Лю­бовь в ми­ре ше­сте­рё­нок

В Опер­ном те­ат­ре по­ста­ви­ли «Вол­шеб­ную флей­ту» в сти­ле стим­панк

Vecherniy Ekaterinburg - - ОФИЦИАЛЬНО - Жан­на МАЙОРОВА.

СНЕОБЫЧНОЙ по­ста­нов­ки «Вол­шеб­ной флей­ты» на­чи­на­ет свой 105-й се­зон Ека­те­рин­бург­ский те­атр опе­ры и ба­ле­та. За день до пре­мье­ры кор­ре­спон­дент «Ве­чёр­ки» по­бы­ва­ла на ге­не­раль­ном про­гоне опе­ры.

Н апом­ним, «Вол­шеб­ную флей­ту», на­пи­сан­ную в жан­ре зинг­шпи­ля (немец­кая ко­ми­че­ская опе­ра), счи­та­ют од­ним из луч­ших опер­ных тво­ре­ний МОЦАРТА и неотъ­ем­ле­мой ча­стью ре­пер­ту­а­ра ми­ро­вых опер­ных те­ат­ров. Сю­жет рас­ска­зы­ва­ет об ис­пы­та­ни­ях и по­дви­гах, ко­то­рые го­тов пре­одо­леть че­ло­век ра­ди об­ре­те­ния люб­ви всей сво­ей жиз­ни.

Дей­ствие со­вре­мен­ной опе­ры в сти­ле стим­панк на­чи­на­ет­ся весь­ма ди­на­мич­но — са­мо­лёт прин­ца Та­ми­но тер­пит ка­та­стро­фу, и ге­рой при­зем­ля­ет­ся на сце­ну с па­ра­шю­том. Па­па­ге­но по­яв­ля­ет­ся на трёх­ко­лес­ном ве­ло­си­пе­де, за спи­ной у него — устрой­ство для лов­ли птиц, на­по­ми­на­ю­щее ва­ку­ум­ный пы­ле­сос, поз­во­ля­ю­щее за­са­сы­вать за­зе­вав­ших­ся пта­шек пря­мо в по­лё­те. Не ме­нее эф­фект­но по­яв­ле­ние трёх дам с ору­жи­ем в ру­ках, оде­тых ху­дож­ни­ком в экс­тра­ва­гант­ные кор­се­ты в сти­ле ми­ли­та­ри, ко­то­рые со­об­ща­ют Та­ми­но о его осо­бой мис­сии — спа­сти дочь Ца­ри­цы но­чи Па­ми­ну.

Ис­пол­ни­тель­ни­ца ро­ли Па­ми­ны пе­ви­ца Ан­на ГОРБАЧЁВА при­зна­лась, что стим­панк иде­аль­но до­пол­ня­ет ат­мо­сфе­ру «Вол­шеб­ной флей­ты», а ко­стю­мы так про­сто за­ме­ча­тель­ные. По сло­вам де­вуш­ки, она бы с удо­воль­стви­ем оста­ви­ла се­бе на па­мять бру­таль­ные са­по­ги и яр­кий пи­джак, ко­то­рые но­сит Па­ми­на.

— Мне всё очень нра­вит­ся, это вы­ступ­ле­ние — мой де­бют в Рос­сии, по­сколь­ку ра­бо­таю я в Ве­ли­ко­бри­та­нии, — рас­ска­зал Ан­на. — Мой пе­да­гог, по­смот­рев од­ну из ре­пе­ти­ций, ска­за­ла, что я иг­раю са­му се­бя, эта роль очень под­хо­дит для мо­е­го ха­рак­те­ра — де­вуш­ка, ко­то­рая не пла­чет, не па­су­ет пе­ред труд­но­стя­ми и уве­рен­но идёт впе­рёд.

Опе­ра бы­ла на­пи­са­на на немец­ком язы­ке, и по­ста­нов­щи­ки ре­ши­ли, что оста­вить арии в пер­во­здан­ном ви­де бу­дет хо­ро­шим то­ном. А для удоб­ства зри­те­лей по бо­кам сце­ны уста­нов­ле­ны экра­ны, на ко­то­рых по­яв­ля­ют­ся рус­ские суб­тит­ры. При этом диа­ло­ги зву­чат на рус­ском язы­ке.

— Мы хо­те­ли, что­бы всем бы­ло ин­те­рес­но, — объ­яс­ни­ла Ан­на Горбачёва. — Я уве­ре­на, что опе­ра укра­сит афи­шу те­ат­ра и ста­нет од­ним из лю­би­мых спек­так­лей для се­мей­но­го про­смот­ра. А по­сколь­ку мы ад­ре­су­ем наш спек­такль са­мой ши­ро­кой ауди­то­рии, на­чи­ная от де­тей 8 лет, пе­ре­вод на рус­ский язык арий и диа­ло­ги на по­нят­ном всем язы­ке со­зда­дут наи­бо­лее бла­го­при­ят­ные усло­вия для вос­при­я­тия все­го дей­ства. На сцене мы со­зда­ём вол­шеб­ный увле­ка­тель­ный мир, в ко­то­ром солн­це про­ти­во­сто­ит луне, день — но­чи, и всё вы­рас­та­ет в безум­ную кра­соч­ную фан­тас­ма­го­рию.

Изна­чаль­но за­ло­жен­ный ска­зоч­ный сю­жет и фи­ло­соф­ская глу­би­на опе­ры Моцарта гар­мо­нич­но со­че­та­ют­ся и не идёт враз­рез с но­ва­тор­ским ви­де­ни­ем ре­жис­сё­ра Дэни­э­ля СЛЕЙТЭРА.

— За­рас­т­ро в на­шем спек­так­ле — но­си­тель про­грес­сив­ных идей, он пы­та­ет­ся сло­мать ба­рье­ры это­го ми­ра, ис­поль­зуя на­уч­ный под­ход, — рас­ска­зы­ва­ет Дэни­эль. — Сна­ча­ла ка­жет­ся, что это путь в мир ра­зу­ма и добра, но во вто­ром ак­те ока­зы­ва­ет­ся, что это опас­ный и тём­ный мир, из ко­то­ро­го ге­рои вы­нуж­де­ны спа­сать­ся бег­ством. Мы со­зда­дим мир, со­вер­шен­но непо­хо­жий на на­шу обыч­ную жизнь. Обо всех при­клю­че­ни­ях, ко­то­рые про­ис­хо­дят с на­ши­ми ге­ро­я­ми, мы рас­ска­зы­ва­ем в сти­ле стим­панк, со­че­тая в сце­но­гра­фии эле­мен­ты вик­то­ри­ан­ско­го сти­ля XIX ве­ка и па­ро­вых дви­га­те­лей.

От­ме­тим, стим­панк — на­прав­ле­ние на­уч­ной фан­та­сти­ки, аль­тер­на­тив­ный ва­ри­ант раз­ви­тия че­ло­ве­че­ства. Ци­ви­ли­за­ция ме­ха­низ­мов и па­ро­вых ма­шин (steam — па­ро­вой, пар, ан­гл.), по­хо­жая на город вик­то­ри­ан­ской Ан­глии (вто­рая по­ло­ви­на XIX ве­ка). По сло­вам ху­дож­ни­ка-по­ста­нов­щи­ка Фран­си­са О’КОННОРА, мно­гие эле­мен­ты ко­стю­мов со­от­вет­ству­ют этой эпо­хе — одеж­да, мас­ки, ак­сес­су­а­ры.

— Вдох­но­ве­ние я чер­пал, рас­смат­ри­вая кар­тин­ки в Ин­тер­не­те, — при­зна­ёт­ся Фран­сис. — На­при­мер, мне очень по­нра­ви­лись ко­стю­мы участ­ни­ков еже­год­но­го фе­сти­ва­ля Burning Man («Го­ря­щий че­ло­век»). Ме­ро­при­я­тие про­во­дит­ся в пу­стыне, в шта­те Не­ва­да. Лю­ди, ко­то­рые ту­да при­ез­жа­ют, ис­поль­зу­ют эле­мен­ты ко­стю­мов в сти­ле стим­панк и в обыч­ной жиз­ни.

Кро­ме то­го, ху­дож­ник-по­ста­нов­щик до­ба­вил, что на­ря­ды ге­ро­ев от­ра­жа­ют их ха­рак­тер. На­при­мер, Ца­ри­ца но­чи внешне по­хо­жа на пти­цу, по­то­му что она меч­та­ет ею стать, что­бы спа­сти свою дочь. Ко­гда она си­дит на вет­ке в сво­ей клет­ке, шлейф ви­зу­аль­но пре­вра­ща­ет­ся в хвост из пе­рьев. Так­же со­зда­ва­лась и рас­цвет­ка пла­тья — как у яр­ких пти­чек, и кры­лья, при­креп­лён­ные к ко­стю­му.

Мир, по­ка­зан­ный в опе­ре, на­сы­щен ма­ши­не­ри­ей — ме­тал­ли­че­ские тру­бы и кон­струк­ции, вол­шеб­ные ап­па­ра­ты и экс­тра­ва­гант­ные об­ра­зы глав­ных ге­ро­ев в кор­се­тах в сти­ле ми­ли­та­ри с внед­ре­ни­ем сти­ля вик­то­ри­ан­ской эпо­хи. Весь об­раз­ный ан­ту­раж, по мне­нию по­ста­нов­щи­ков, вы­зо­вет ин­те­рес как у юных зри­те­лей, так и у стар­ше­го по­ко­ле­ния.

Ïàìèíà ïðîñèò Çàðàñòðî å¸ îòïóñòèòü.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.