Про­ща­ние с фла­гом.

25 де­каб­ря 1991 го­да СССР не ста­ло офи­ци­аль­но: над Крем­лем был спу­щен со­вет­ский флаг.

The New Times - - ГЛАВНОЕ - Геор­гий Ильичев Егор Мо­стов­щи­ков

Как это бы­ло — вспо­ми­нал The New Times

«А ме­ня там не аре­сту­ют?» — спро­сил Ель­цин: под «там» он имел в ви­ду Кремль. «Ты что, с ума со­шел?» — от­ве­тил ему Гор­ба­чев.

Это бы­ло утром 9 де­каб­ря 1991 го­да. Днем рань­ше под Бре­стом, в Бе­ло­веж­ской пу­ще, в пра­ви­тель­ствен­ной ре­зи­ден­ции «Вис­ку­ли» ру­ко­во­ди­те­ли Рос­сии, Укра­и­ны и Бе­ло­рус­сии — Бо­рис Ель­цин, Лео­нид Крав­чук и Ста­ни­слав Шуш­ке­вич под­пи­са­ли со­гла­ше­ние о со­зда­нии Со­дру­же­ства неза­ви­си­мых го­су­дарств, ко­то­рым де­фа­кто упразд­ни­ли СССР.

Тай­ная ве­че­ря

Пре­зи­дент Со­вет­ско­го Со­ю­за Ми­ха­ил Гор­ба­чев объ­явил это ре­ше­ние некон­сти­ту­ци­он­ным, но от­ме­нить его не мог — не имел для это­го ни­ка­ких ре­аль­ных ры­ча­гов.

Как пи­шет Ан­дрей Гра­чев, бе­ло­веж­ская встре­ча го­то­ви­лась тай­но. Пе­ред по­езд­кой в Минск на яко­бы дав­но за­пла­ни­ро­ван­ные рос­сий­ско­-бе­ло­рус­ские пе­ре­го­во­ры о со­зда­нии Со­ю­за су­ве­рен­ных го­су­дарств Ель­цин при­шел к Гор­ба­че­ву «по­со­ве­то­вать­ся, как убе­дить Укра­и­ну при­со­еди­нить­ся к Со­ю­зу», по­сколь­ку Крав­чук обе­щал подъ­е­хать. Два пре­зи­ден­та до­ста­точ­но быст­ро до­го­во­ри­лись о том, как «на­да­вить на укра­ин­цев». Оба за­яви­ли, что не мыс­лят се­бе Со­ю­за без Укра­и­ны. Уже позд­нее, рас­ска­зы­вая в уз­ком кру­гу об этой встре­ че, Ель­цин не мог скрыть удо­вле­тво­ре­ния от то­го, как лов­ко он усы­пил бди­тель­ность оп­по­нен­та — со­юз­но­го пре­зи­ден­та.

Это под­твер­жда­ет и укра­ин­ский по­ли­то­лог Дмит­рий Выд­рин: «В 91­-м, при рас­па­де, я го­то­вил пре­зи­ден­та Крав­чу­ка к по­езд­ке в Бе­ло­веж­скую пу­щу, — рас­ска­зал он The New Times. — Мы ду­ма­ли, он ле­тит по од­но­му по­во­ду, а он ле­тел по дру­го­му».

Гор­ба­чев недо­оце­нил сво­их со­пер­ни­ков, по­счи­тав, что в Пу­щу тро­и­ца от­пра­ви­лась толь­ко для то­го, что­бы «рас­сла­бить­ся». О том, что про­изо­шло в Бе­ло­веж­ской пу­ще, он узнал ве­че­ром 8 де­каб­ря от Ста­ни­сла­ва Шуш­ке­ви­ча, ко­то­ро­му парт­не­ры по­ру­чи­ли по­зво­нить Гор­ба­че­ву и от име­ни «трой­ки» со­об­щить, что ли­де­ры трех рес­пуб­лик уже «все под­пи­са­ли». А что­бы пре­зи­дент СССР по­на­прас­ну не хва­тал­ся за те­ле­фон­ную труб­ку, его же про­ин­фор­ми­ро­ва­ли, что но­вый ми­нистр обо­ро­ны Ев­ге­ний Ша­пош­ни­ков «в кур­се при­ня­тых ре­ше­ний» и что «Бо­рис Ни­ко­ла­е­вич по­ста­вил в из­вест­ность пре­зи­ден­та Бу­ша».

Ми­ха­ил Гор­ба­чев, вспо­ми­ная о тех днях, ска­зал The New Times: «На­вер­ное, мож­но бы­ло по­сту­пить ина­че, но я на кровь был не го­тов». По сло­вам Ан­дрея Гра­че­ва, тро­и­ца «пу­щи­стов» не сра­зу по­ве­ри­ла в то, что на бро­шен­ный вы­зов Гор­ба­чев не за­хо­тел или не смог адек­ват­но от­ве­тить. В ту же па­мят­ную ночь они из­ряд­но нерв­ни­ча­ли — са­мо ме­сто встре­чи вы­би­ра­ли с уче­том бли­зо­сти поль­ской гра­ни­цы, а на слу­чай непред­ви­ден­ных ослож­не­ний не­по­да­ле­ку сто­ял вер­то­лет.

12 де­каб­ря Вер­хов­ный Со­вет РСФСР ра­ти­фи­ци­ро­вал Бе­ло­веж­ское со­гла­ше­ние при се­ми го­ло­сах про­тив и при­нял ре­ше­ние о де­нон­са­ции РСФСР до­го­во­ра 1922 го­да и об от­зы­ве рос­сий­ских де­пу­та­тов из Вер­хов­но­го Со­ве­та СССР. А 21 де­каб­ря уже в Ал­ма-ате де­кла­ра­цию о со­зда­нии СНГ под­пи­са­ли не толь­ко участ­ни­ки бе­ло­веж­ской встре­чи, но и гла­вы Азер­бай­джа­на, Ар­ме­нии, Ка­зах­ста­на, Кир­ги­зии, Мол­да­вии, Та­джи­ки­ста­на, Турк­ме­нии и Уз­бе­ки­ста­на. Сто­ли­цей СНГ, о чем ма­ло кто се­го­дня пом­нит, был объ­яв­лен Минск.

Про­щаль­ная речь

25 де­каб­ря око­ло 16.00 Бо­рис Ель­цин по те­ле­ка­на­лу CNN за­явил, что СССР пре­кра­ща­ет свое су­ще­ство­ва­ние. В 17.00 со­сто­ял­ся те­ле­фон­ный разговор Ми­ха­и­ла Гор­ба­че­ва с пре­зи­ден­том США Джор­джем Бу­шем, в ко­то­ром по­след­ний со­вет­ский ли­дер пре­ду­пре­дил кол­ле­гу, что че­рез два ча­са уй­дет в от­став­ку, пе­ре­даст пра­ва на ис­поль­зо­ва­ние ядер­но­го ору­жия пре­зи­ден­ту РСФСР, и по­про­сил «под­дер­жать Рос­сию». Это со­бы­тие так­же фик­си­ро­ва­ли те­ле­ка­ме­ры.

В 18.50 сно­ва пе­ред ка­ме­ра­ми как Го­сте­ле­ра­дио, так и CNN, ко­то­рая ве­ла транс­ля­цию на 153 стра­ны, Гор­ба­чев под­пи­сал указ о сло­же­нии с се­бя пол­но­мо­чий Вер­хов­но­го глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го со­вет­ских Во­ору­жен­ных сил и пе­ре­да­че пра­ва на при­ме­не­ние ядер­но­го ору­жия пре­зи­ден­ту Рос­сии. Ров­но в 19.00 ухо­дя­щий пре­зи­дент СССР на­чал за­чи­ты­вать в пря­мом эфи­ре свое об­ра­ще­ние к на­ро­ду.

11 дней по­мощ­ник Гор­ба­че­ва по меж­ду­на­род­ным де­лам Ана­то­лий Чер­ня­ев ра­бо­тал над фи­наль­ным за­яв­ле­ни­ем Гор­ба­че­ва. Текст по­сто­ян­но при­хо­ди­лось до­ра­ба­ты­вать, прав­ки вно­сил и сам Гор­ба­чев, и Алек­сандр Яко­влев, член По­ли­ти­че­ско­го кон­суль­та­тив­но­го со­ве­та при пре­зи­ден­те СССР, идео­лог пе­ре­строй­ки. Все это вре­мя гор­ба­чев­ское окру­же­ние по­сте­пен­но осво­бож­да­ло свои кабинеты в Крем­ле: вы­во­зи­ли меш­ки до­ку­мен­тов и пи­сем, раз­би­ра­ли ве­щи в слу­жеб­ных квар­ти­рах и на да­чах. В Крем­ле но­че­ва­ли ино­стран­ные жур­на­ли­сты и ме­нял­ся внут­рен­ний рас­по­ря­док — у чи­нов­ни­ков от­ни­ма­ли слу­жеб­ные ав­то­мо­би­ли, у то­го же Чер­ня­е­ва, еще не по­ки­нув­ше­го свое ра­бо­чее ме­сто, пе­ре­клю­чи­ли те­ле­фон. Ми­ха­ил Гор­ба­чев в эти дни про­во­дил встре­чи со сто­рон­ни­ка­ми, со­зва­ни­вал­ся с пре­зи­ден­та­ми США, Фран­ции, пре­мье­ром Ан­глии и дру­ги­ми ли­де­ра­ми, раз­да­вал ин­тер­вью, со­зда­вал «Гор­ба­чев-фонд» и раз­мыш­лял о двух ва­ри­ан­тах раз­ви­тия со­бы­тий. Пер­вый — вый­ти в эфир те­ле­ви­де­ния и по­про­щать­ся с на­ро­дом. Вто­рой — вы­звать­ся по­мочь но­во­об­ра­зо­ван­но­му СНГ в об­мен на ка­кой­ни­будь не фик­тив­ный пост. «Вто­ро­го ва­ри­ан­та не бу­дет, и ему на­до ско­рее ухо­дить… Ина­че его еще силь­нее бу­дут гнать, оскорб­лять, уни­жать», — пи­шет Чер­ня­ев. Мо­мент смер­ти Со­вет­ско­го Со­ю­за за­фик­си­ро­ван со­вер­шен­но точ­но — это про­изо­шло в 19.38 по мос­ков­ско­му вре­ме­ни. Как рас­ска­зал The New Times пер­вый и по­след­ний пре­зи­дент СССР Ми­ха­ил Гор­ба­чев, день 25 де­каб­ря спе­ци­аль­но ни­кто не вы­би­рал. «Я по­ни­мал, что на­до за­кан­чи­вать, что­бы не до­ве­сти до граж­дан­ской драч­ки, до граж­дан­ской вой­ны. Пе­ре­го­во­рил с гла­ва­ми го­су­дарств, ска­зал, что на­до кон­чать». Ока­за­лось, что все, кро­ме пре­зи­ден­та СССР, уже за­ра­нее при­го­то­ви­лись к быст­ро­му и ре­ши­тель­но­му фи­на­лу, так что по­ка Гор­ба­чев чи­тал свою речь, «са­мые рез­вые де­мо­кра­ты», по его сло­вам, уже сня­ли с флаг­што­ка флаг Со­вет­ско­го Со­ю­за.

«Не мой че­мо­дан­чик»

По­сле за­яв­ле­ния Гор­ба­че­ва со­сто­я­лась непри­ят­ная сце­на с пе­ре­да­чей «ядер­ной кноп­ки»: Ель­цин от­ка­зал­ся ид­ти ее за­би­рать и по­тре­бо­вал, что­бы Гор­ба­чев ее при­нес сам, что он де­лать от­ка­зал­ся. Ель­цин от­пра­вил за кноп­кой мар­ша­ла Бо­ри­са Шапошникова.

По вос­по­ми­на­ни­ям Чер­ня­е­ва, по­сле пе­ре­да­чи «кноп­ки» Гор­ба­чев, Чер­ня­ев, Алек­сандр Яко­влев и Егор Яко­влев, обес­пе­чи­вав­ший все эти дни те­леи ме­диа­связь, вы­пи­ли ко­нья­ку. «А как же, по­про­щать­ся ведь на­до», — вспо­ми­на­ет Ми­ха­ил Сер­ге­е­вич. В 19 ча­сов 43 ми­ну­ты над Крем­лем уже раз­ве­вал­ся флаг Рос­сии. А Гор­ба­чев с то­ва­ри­ща­ми пе­ре­бра­лись в Оре­хо­вую ком­на­ту. Си­де­ли до 12 но­чи. «Бы­ли ска­за­ны ве­щи, до­стой­ные скри­жа­лей», — пи­шет Чер­ня­ев. Как вспо­ми­нал Алек­сандр Яко­влев в кни­ге «Су­мер­ки», «тут Ми­ха­ил Сер­ге­е­вич на­чал сда­вать, вы­пил па­ру рю­мок и ска­зал, что чувствует се­бя неваж­но. И ушел — те­перь уже в чу­жую ком­на­ту от­ды­ха. /…/ Он ле­жал на ку­шет­ке, в гла­зах сто­я­ли сле­зы. «Вот ви­дишь, Саш, вот так», — го­во­рил че­ло­век, мо­жет быть, в са­мые тяж­кие ми­ну­ты сво­ей жиз­ни, как бы жа­лу­ясь на судь­бу и в то же вре­мя стес­ня­ясь сво­ей сла­бо­сти. /…/ Мне до слез бы­ло жаль его. Ду­ши­ло чув­ство, что свер­ши­лось нечто неспра­вед­ли­вое».

Че­рез день, 27 де­каб­ря, Гор­ба­чев при­е­хал в свой ка­би­нет, что­бы встре­тить­ся с япон­ски­ми жур­на­ли­ста­ми, но не смог по­пасть ту­да — ка­би­нет за час до его при­ез­да за­нял Бо­рис Ель­цин.

Трех­цвет­ная эра

Три­ко­лор фак­ти­че­ски сам вер­нул се­бе офи­ци­аль­ный ста­тус в день по­сле по­дав­ле­ния пут­ча ГКЧП, 22 ав­гу­ста 1991 го­да. Это про­изо­шло по ини­ци­а­ти­ве быв­ше­го на­род­но­го де­пу­та­та Лео­ни­да Вол­ко­ва, ко­то­рый во вре­мя экс­трен­но­го за­се­да­ния Вер­хов­но­го Со­ве­та РСФСР под­нял­ся на три­бу­ну и за­явил: «На­род, за­щи­тив­ший пар­ла­мент, про­сит в знак сим­во­ла этой по­бе­ды под­нять над зда­ни­ем Вер­хов­но­го Со­ве­та трех­цвет­ный флаг».

Несмот­ря на по­явив­ши­е­ся впо­след­ствии мно­го­чис­лен­ные ле­ген­ды о том, что крас­ный флаг яко­бы про­во­жа­ли ты­ся­чи пла­чу­щих лю­дей, ре­аль­ные сви­де­те­ли это­го не под­твер­жда­ют. Как вспо­ми­на­ет пи­са­тель

Алек­сандр Генис, «на Крас­ной пло­ща­ди не бы­ло ни од­ной ду­ши, да­же ми­ли­ци­о­нер­ской. В столь же пу­стом небе ти­хо и быст­ро опу­стил­ся крас­ный флаг над Крем­лем и по­чти тут же под­нял­ся но­вый, трех­цвет­ный».

Ле­ген­да о «пья­ных ра­бо­чих, ко­то­рые, под­ни­мая рос­сий­ский флаг, по ошиб­ке по­ве­си­ли его вверх но­га­ми», так­же оста­ет­ся на со­ве­сти ее ав­то­ров. По сло­вам Ан­дрея Гра­че­ва, «до­воль­ный, улы­ба­ю­щий­ся Ген­на­дий Бур­бу­лис, ор­га­ни­за­тор это­го спек­так­ля, по­до­шел и несколь­ко раз силь­но дер­нул за трос, что­бы за­пе­чат­леть се­бя на фоне это­го ис­то­ри­че­ско­го события… Флаг спу­сти­ли. Ра­бо­чий в те­ло­грей­ке по­топ­тал­ся и, не ре­ша­ясь бро­сить его к но­гам, на­чал не­лов­ко за­пи­хи­вать под те­ло­грей­ку… Опоз­дав­шие за­фик­си­ро­вать ис­то­ри­че­ский мо­мент спус­ка со­вет­ско­го фла­га за­ру­беж­ные жур­на­ли­сты вы­нуж­де­ны бы­ли об­ра­щать­ся к пред­при­им­чи­вым мос­ков­ским ко­опе­ра­то­рам, сняв­шим эту сце­ну на ви­део…»

Ген­на­дий Бур­бу­лис уве­ря­ет, что эти рас­ска­зы — пре­уве­ли­че­ние. Он го­во­рит, что не пом­нит се­бя 25 де­каб­ря 1991 го­да ни на кры­ше Крем­ля, ни на чер­да­ке, ни да­же в под­ва­ле: «Про­сто по­то­му, что там ме­ня не бы­ло, — ска­зал The New Times Бур­бу­лис. — Ре­ше­ние о за­мене со­вет-

На Крас­ной пло­ща­ди не бы­ло ни од­ной ду­ши. В пу­стом небе ти­хо и быст­ро опу­стил­ся крас­ный флаг над Крем­лем

ско­го фла­га на рос­сий­ский мы, ру­ко­вод­ство Рос­сии, при­ни­ма­ли в пол­ном со­гла­сии с крем­лев­ской ад­ми­ни­стра­ци­ей и в со­от­вет­ствии с ис­то­ри­че­ски­ми тра­ди­ци­я­ми. В са­мом этом дей­ствии, да­же в ма­лей­ших де­та­лях, ни­че­го некор­рект­но­го и предо­су­ди­тель­но­го не бы­ло. Но са­мое глав­ное, что Со­вет­ский Со­юз фак­ти­че­ски пе­ре­стал су­ще­ство­вать в ав­гу­сте 1991 го­да. Ни в про­ек­те до­го­во­ра о со­ю­зе су­ве­рен­ных го­су­дарств, ко­то­рый мы долж­ны бы­ли под­пи­сать 20 ав­гу­ста, ни в про­ек­те до­го­во­ра, опуб­ли­ко­ван­но­го 27 но­яб­ря, Со­вет­ско­го Со­ю­за уже не бы­ло. По­это­му при­пи­сы­вать за­слу­гу Бо­ри­су Ель­ци­ну и его со­рат­ни­кам в де­ле раз­ва­ла СССР не сто­ит. Ми­ха­ил Сер­ге­е­вич Гор­ба­чев дол­жен быть бла­го­да­рен, что нам уда­лось до­стой­но за­вер­шить мирную транс­фор­ма­цию Со­вет­ско­го Со­ю­за, а точ­нее, рас­пад со­вет­ской то­та­ли­тар­ной им­пе­рии в но­вое, аб­со­лют­но ле­ги­тим­ное ка­че­ство — Со­дру­же­ство неза­ви­си­мых го­су­дарств. А лич­ные вос­по­ми­на­ния об ис­то­ри­че­ском дне 25 де­каб­ря — это со­вер­шен­но про­сти­тель­ная при­чу­да че­ло­ве­че­ской па­мя­ти лю­дей, ко­то­рые пе­ре­жи­ва­ли все про­ис­хо­дя­щее со сво­ей субъ­ек­тив­ной точ­ки зре­ния. Сам же Гор­ба­чев за­дол­го до это­го луч­ше дру­гих по­ни­мал, что он ни­чем не управ­ля­ет, и его пре­зи­дент­ство бы­ло в эти ме­ся­цы ис­то­ри­че­ской услов­но­стью».

Алек­сандр Яко­влев опро­вер­га­ет эту точ­ку зре­ния. «Ко­неч­но, был воз­мо­жен и дру­гой ход со­бы­тий, но свя­зан­ный с си­ло­вым ва­ри­ан­том, — пи­шет он. — Од­на­ко по­ли­ти­че­ский вы­бор Гор­ба­че­ва был иным. /…/ Лич­но я уве­рен, что си­ло­вой ва­ри­ант в це­лях за­щи­ты пе­ре­строй­ки не смог бы при­ве­сти к со­зи­да­тель­ным по­след­стви­ям. Вот по­че­му счи­таю, что в де­каб­ре 1991 го­да Ми­ха­ил Сер­ге­е­вич со­вер­шил до­стой­ный по­сту­пок. Он фак­ти­че­ски сам от­ка­зал­ся от вла­сти, от­бро­сил все дру­гие воз­мож­ные ва­ри­ан­ты».

Со­вет­ник пре­зи­ден­та Ка­зах­ста­на Нур­сул­та­на На­зар­ба­е­ва Ер­му­ха­мет Ер­ты­с­ба­ев в ин­тер­вью The New Times то­же от­ме­тил мир­ное раз­ре­ше­ние си­ту­а­ции как са­мое важ­ное, на его взгляд, в дей­стви­ях Гор­ба­че­ва: «С осе­ни 91-го го­да Со­юз де-фа­кто уже не

су­ще­ство­вал. Я то­гда был де­пу­та­том Вер­хов­но­го Со­ве­та, ча­сто ез­дил в Моск­ву и ви­дел, что ни­ка­кой цен­траль­ной вла­сти Моск­вы на тер­ри­то­рии Ка­зах­ста­на уже не бы­ло, рав­но как и в дру­гих со­юз­ных рес­пуб­ли­ках, по­это­му речь Гор­ба­че­ва не уди­ви­ла ме­ня: он про­сто де-фа­кто пре­вра­тил в де-юре. В тот ве­чер я был в Ал­ма-Ате, смот­рел речь по те­ле­ви­зо­ру, и у ме­ня бы­ло двой­ствен­ное ощу­ще­ние. С од­ной сто­ро­ны, бы­ло очень тя­же­ло: стра­на, в ко­то­рой я ро­дил­ся и вы­рос, рас­па­лась. Бы­ло чув­ство уни­же­ния пе­ред ми­ро­вым со­об­ще­ством — на­ша стра­на оли­це­тво­ря­ла вто­рую часть зем­но­го ша­ра. И вот это­го го­су­дар- ства боль­ше нет. С дру­гой сто­ро­ны, я по­ни­мал, что на­чи­на­ет­ся но­вое вре­мя, но­вые воз­мож­но­сти… А Гор­ба­че­ва сей­час ува­жа­ют во всем мире, по­то­му что на нем нет кро­ви. Он до­бил­ся мир­но­го спо­со­ба рас­се­ле­ния боль­шой ком­му­наль­ной квар­ти­ры».

Ро­ди­на ушла из-под ног

Впро­чем, от­нюдь не толь­ко со­юз­ные по­ли­ти­ки чув­ство­ва­ли се­бя оскорб­лен­ны­ми тем, как про­из­ве­де­на бы­ла кон­чи­на СССР. Мно­гие граж­дане ис­пы­ты­ва­ли по­хо­жие чув­ства: их, как, впро­чем, это и все­гда бы­ло при со­вет­ской вла­сти, ни­кто не по­счи­тал нуж­ным спро­сить: а хо­тят ли они, что­бы вот так, по-во­ров­ски, но­чью был спу­щен флаг стра­ны, в ко­то­рой жи­ли они, их ро­ди­те­ли, де­ды. «Лю­дям в этой огром­ной стране, в СССР, бы­ло неком­форт­но, и так не мог­ло дол­го про­дол­жать­ся. Но то, как это бы­ло сде­ла­но, раз­ру­ши­ло се­мей­ные, дру­же­ствен­ные и про­фес­си­о­наль­ные свя­зи. В этом не ви­но­ват рас­пад им­пе­рии, в этом ви­но­ва­ты те, кто в даль­ней­шем ре­шал судь­бу на­ро­дов, не имея на это ни­ка­ко­го пра­ва», — го­во­рит Та­ма­ра Мор­ща­ко­ва, в то вре­мя дей­ству­ю­щий су­дья Кон­сти­ту­ци­он­но­го су­да, ныне в от­став­ке. «Без­услов­но, нуж­но бы­ло это сде­лать бо­лее про­ду­ман­но, — ска­за­ла в ин­тер­вью The New Times и из­вест­ный пра­во­за­щит­ник Светлана Га­нуш­ки­на. — Ведь по­сле 25 де­каб­ря у мил­ли­о­нов лю­дей Ро­ди­на ушла из­под ног, и они со­вер­шен­но неожи­дан­но ока­за­лись в чу­жом го­су­дар­стве. Очень то­ро­пи­лись эти три то­ва­ри­ща, ко­то­рые под­пи­са­ли Бе­ло­веж­ское со­гла­ше­ние. До сих пор в Рос­сии — огром­ное чис­ло лю­дей, ко­то­рые не мо­гут ле­га­ли­зо­вать­ся. Лю­ди не смог­ли вер­нуть­ся на ту часть этой раз­ва­лив­шей­ся им­пе­рии, ко­то­рую счи­та­ли сво­ей ро­ди­ной. В первую оче­редь, ко­неч­но, это ка­са­ет­ся Рос­сии. То­гда 20 лет на­зад ни­кто не по­ду­мал о том, как бу­дет се­бя чув­ство­вать в первую оче­редь рус­ско-куль­тур­ное на­се­ле­ние. И это на са­мом де­ле тра­ге­дия».

8 ав­гу­ста 1991 г. Бе­ло­веж­ское со­гла­ше­ние о со­зда­нии Со­ю­за неза­ви­си­мых го­су­дарств под­пи­са­ли ли­де­ры Укра­и­ны, Бе­ло­рус­сии и Рос­сии — Лео­нид Крав­чук, Ста­ни­слав Шуш­ке­вич, Бо­рис Ель­цин

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.