«Я — раз­гиль­дяй­ка и лен­тяй­ка!»

Vecherniy Ekaterinburg - - ОФИЦИАЛЬНО - За­пи­са­ла На­деж­да БАЯНДИНА.

ЗАЙТИ в биб­лио­те­ку за оче­ред­ным де­тек­ти­вом Алек­сан­дры МАРИНИНОЙ — де­ло для мно­гих при­выч­ное. А вот за­гля­нуть в хра­ни­ли­ще книг, что­бы лич­но по­об­щать­ся с из­вест­ной пи­са­тель­ни­цей, — это в сто­ли­це Ура­ла слу­чи­лось толь­ко раз: 6 ян­ва­ря. Вот та­кой по­да­рок сде­ла­ло жи­те­лям Му­ни­ци­паль­ное объ­еди­не­ние биб­лио­тек Ека­те­рин­бур­га, под­клю­чив­шись к те­ле­мо­сту с уча­сти­ем «ко­ро­ле­вы рос­сий­ско­го де­тек­ти­ва».

Ма­ри­ни­на-лич­ность

— Кро­ме на­пи­са­ния книг, чем вы ещё за­ни­ма­е­тесь? Есть ли у вас хоб­би?

— Хоб­би у ме­ня с 3-лет­не­го воз­рас­та од­но — чи­тать. Ес­ли я не пи­шу, я чи­таю. Ко­гда по ка­ким-то при­чи­нам чи­тать нель­зя (зре­ние под­во­дит, осве­ще­ние не го­дит­ся, си­ту­а­ция не поз­во­ля­ет…), я с удо­воль­стви­ем смот­рю се­ри­а­лы (ис­то­ри­че­ские, био­гра­фи­че­ские ли­бо де­тек­тив­ные), слу­шаю аудиок­ни­ги, скла­ды­ваю паз­злы, срав­ни­ваю ди­ри­жёр­ские и ре­жис­сёр­ские под­хо­ды к из­вест­ным му­зы­каль­ным про­из­ве­де­ни­ям. — Ка­кую му­зы­ку лю­би­те?

— Люб­лю БАХА — слу­шаю и иг­раю. Люб­лю ШОПЕНА — слу­шаю, но не иг­раю. Баха и Шопена люб­лю «от» и «до». Дру­гих ком­по­зи­то­ров вы­бо­роч­но. — Есть ли у вас до­маш­ние жи­вот­ные?

— Бель­гий­ский гри­фон по име­ни Рич. Оча­ро­ва­тель­ный па­рень: по­кла­ди­стый, ве­сё­лый, энер­гич­ный и лас­ко­вый — очень лю­бит це­ло­вать­ся и си­деть на ру­ках. — Ка­кая оцен­ка у вас бы­ла по ли­те­ра­ту­ре?

— Ко­неч­но, пя­тёр­ка. Но я не от­лич­ни­ца, врать не бу­ду. По чер­че­нию у ме­ня во­об­ще бы­ла двой­ка в чет­вер­ти. Двой­ка! Ну нет у ме­ня про­стран­ствен­но­го мыш­ле­ния.

Ма­ри­ни­на-чи­та­тель

— Что чи­та­ет пи­са­тель Ма­ри­ни­на?

— Я — че­ло­век на­стро­е­ния: что хо­чу, то и чи­таю. Книг у ме­ня мно­го.

Пе­ре­чи­ты­ваю ли клас­си­ку? Да, я за­ни­ма­юсь этим по­след­ние два го­да, с тех пор как по­чув­ство­ва­ла се­бя до­ста­точ­но взрос­лой, что­бы по­смот­реть на всё ко­гда-то мною про­чи­тан­ное дру­ги­ми гла­за­ми.

В ка­ких-то слу­ча­ях по­лу­чаю под­твер­жде­ние сво­им юно­ше­ским впе­чат­ле­ни­ям. В ка­ких­то ра­ду­юсь, от­кры­вая для се­бя про­из­ве­де­ние за­но­во: в юном воз­расте мно­гие ве­щи ещё не­до­ступ­ны по­ни­ма­нию.

Сде­ла­ла я и дру­гие от­кры­тия. Как вы­яс­ни­лось, у ТОЛСТОГО бы­ли про­бле­мы с гла­го­ла­ми. Ав­тор­ская речь в пря­мой ре­чи огра­ни­чи­ва­лась гла­го­лом «ска­зал», ред­ко-ред­ко вы­ле­зал гла­гол «спро­сил». У ДОСТОЕВСКОГО, кста­ти, с этим то­же не очень хо­ро­шо. Воз­ни­ка­ет во­прос: ес­ли Тол­стой и До­сто­ев­ский — это ико­на, об­ра­зец и эта­лон сти­ля, по­че­му со­вре­мен­ные ре­дак­то­ры так бо­рют­ся с по­вто­ра­ми? Со­вер­шен­но непо­нят­но (улы­ба­ет­ся).

Чи­таю и со­вре­мен­ных ав­то­ров, но ныне жи­ву­щих я ни с кем ни­ко­гда не об­суж­даю. — За­дер­жи­ва­ли ли вы ко­гда-ни­будь кни­ги, взя­тые в биб­лио­те­ке?

— Ни­ко­гда. Я, ко­неч­но, раз­гиль­дяй­ка и лен­тяй­ка, но во всём, что ка­са­ет­ся сро­ков и вре­ме­ни, я су­перо­твет­ствен­на. Ни­ко­гда ни­ку­да не опоз­даю и ни­ко­гда ни­че­го не за­дер­жу.

Ма­ри­ни­на-пи­са­тель

— Как ча­сто ва­ши зна­ко­мые ста­но­вят­ся про­то­ти­па­ми ва­ших пер­со­на­жей? Узна­ют ли они се­бя, а ес­ли узна­ют, то как к это­му от­но­сят­ся?

— Ча­сто, ко­неч­но, по­то­му что своё зна­ние лю­дей мы чер­па­ем из об­ще­ния с окру­жа­ю­щи­ми. Мы слу­ша­ем, как они го­во­рят, узна­ём их при­выч­ки, зна­ко­мим­ся со сла­бо­стя­ми и до­сто­ин­ства­ми.

Но, как пра­ви­ло, я не спи­сы­ваю об­раз с од­но­го че­ло­ве­ка. Со­став­ляя пер­со­наж, вс­по­ми­наю всех лю­дей, ко­то­рых знаю или зна­ла, и с ми­ру по нит­ке со­би­раю то, что нуж­но. Ес­ли из че­ло­ве­ка взя­то по­боль­ше и есть шанс, что он се­бя узна­ет, я все­гда очень нерв­ни­чаю, а по­том хо­хо­чу, по­то­му что это­го ни­ко­гда не про­ис­хо­дит.

Впер­вые я столк­ну­лась с дан­ным фе­но­ме­ном в 1997 го­ду, ко­гда кол­ле­ги узна­ли пер­со­наж и бы­ли уве­ре­ны, что зна­ко­мый им че­ло­век то­же се­бя в нём узнал. А ему да­же в го­ло­ву не при­шло, что часть осо­бен­но­стей пер­со­на­жа спи­са­на с него. С тех пор я ча­сто за­ду­мы­ва­лась над тем, по­че­му так про­ис­хо­дит. И на­ко­нец при­шла к опре­де­лён­но­му вы­во­ду.

Ко­гда че­ло­век со­вер­ша­ет тот или иной по­сту­пок или при­ни­ма­ет ка­кое-ли­бо ре­ше­ние, он ру­ко­вод­ству­ет­ся ка­ки­ми-то лич­ны­ми со­об­ра­же­ни­я­ми, опи­ра­ет­ся на зна­ние всех из­вест­ных ему об­сто­я­тельств, по­это­му счи­та­ет свой по­сту­пок или ре­ше­ние пра­виль­ным, ра­зум­ным, адек­ват­ным. Ко­гда мы на­блю­да­ем эти по­ступ­ки и ре­ше­ния со сто­ро­ны, то на­чи­на­ем до­ду­мы­вать за че­ло­ве­ка и по ито­гам раз­ду­мий на­ве­ши­ва­ем на него яр­лык: ду­рак, под­лец, трус и т. д.

Да­же ес­ли мы на­зо­вём в кни­ге фа­ми­лию, имя, от­че­ство, долж­ность и ме­сто ра­бо­ты, про­то­тип пер­со­на­жа, ско­рее все­го, про­сто уди­вит­ся: «На­до же: я то­же там ра­бо­тал в эти го­ды и ме­ня так же зо­вут. Но это же не я?»

— Хоть од­но­му ма­нья­ку из ва­ших книг вы да­ва­ли фа­ми­лию ко­го-то из вра­гов?

— У ме­ня нет вра­гов. Есть лю­ди, и их очень мно­го, ко­то­рые ме­ня по тем или иным при­чи­нам не лю­бят. До­пус­каю, что есть лю­ди, ко­то­рые ме­ня нена­ви­дят. Но я с ни­ми незна­ко­ма, по­это­му на­де­лить ма­нья­ков их фа­ми­ли­я­ми не мо­гу. Но од­на­ж­ды был за­бав­ный слу­чай. В 1995 го­ду я пи­са­ла кни­гу «Смерть и немно­го люб­ви», а посколь­ку фа­ми­лии од­но­класс­ни­ков и од­но­курс­ни­ков к то­му вре­ме­ни уже по­чти все бы­ли мною ис­поль­зо­ва­ны, по­на­до­бил­ся дру­гой ис­точ­ник. Им стал спра­воч­ник МВД.

Мне бы­ла нуж­на фа­ми­лия са­ни­та­ра из мор­га — те, кто чи­тал кни­гу, зна­ют, ка­кой это омер­зи­тель­ный тип. От­кры­ваю спра­воч­ник и ви­жу фа­ми­лию «Сми­ти­ен­ко». То, что на­до! Про­хо­дит вре­мя. Кни­га уже вы­шла, и вдруг у ме­ня в ка­би­не­те раз­да­ёт­ся зво­нок со слу­жеб­но­го те­ле­фо­на и при­ят­ный го­лос го­во­рит: «Здрав­ствуй­те, вас бес­по­ко­ит Управ­ле­ние соб­ствен­ной без­опас­но­сти МВД Рос­сии, пол­ков­ник Сми­ти­ен­ко». Я сра­зу по­чув­ство­ва­ла, что стул по­до мной го­рит, но сна­ча­ла сре­а­ги­ро­ва­ла на «Управ­ле­ние соб­ствен­ной без­опас­но­сти». И толь­ко во вто­рую се­кун­ду со­об­ра­зи­ла, что его фа­ми­лия — Сми­ти­ен­ко. Ну лад­но, ду­маю, мо­жет, всё-та­ки во­прос чи­сто слу­жеб­ный. Но я ошиб­лась.

Ока­зы­ва­ет­ся, пол­ков­ни­ку кто-то ска­зал, что я на­пи­са­ла про него в кни­ге. И он воз­на­ме­рил­ся узнать, как она на­зы­ва­ет­ся, что­бы ку­пить и про­честь.

Я на­ча­ла бле­ять: «То­ва­рищ пол­ков­ник, я ни в ко­ем слу­чае не име­ла в ви­ду вас, по­то­му что мы с ва­ми незна­ко­мы. Это всё слу­чай­ность...» Но он был непре­кло­нен. То­гда я по­шла ва­банк: «Я, ко­неч­но, мо­гу ска­зать вам на­зва­ние кни­ги, и вы её про­чи­та­е­те, но ни­ка­ко­го удо­воль­ствия вы от это­го не по­лу­чи­те — очень непри­ят­ный пер­со­наж!» Как ни стран­но, пол­ков­ник от ме­ня от­стал, си­ту­а­ция рас­со­са­лась, но с тех пор я ста­ла ак­ку­рат­нее в вы­бо­ре фа­ми­лии: поль­зу­юсь толь­ко ней­траль­ны­ми ис­точ­ни­ка­ми — это вы­ход­ные дан­ные книг и тит­ры ху­до­же­ствен­ных филь­мов.

Ма­ри­ни­на-фи­ло­соф

— Воз­мож­но ли вер­нуть со­вре­мен­ную мо­ло­дёжь к кни­ге?

— На мой взгляд, невоз­мож­но. Моё по­ко­ле­ние мно­го чи­та­ло про­сто по­то­му, что боль­ше де­лать бы­ло нече­го. Ну, в бли­жай­ший ки­но­те­атр мы схо­ди­ли. Фильм, ко­то­рый там по­ка­зы­ва­ют, по­смот­ре­ли. А даль­ше что? В со­сед­нем ки­но­те­ат­ре — тот же са­мый фильм. По те­ле­ви­зо­ру — две с по­ло­ви­ной про­грам­мы. Не­чем бы­ло за­нять­ся, кро­ме как чи­тать. Сей­час огром­ные воз­мож­но­сти для от­вле­че­ния, раз­вле­че­ния и по­лу­че­ния ин­фор­ма­ции. И до тех пор, по­ка че­ло­век не по­взрос­ле­ет — а про­изой­дёт это не рань­ше, чем в 40 лет — и не пой­мёт, что то, что мож­но из­влечь из кни­ги, нель­зя из­влечь боль­ше ни­от­ку­да, он к кни­ге не по­тя­нет­ся. Не на­до обо­льщать­ся.

Àëåêñàíäðà ÌÀÐÈÍÈÍÀ.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.