию ге­ния та­кое суж­де­ние ни­че­го не при­ба­ви­ло бы, а ря­до­во­го за­ве­ло бы в необо­зри­мую тол­пу тще­слав­ных. В го­рах при­ня­то счи­тать, что толь­ко го­ра с го­рой и звез­да с звез­дою го­во­рит. Я же мо­гу ска­зать од­но: с той по­ры, как на­учил­ся по­ни­мать рус­скую речь, я слу­шаю и, как мне ка­жет­ся, слы­шу го­лос этой ве­ли­кой звез­ды на по­э­ти­че­ском небо­склоне че­ло­ве­че­ства. И ста­ра­юсь, «как слы­шу, так пе­ре­да­вать» его на род­ном язы­ке.

***

Я ис­пы­тал оча­ро­ва­ние неска­зан­ной кра­со­ты сте­пи лет­ним утром пе­ред вос­хо­дом солн­ца. Я знал и неизъ­яс­ни­мую пре­лесть мо­ря, ко­гда солн­це, слов­но озор­ной маль­чиш­ка, бро­са­ет­ся обри­той го­ло­вой в ти­хие во­ды мо­ря в ве­чер­ний час. Но, при­зна­юсь, боль­ше са­мой жиз­ни я люб­лю толь­ко го­ры, го­ры Осе­тии. И это неуди­ви­тель­но: я здесь ро­дил­ся и вы­рос, здесь мой очаг, моё гнез­до­вье.

Го­ры Осе­тии – моя колыбельная пес­ня и моя пер­вая лю­бовь. Ку­да бы ме­ня не за­бро­си­ла судь­ба, ка­кое бы сча­стье не вы­па­ло на мою до­лю и ка­кая бы бе­да не слу­чи­лась со мной, – я бу­ду меч­тать толь­ко об од­ном: сви­деть­ся с род­ны­ми го­ра­ми, при­не­сти им свою ра­дость, как ма­те­ри пер­вый за­ра­бо­тан­ный рубль, или уткнуть­ся го­ло­вой в гу­стые тра­вы, слов­но в ка­ле­на ма­те­ри, и вы­пла­кать своё го­ре мол­ча...

Будь моя во­ля – пер­вый па­мят­ник в Осе­тии воз­двиг бы не по­эту, не учё­но­му, не де­я­те­лю на­ци­о­наль­но­го про­све­ще­ния, а Учи­те­лю. Про­сто­му учи­те­лю на­чаль­ной шко­лы где-то в гор­ской глу­бин­ке, у ко­то­ро­го, быть мо­жет, уче­ни­ков-то бы­ло не бо­лее де­ся­ти. Учи­те­лю, ко­то­рый сам не до­учил­ся, но по ве­ле­нию серд­ца и по ра­зу­ме­нию на­род­ной нуж­ды по­свя­тил се­бя скром­но­му слу­же­нию гор­ской де­тво­ре, ещё и в гла­за не ви­дев­шей все­лен­ское чу­до – Кни­гу.

И шёл этот ни­чем не при­ме­ча­тель­ный че­ло­век в го­ры со сво­и­ми скром­ны­ми зна­ни­я­ми и рас­пах­ну­той на­встре­чу све­ту ду­шой. Шёл с бук­ва­рём, как хо­дят в кро­меш­ную тьму с за­жжён­ной ело­вой лу­чи­ной. Шёл не про­све­тить, а хо­тя бы по­све­тить ма­лень­ким че­ло­веч­кам, при­вить им лю­бовь к све­ту и доб­ру, к вы­со­кой мечте и даль­ней до­ро­ге.

Всё на­чи­на­ет­ся с до­ро­ги! – эту по­сло­вич­ную ис­ти­ну твер­ди­ли осе­ти­ны из­древ­ле. Но позд­нее сме­ни­ла её иная ис­ти­на

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.