КЫЗЫЛ ДЖЕНЕРАЛ

Окон­ча­ние. На­ча­ло в №33 (7715)

Terskie Vedomosti - - ЗАБЫТЫЕ ИМЕНА - за­слу­жен­ный учи­тель РФ Ва­лен­ти­на БЯЗЫРОВА,

Алек­сея Алек­сан­дро­ви­ча не­да­ром на­зы­ва­ли «стра­те­гом Кав­каз­ской вой­ны». Так оно и бы­ло. «Кав­каз мож­но упо­до­бить силь­ной кре­по­сти. Од­на толь­ко без­рас­суд­ность мо­жет пред­при­нять эс­ка­па­ду про­тив та­кой кре­по­сти; бла­го­ра­зум­ный пол­ко­во­дец уви­дит необ­хо­ди­мость при­бег­нуть к ис­кус­ствен­ным сред­ствам, за­ло­жит па­рал­ле­ли, ста­нет про­дви­гать­ся впе­рёд са­пою, при­зо­вёт на по­мощь ми­ны и овла­де­ет кре­по­стью» – эти сло­ва ге­не­ра­ла А. А. Ве­лья­ми­но­ва как нель­зя бо­лее ха­рак­те­ри­зу­ют его стра­те­ги­че­ское мыш­ле­ние и зна­ние осо­бен­но­стей Кав­каз­ской вой­ны. Ак­тив­но ис­поль­зуя си­сте­му А.П. Ер­мо­ло­ва, Ве­лья­ми­нов твор­че­ски раз­вил её, внёс из­ме­не­ния в свя­зи с по­ме­няв­ши­ми­ся условиями, бле­стя­ще при­ме­нил на прак­ти­ке бо­е­вых дей­ствий.

Ин­те­рес­но то, что в 30-е го­ды XIX в., по­жа­луй, лишь толь­ко са­ми гор­цы по до­сто­ин­ству оце­ни­ли сво­е­го про­тив­ни­ка Ве­лья­ми­но­ва. Вы­да­ю­щий­ся ис­то­рик Кав­каз­ской вой­ны Н.Ф. Дуб­ро­вин от­ме­чал: «За­ме­ча­тель­но, что чер­ке­сы не пре­не­бре­га­ли и сво­и­ми вра­га­ми, от­ли­чав­ши­ми­ся храб­ро­стью или сме­ло­стью: про них так­же сла­га­ли пес­ни. Так чер­ке­сы вос­пе­ва­ли по­дви­ги ге­не­ра­ла Ве­лья­ми­но­ва, ко­то­ро­го на­зва­ли ки­зил-ге­не­рал или ге­не­рал-пли­жер, т.е. крас­ный ге­не­рал по при­чине его ры­жих во­лос». «У гор­цев мир­ных и немир­ных, –

вспо­ми­нал Г.И. Фи­лип­сон, – имя его бы­ло гроз­но. В аулах о нём пе­лись пес­ни; он был из­ве­стен под име­нем Кызыл-Дженерал (т.е. ры­жий ге­не­рал) или Иль­ме­нин». Н.Ф. Дуб­ро­вин при­вёл один из тек

стов та­ких пе­сен о Ве­лья­ми­но­ве: «Де­ти, не иг­рай­те шаш­кою, / Не об­на­жай­те бле­стя­щей по­ло­сы / Не на­кли­кай­те бе­ды на го­ло­вы ва­ших от­цов и ма­те­рей: / Ге­не­рал-пли­жер бли­зок! / Близ­ко или да­ле­ко – ге­не­рал-пли­жер зна­ет всё, ви­дит всё: / Глаз у него ор­ли­ный, / По­лёт его со­ко­ли­ный. / Бы­ло счаст­ли­вое вре­мя: / Рус­ские си­де­ли в кре­по­сти за тол­сты­ми сте­на­ми, / А в ши­ро­ком по­ле гу­ля­ли чер­ке­сы; / Что бы­ло в по­ле – при­над­ле­жа­ло им; / Тя­же­ло бы­ло рус­ским, ве­се­ло чер­ке­сам. / От­ку­да ни взял­ся ге­не­рал-пли­жер / И вы­сы­па­ли рус­ские из кре­по­стей; / Ге­не­рал-пли­жер бли­зок. / Он всё ви­дит, всё зна­ет. / Ге­не­рал-пли­жер на­ле­та­ет, как со­кол». Граф Стен­бок вспо­ми­нал, что «сы­ны гор ви­де­ли в нём си­лу неодо­ли­мую. Ко­гда, бы­ва­ло, слы­ша­ли они: Ве­лья­ми­нов хо­чет, то­гда, вся­кое со­про­тив­ле­ние ка­за­лось для них невоз­мож­ным; «Ве­лья­ми­нов идёт» зна­чи­ло: «Нет ни­ка­ко­го спа­се­ния».

В то же вре­мя Ве­лья­ми­нов не был кро­во­жад­ным че­ло­ве­ком и ис­крен­но на­де­ял­ся: «Ко­гда гор­цы ка­ки­ми бы ме­ра­ми по­став­ле­ны бу­дут в необ­хо­ди­мость пре­кра­тить хищ­ни­че­скую вой­ну, то­гда без со­мне­ния об­ра­тят­ся к зем­ле­де­лию и дру­гим хо­зяй­ствен­ным за­ня­ти­ям. Нра­вы их смяг­чат­ся, из­ме­нят­ся обы­чаи и об­раз жиз­ни, явит­ся же­ла­ние иметь бо­лее удоб­но­стей в до­маш­нем бы­ту; раз­но­го ро­да про­мыш­лен­ность бу­дет непре­мен­ным то­го по­след­стви­ем». Неред­ко слу­ча­лось, что скот, от­би­тый рус­ски­ми от­ря­да­ми у аб­ре­ков, ге­не­рал «от­да­вал мир­ным, вза­мен угнан­ных у них бес­по­кой­ны­ми ро­ди­ча­ми; по боль­шей ча­сти та­кое воз­на­граж­де­ние по­лу­ча­ли во­дво­рён­ные внут­ри ли­нии. Гор­цы

мог­ли не жа­ло­вать Ве­лья­ми­но­ва, но убеж­да­лись, что тя­го­тив­шая над ни­ми ру­ка бы­ла и стро­го спра­вед­ли­ва».

А вот как ха­рак­те­ри­зо­вал ге­не­ра­ла по­эт и ди­пло­мат А.С. Гри­бо­едов: «Ве­лья­ми­нов – чрез­вы­чай­но неглу­пый че­ло­век, твёр­дых пра­вил, пре­крас­ней­ших све­де­ний [...]. Я это­му слу­чаю бла­го­да­рен за пре­крас­ней­шее от­кры­тие до­стой­но­го че­ло­ве­ка» . Гри­бо­едов хо­ро­шо знал Ве­лья­ми­но­ва и неред­ко пе­ре­да­вал с дру­зья­ми ему «ис­крен­нее по­чте­ние». А сколь­ко сде­лал Алек­сей Алек­сан­дро­вич для тех, кем и се­го­дня гор­дит­ся Рос­сия!

Ко­гда сту­дент Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та Алек­сандр По­ле­жа­ев был от­прав­лен ря­до­вым на Кав­каз за воль­но­дум­ные сти­хи, Ве­лья­ми­нов взял его в по­ход, а за­тем пред­ста­вил к на­гра­де – «воз­вра­ще­нию ун­тер-офи­цер­ско­го зва­ния и дво­рян­ско­го до­сто­ин­ства». Бла­го­же­ла­тель­ность ге­не­ра­ла зна­чи­тель­но об­лег­чи­ла судь­бу по­эта. За­то и По­ле­жа­ев вос­пел Ве­лья­ми­но­ва в сво­ей глу­бо­ко ре­а­ли­стич­ной по­э­ме «Чир-Юрт».

Ве­лья­ми­нов по­кро­ви­тель­ство­вал и со­слан­ным на Кав­каз де­каб­ри­стам, раз­ре­шал им по­езд­ки на Кав­каз­ские Ми­не­раль­ные Во­ды для по­прав­ле­ния здо­ро­вья, хо­да­тай­ство­вал о по­жа­ло­ва­нии им бо­е­вых на­град.

Боль­шую роль сыг­рал ге­не­рал и в судь­бе М.Ю. Лер­мон­то­ва. По­сле из­вест­ных сти­хов на смерть Пуш­ки­на вли­я­тель­ные дру­зья ко­ман­ди­ро­ва­ли по­эта в от­ряд ге­не­ра­ла Ве­лья­ми­но­ва с на­деж­дой: «Два-три ме­ся­цы экс­пе­ди­ции про­тив гор­цев мо­гут быть ему не бес­по­лез­ны – это пре­дей­стви­тель­ное про­хла­ди­тель­ное сред­ство... а сверх то­го луч­ший спо­соб за­гла­дить про­сту­пок. Го­су­дарь так ми­ло­стив, что ни од­но от­ли­чие не

оста­нет­ся без вни­ма­ния его» . На сто­роне по­эта, ви­ди­мо, был и сам Ве­лья­ми­нов. По вос­по­ми­на­ни­ям од­но­го из участ­ни­ков За­ку­бан­ской экс­пе­ди­ции у ге­не­ра­ла со­сто­ял­ся раз­го­вор с ба­ро­ном Г.В. Ро­зе­ном, ко­ман­ду­ю­щим От­дель­ным Кав­каз­ским кор­пу­сом, «на­щёт Лер­мон­то­ва» .

А Алек­сандр Одо­ев­ский, «ми­лый Са­ша», как на­зы­вал его Ми­ха­ил Юрье­вич в из­вест­ных сти­хах, по­свя­щён­ных по­эту-де­каб­ри­сту... Ве­лья­ми­нов сде­лал всё, что­бы хоть как-то об­лег­чить его участь. Кста­ти, и сво­и­ми «стран­стви­я­ми» по Кав­ка­зу с Лер­мон­то­вым Одо­ев­ский то­же обя­зан от­кро­вен­ным рас­по­ло­же­ни­ем к нему имен­но ге­не­рал-лей­те­нан­та, ко­то­рый сра­зу раз­гля­дел и его неза­у­ряд­ность, и сме­лость, и боль­шой та­лант. Да, раз­би­рать­ся в лю­дях – это осо­бый дар. И у Ве­лья­ми­но­ва он был. К ве­ли­ко­му сча­стью со­тен бла­го­род­ней­ших лю­дей, ко­то­рые по во­ле судь­бы бы­ли с ним ря­дом.

Сколь­ко же длин­ных ве­че­ров про­ве­ли ге­не­ра­лы здесь, во Вла­ди­кав­ка­зе, за длин­ны­ми бе­се­да­ми, вспо­ми­ная, как ска­зал в «Пе­сен о ве­щем Оле­ге» А.С., «ми­нув­шие дни и бит­вы, где вме­сте ру­би­лись они» . Сколь­ко ин­те­рес­ных ис­то- рий по­ве­да­ли друг дру­гу! Од­ну из них

Ши­ро­ков ча­сто пе­ре­ска­зы­вал и по­сле смер­ти Ве­лья­ми­но­ва.

Это слу­чи­лось в од­ной из экс­пе­ди­ций Алек­сея Алек­сан­дро­ви­ча. На би­ву­а­ке ( при­ва­ле) рус­ские рас­по­ло­жи­лись в уже при­выч­ном по­ряд­ке – длин­ным че­те­рёх­уголь­ни­ком. За­жи­га­лись боль­шие ко­ст­ры, ко­то­рые ука­зы­ва­ли ме­сто рас­по­ло­же­ния войск. Ес­ли где по­ту­хал ко­стёр, Ве­лья­ми­нов сер­дил­ся и по­сы­лал на­чаль­ни­кам вы­го­во­ры в весь­ма рез­ких вы­ра­же­ни­ях.

При са­мом на­ча­ле дви­же­ния пя­те­ро гор­ских стар­шин при­е­ха­ли к аван­по­стам для пе­ре­го­во­ров с Ве­лья­ми­но­вым. Это бы­ли пять ста­ри­ков очень по­чтен­ной на­руж­но­сти, упол­но­мо­чен­ные от гор­ских пле­мён. Они яви­лись хо­ро­шо во­ору­жён­ны­ми, но без вся­кой сви­ты. Ве­лья­ми­нов при­нял их с неко­то­рою тор­же­ствен­но­стью, окру­жён­ный всем сво­им шта­бом. Он был при шаш­ке и из предо­сто­рож­но­сти при­ве­сил кин­жал. Не раз бы­ва­ли при­ме­ры, что фа­на­ти­ки-гор­цы бро­са­лись на вра­гов сво­их во вре­мя пе­ре­го­во­ров. Де­пу­та­ты ста­ра­лись убе­дить ге­не­ра­ла, что сул­тан ни­ко­гда не имел пра­ва усту­пать их зем­ли Рос­сии, ибо он ни­ко­гда не вла­дел этою зем­лею.

Они со­об­ща­ли, что весь на­род еди­но­душ­но по­ло­жил драть­ся с рус­ски­ми на жизнь и на смерть, по­ка не вы­го­нят рус­ских из сво­ей зем­ли. Они хва­ста­лись сво­им мо­гу­ще­ством и ис­кус­ством в гор­ной войне, храб­ро­стью сы­нов сво­их, мет­ко­стью стрель­бы их. Речь свою ста­ри­ки кон­чи­ли пред­ло­же­ни­ем рус­ским вер­нуть­ся на Ку­бань и впредь жить с ни­ми в доб­ром со­сед­стве. На длин­ную речь де­пу­та­тов, при­над­ле­жав­ших к выс­шей чер­кес­ской ари­сто­кра­тии, Ве­лья­ми­нов от­ве­чал ко­рот­ко, объ­яс­няя, что он идёт ту­да, ку­да ве­лел ему бе­лый царь, и что ес­ли ему бу­дут со­про­тив­лять­ся, то са­ми от­вет­ствен­ны за те бед­ствия, ко­то­рые из­ве­да­ют. Он за­ме­тил, что ес­ли на­ши во­и­ны стре­ля­ют ху­же, но за­то на каж­дый вы­стрел вра­гов от­ве­тят сот­нею пуль. Тем кон­фе­рен­ция и кон­чи­лась.

Ока­за­лось, что ско­пи­ще гор­цев бы­ло огром­ное, оно до­хо­ди­ло до 10 ты­сяч кон­ных и пе­ших. Ла­зут­чи­ки уве­до­ми­ли, что все по­кля­лись драть­ся до по­след­ней кап­ли крови, а за тай­ные сно­ше­ния с рус­ски­ми на­зна­че­на смерт­ная казнь. Несколь­ко дней би­ву­ач­ные ог­ни гор­цев вид­ны бы­ли на боль­шое

про­стран­ство. Чис­лен­ность их уве­ли­чи­ва­лась. Они жда­ли дви­же­ния рус­ско­го от­ря­да, что­бы удоб­нее на­пасть на него. Ста­рый Ве­лья­ми­нов не тро­гал­ся из ла­ге­ря, ограж­дён­но­го за­се­кой. «По­до­ждём, – го­во­рил он, – у них ге­не­рал-ин­тен­дант неис­прав­ный. Ко­гда они по­едят своё пше­но и чу­жих ба­ра­нов, са­ми разой­дут

ся» . Так оно дей­стви­тель­но и слу­чи­лось, го­лод вы­ну­дил боль­шин­ство уда­лить­ся. И толь­ко ма­лая часть ве­ла пе­ре­стрел­ку с на­ше­ствен­ни­ка­ми.

Рус­ские вой­ска дви­ну­лись по краю, в ко­то­рый впер­вые всту­пи­ли. По обе­им сто­ро­нам до­ли­ны раз­бро­са­ны бы­ли аулы. Ве­лья­ми­нов стро­жай­ше за­пре­тил жечь и гра­бить их. Все они остав­ле­ны бы­ли жи­те­ля­ми. А Алек­сей Алек­сан­дро­вич все­гда на­де­ял­ся (и не без ос­но­ва­ний) на то, что они вер­нут­ся сю­да, по­няв мир­ный на­строй его экс­пе­ди­ции. Ча­сто так и слу­ча­лось...

Ши­ро­ков был дав­но осве­дом­лён о том, что Ве­лья­ми­нов окру­жил се­бя людь­ми об­ра­зо­ван­ны­ми и ин­те­рес­ны­ми; не по­след­ни­ми сре­ди них бы­ли и де­каб­ри­сты, ко­то­рых при­сы­ла­ли на Кав­каз ря­до­вы­ми по­сле пре­бы­ва­ния в си­бир­ской ка­тор­ге или на по­се­ле­ни­ях. Ве­лья­ми­нов от­но­сил­ся к ним вни­ма­тель­но и не де­лал ни­ка­ко­го раз­ли­чия меж­ду ни­ми и офи­це­ра­ми. Мно­гие бы­ва­ли у него в сол­дат­ских ши­не­лях. В Став­ро­по­ле и в де­рев­нях они но­си­ли граж­дан­скую или чер­кес­скую одеж­ду, и ни­кто не на­хо­дил это­го непра­виль­ным. «Во­об­ще,

– го­во­рил ге­не­рал Фи­лип­сон, – Кав­каз­ские вой­ска име­ли очень свое­об­раз­ное и от­ча­сти смут­ное по­ня­тие о фор­ме».

Один из де­каб­ри­стов, М.М. На­рыш­кин, рас­ска­зы­вал вла­ди­кав­каз­ско­му ко­мен­дан­ту о пер­вой встре­че с Ве­лья­ми­но­вым: «Ко­гда нас вве­ли в его ка­би­нет, он об­ра­тил­ся к нам про­сто по-фран­цуз­ски: «Кто из Вас, гос­по­да, На­рыш­кин?» – и ко­гда тот на­звал се­бя, ге­не­рал про­дол­жал: «Су­пру­га ва­ша – дочь гра­фа Петра Пет­ро­ви­ча Ко­нов­ни­цы­на. Я имел честь слу­жить с её от­цом в 12-м го­ду и был при нём в кон­вое дол­гое вре­мя. Ве­ро­ят­но, су­пру­га ва­ша ско­ро при­е­дет сю­да; про­шу вас за­ра­нее об этом уве­до­мить, чтоб я мог по­слать ей кон­вой на­встре­чу и при­го­то­вить ей квар­ти­ру» . М.М. На­рыш­кин бла­го­да­рил ге­не­ра­ла за та­кую де­ли­кат­ную веж­ли­вость. Ве­лья­ми­нов про­дол­жал: «Еже­ли у вас нач­нут­ся экс­пе­ди­ции на пра­вом

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.