КТО ТЫ БУ­ДЕШЬ ТА­КОЙ?

The Rake  - - Содержание - Текст Ксения Зем­с­ко­ва

Дэни­ел Дэй-лью­ис в филь­ме «Призрач­ная нить»

юди, при­хо­дя­щие в се­бя по­сле кош­ма­ра, склон­ны пре­да­вать­ся из­бы­точ­ным, да­ле­ким от по­сты­лой необ­хо­ди­мо­сти удо­воль­стви­ям: необя­за­тель­ность ма­лень­кой нело­гич­ной ра­до­сти — про­тест про­тив жиз­ни, ли­шен­ной вку­са и цве­та, да­же на­ме­ка на ба­лов­ство. Для по­сле­во­ен­ной Ев­ро­пы, из­му­чен­ной не толь­ко смер­тью и кро­вью, но и ни­ще­той, уни­фор­мой, про­дук­то­вы­ми та­ло­на­ми, од­ним из та­ких удо­воль­ствий ста­ла одеж­да от-кутюр. При­чем не толь­ко зна­ме­ни­тый дио­ров­ский new look (ко­то­рый, впро­чем, кри­ти­ко­ва­ли та­кие ле­ген­дар­ные мо­де­лье­ры, как Ко­ко Ша­нель и Кри­сто­баль Ба­лен­сиа­га), но и бо­лее кон­сер­ва­тив­ные об­ра­зы бри­тан­ских мод­ных до­мов, став­ших под­мост­ка­ми для но­вой дра­мы По­ла То­ма­са Ан­дер­со­на «Призрач­ная нить».

Дэни­ел Дэй-лью­ис, сыг­рав­ший (или, вер­нее ска­зать, — со­здав­ший) вы­ду­ман­но­го кутю­рье Рей­нольд­са Вуд­ко­ка, яв­но быст­ро на­шел об­щий язык со сво­им ге­ро­ем: кто луч­ше пой­мет одер­жи­мо­го твор­че­ством пер­фек­ци­о­ни­ста, чем дру­гой одер­жи­мый твор­че­ством пер­фек­ци­о­нист? Да­же в сво­ем жиз­нен­ном рит­ме они похожи: бли­ста­тель­ная об­ста­нов­ка мод­но­го дома Вуд­ко­ка, от­то­чен­но­го и бес­пе­ре­бой­но­го ра­бо­че­го ме­ха­низ­ма, со­су­ще­ству­ет с ме­лан­хо­лич­ной ти­ши­ной его фа­миль­но­го по­ме­стья, в ко­то­ром, как и по­до­ба­ет вся­ко­му Мэн­дер­ли, оби­та­ют призра­ки и раз­во­ра­чи­ва­ют­ся дра­мы на тро­их. Так же и сам Дэй-лью­ис сбе­га­ет от со­фи­тов и жур­на­ли­стов в спо­кой­ный дом в го­рах Уи­к­лоу на краю Ир­лан­дии, где за­ни­ма­ет­ся да­ле­ки­ми (на пер­вый взгляд) от кино ве­ща­ми: на­при­мер, плот­ни­че­ством.

По обык­но­ве­нию, ра­бо­та над ро­лью на­ча­лась за несколь­ко лет до съе­мок филь­ма: Ан­дер­сон и Дэй­лью­ис не столь­ко при­ду­мы­ва­ли, сколь­ко вы­леп­ля­ли пер­со­на­жа, как го­ле­ма. В ре­зуль­та­те к пер­во­му дню на пло­щад­ке ак­тер не толь­ко умел кро­ить и шить, но так­же точ­но знал, в ка­ком ате­лье долж­ны быть со­зда­ны все его ко­стю­мы (услу­га­ми Anderson & Sheppard поль­зо­вал­ся и его отец, по­эт Се­сил Дэй-лью­ис) и туфли (George Cleverley); ка­ко­го цве­та нос­ки (пур­пур­ные — от Gammarelli) бу­дет но­сить его ге­рой, ка­кие у него

бу­дут со­ба­ки и обои. «На­вер­ное, я всех бе­сил, — при­знал свою до­тош­ность Дэй­лью­ис в ин­тер­вью жур­на­лу W Magazine. — Я столь­ко раз­мыш­лял над каж­дой мель­чай­шей де­та­лью!»

Не­смот­ря на то что Вуд­кок име­ет вполне узна­ва­е­мые про­то­ти­пы — одер­жи­мый от­шель­ник Ба­лен­сиа­га, Хар­ди Эмис, оде­вав­ший ко­ро­лев­скую се­мью, пер­вый аме­ри­кан­ский кутю­рье Чарльз Джеймс, — из­на­чаль­но Дэй-лью­ис и Ан­дер­сон да­же не пред­по­ла­га­ли, ка­кая про­фес­сия долж­на быть у их ге­роя. «Мы вы­бра­ли мо­ду, — вспо­ми­на­ет Дэй-лью­ис, — и толь­ко по­том по­ня­ли, во что ввя­за­лись. И то­гда мир мо­ды пой­мал ме­ня на крю­чок».

На са­мом де­ле Рей­нольдс Вуд­кок вполне ор­га­нич­но за­мы­ка­ет ряд дэй-лью­и­сов­ских пер­со­на­жей, в ко­то­рых, ес­ли при­смот­реть­ся, есть нечто об­щее. Тем­ная и раз­ма­ши­стая дра­ма­тич­ность «Неф­ти», бе­зум­ный бур­леск «Де­вя­ти», сдержанная на­пря­жен­ность «Лин­коль­на», экс­тре­маль­ный ак­тер­ский ат­трак­ци­он «Мо­ей ле­вой но­ги», утон­чен­ная иро­ния «Ком­на­ты с видом» — всем из­вест­ная ще­пе­тиль­ность, с ко­то­рой Дэй-лью­ис под­хо­дит к вы­бо­ру ро­лей, неволь­но за­став­ля­ет вни­ма­тель­нее при­смот­реть­ся к это­му про­ти­во­ре­чи­во­му спис­ку. Пожалуй, ге­ро­ев, сыг­ран­ных им, объ­еди­ня­ет од­но ка­че­ство: каж­дый из них одер­жим стра­стью или на­де­лен пу­га­ю­ще силь­ным да­ром, и дар этот обо­ра­чи­ва­ет­ся то бла­го­сло­ве­ни­ем, то бре­ме­нем. Обя­за­тель­но на­сту­па­ет мо­мент, ко­гда пер­со­на­жей, ка­жет­ся, вот-вот раз­да­вит сва­лив­ша­я­ся на них от­вет­ствен­ность. Ре­жис­сер Гви­до Кон­ти­ни от­ме­ня­ет съем­ки филь­ма, ху­дож­ник Кри­сти Бра­ун бро­са­ет пи­сать кар­ти­ны, ак­тер Дэни­ел Дэй-лью­ис ухо­дит из кино, что­бы стать са­пож­ни­ком (за­тем вер­нуть­ся, по­том сно­ва объ­явить об ухо­де)… Та­лант в ис­пол­не­нии Дэй-лью­и­са все­гда — опас­ный и нена­сыт­ный зверь, ко­то­ро­го тре­бу­ет­ся укро­тить; в тех же слу­ча­ях, ко­гда он ока­зы­ва­ет­ся силь­нее сво­е­го хо­зя­и­на, к кон­цу филь­ма мы ви­дим аб­со­лют­но раз­ру­шен­но­го че­ло­ве­ка — на­при­мер, неф­тя­но­го дель­ца Дэни­е­ла Плейн­вью (ведь алч­ность в опре­де­лен­ных усло­ви­ях — то­же дар). Та­лант, по опре­де­ле­нию Дэй­лью­и­са, «кор­мит те­бя и од­но­вре­мен­но по­жи­ра­ет», от­сю­да — го­ти­че­ская, ир­ра­ци­о­наль­ная сто­ро­на «Призрач­ной ни­ти»: лю­би­мая ро­ман­ти­ка­ми те­ма про­кля­тия, окол­до­ван­но­сти, ду­шев­но­го раз­ла­да.

В том же мю­зик­ле Ро­ба Мар­шал­ла «Де­вять» твор­че­ский про­цесс (на­ме­рен­но или нет, от­дель­ный во­прос) пред­став­лен в ви­де

̧ȳаəаȮȳô Кȯȱ­миȳô ȳеɎяô ИôȯдȮȯ̞ ȩȱЕМЕȮ̞ ȮȯôȰȯɐи̞ ȱа­еȳ̨

без­об­раз­ной, шум­ной и пош­лой ме­ша­ни­ны, ко­то­рая оше­лом­ля­ет, но не остав­ля­ет о се­бе ни вос­по­ми­на­ний, ни по­сле­вку­сия, а толь­ко гу­дя­щую го­ло­ву и бо­лез­нен­ное чув­ство нелов­ко­сти. Соб­ствен­но ху­дож­ник ока­зы­ва­ет­ся веч­но при­тис­нут про­ис­хо­дя­щим в тень, к смут­ной и рас­фо­ку­си­ро­ван­ной гра­ни­це кад­ра.

В ак­тер­ском ре­мес­ле есть при­ем, ко­то­рый по­мо­га­ет на­щу­пать ри­су­нок ро­ли: сле­ду­ет сыг­рать сце­ну «на раз­рыв», пре­уве­ли­чен­но и да­же гро­теск­но, без гра­ниц и вку­са, — и из этой пре­уве­ли­чен­но­сти из­влечь нуж­ную эмо­цию. На са­мом де­ле, та­кой при­ем — без­за­стен­чи­вый на­иг­рыш — зна­ком каж­до­му твор­че­ско­му че­ло­ве­ку. Ни­кто толь­ко не го­во­рит о том, ка­ким по­те­рян­ным и из­мо­тан­ным чув­ству­ешь се­бя в эпи­цен­тре по­рож­ден­но­го тво­им во­об­ра­же­ни­ем ха­о­са, ко­то­рый те­бе пред­сто­ит привести к гар­мо­нии (не по­то­му ли Рей­нольдс Вуд­кок — дес­по­тич­ный ак­ку­ра­тист, пред­по­чи­та­ю­щий вос­при­ни­мать лю­бовь как часть ру­ти­ны: лиш­ний бес­по­ря­док ни к че­му?). Эта гряз­ная и из­ну­ри­тель­ная ра­бо­та оста­ет­ся в луч­шем слу­чае в ви­де па­ры ба­ек для жур­на­ли­стов; и слу­хи о том, что ве­ли­кий ак­тер в оче­ред­ной раз ухо­дит из кино, боль­шин­ством бу­дут вос­при­ня­ты с бла­го­душ­ной иро­ни­ей: от­дох­нет и оду­ма­ет­ся.

Не хо­чет­ся дра­ма­ти­зи­ро­вать пе­ри­о­ды за­ти­шья, в ко­то­рые Дэй-лью­ис обыч­но по­гру­жа­ет­ся по­сле каж­дой ро­ли, од­на­ко нет и же­ла­ния пре­под­но­сить их как за­бав­ное чу­да­че­ство ге­ния (чем, по мне­нию са­мо­го ак­те­ра, гре­шит прес­са). Ничего уди­ви­тель­но­го: из­ряд­но по­тру­див­шись, лю­бой че­ло­век хо­чет от­дох­нуть за лю­би­мым хоб­би в кру­гу се­мьи. Но ес­ли ра­бо­та ак­те­ра вклю­ча­ет в се­бя про­жи­ва­ние це­лой жиз­ни, то сколь­ко дол­жен длить­ся от­пуск? «Су­ще­ству­ет от­вет­ствен­ность ху­дож­ни­ка, — раз­мыш­ля­ет о сво­ем окон­ча­тель­ном ухо­де Дэй-лью­ис. — Моя иг­ра долж­на быть жиз­нен­ной, неоспо­ри­мой. Ес­ли пуб­ли­ка в нее ве­рит, мне это­го долж­но быть до­ста­точ­но. Но в по­след­нее вре­мя это не так».

Что ж, где-то мы это уже слы­ша­ли. Все­гда уве­ре­ны в се­бе толь­ко су­ма­сшед­шие и без­да­ри, а джентль­ме­ны и ху­дож­ни­ки склон­ны к со­мне­ни­ям.

Каɐдɕҧô ЕȪȯôȪеȱȯҧô ȯдеȱɐи­мô ȲȳȱаȲȳɖɗô ИƏИÔȮА̞ ДЕƏЕȮÔ ȰɉȪАƊɌЕÔ ȲиəɖȮɕ­мô ДАȱȯМ

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.