Так ти­хо, так со­глас­но

Vedomosti - - КУЛЬТУРА - Дмит­рий Ци­ли­кин ДЛЯ ВЕ­ДО­МО­СТЕЙ

Ми­ро­вая пре­мье­ра опе­ры Ро­ди­о­на Щед­ри­на «Рождественская сказ­ка» в Ма­ри­ин­ском те­ат­ре – со­еди­не­ние му­зы­каль­ных изыс­ков, на­ряд­ных сце­ни­че­ских чу­дес и по­ли­ти­че­ско­го сар­каз­ма

Ком­по­зи­тор Ро­ди­он Щед­рин вскорм­лен рус­ской ли­те­ра­ту­рой, жи­вет ею всю свою дол­гую жизнь, и мож­но пред­по­ло­жить, что в неко­то­рых та­ин­ствен­ных и про­ник­но­вен­ных ме­стах пар­ти­ту­ры он вдох­нов­лял­ся строч­ка­ми из «Оне­ги­на»: «Мо­роз­на ночь, все небо яс­но; Све­тил небес­ных див­ный хор Те­чет так ти­хо, так со­глас­но...» Впро­чем, строч­ки либ­рет­то, все до еди­ной, – его соб­ствен­ные. Ро­ди­он Кон­стан­ти­но­вич взял за ос­но­ву сю­же­та сказ­ку Бо­же­ны Нем­цо­вой в пе­ре­во­де обо­жа­е­мо­го им Лес­ко­ва (преж­де ею по­поль­зо­вал­ся Мар­шак в пье­се «Две­на­дцать ме­ся­цев»), под­ба­вив раз­ных фольк­лор­ных мо­ти­вов и зло­бо­днев­ных де­та­лей.

«Го­су­да­ры­ня всея Ру­си» в при­сту­пе са­мо­дур­ства тре­бу­ет на но­во­год­ний бал жи­вых фи­а­лок, при­чем им­пор­то­за­ме­щен­ных, по­сколь­ку «у гол­ланд­ских цве­тов нет ис­крен­но­сти, они пахнут се­лед­кой». Из­дан­ный «в це­лях де­мо­кра­ти­за­ции указ к на­ции» с мно­го­чис­лен­ных экра­нов воз­гла­ша­ет устра­ша­ю­ще­го ви­да бри­то­го­ло­вый дик­тор (пред­став­лен­ный ре­жис­се­ром спек­так­ля Алек­се­ем Сте­па­ню­ком). Ма­че­ха и доч­ка ее Злыд­ня го­нят пад­че­ри­цу За­ма­раш­ку в зим­ний лес за фи­ал­ка­ми, а ко­гда та их при­но­сит, раз­ра­жа­ют­ся умо­ри­тель­ным па­ро­дий­ным ду­э­том, в ко­то­ром де­лят гря­ду­щее воз­на­граж­де­ние: «по­ку­па­ем, по­ку­па­ем, па­ем, па­ем» вил­лу, ях­ту и «са­мый из­вест­ный фут­боль­ный клуб».

При­двор­ные глу­хо роп­щут: «А где то­гда пра­ва че­ло­ве­ка, и во­об­ще: ска­жем мы в гла­за Ца­ри­це: «Вы чу­до­ви­ще...» Но луч­ше про­мол­чим». И пра­виль­но – по­сколь­ку «каж­дый под­дан­ный в мо­ей стране дол­жен тре­пе­тать, ко­гда смот­рит он в гла­за мне», за­яв­ля­ет нац­ли­дер­ша и

от­прав­ля­ет Ма­че­ху со Злыд­ней на де­тек­тор лжи. В фи­на­ле, ко­гда на­сту­пит неот­вра­ти­мый happy end, не обой­дет­ся без ци­та­ты из бет­хо­вен­ской оды «К ра­до­сти» – хор гря­нет «По­ра уж, об­ни­ми­те­ся, seid umschlingen Millionen! » Од­на­ко ве­ли­че­ствен­ное тут же сме­нит­ся иро­ни­че­ски-пост­мо­дер­нист­ским: «Сказ­ка – ложь, да в ней на­мек», – на­зи­да­тель­но кон­ста­ти­ру­ют ме­ся­цы, а Ца­ри­ца со­гла­ша­ет­ся: «Да и мне урок, как ука­зы с бла­жи, сду­ру из­да­вать...» Озор­ство 83-лет­не­го классика до то­го до­шло, что Май у него се­ту­ет: «В этот год из-за санк­ций мы под­за­дер­жа­лись...»

Ска­зоч­ное и со­вре­мен­ное сме­ша­но в гар­мо­нич­ной про­пор­ции. На­чи­на­ет­ся с то­го, что всю огром­ную сце­ну но­во­го зда­ния Ма­ри­ин­ки за­пол­ня­ет су­ет­ли­вая го­род­ская тол­па, об­ря­жен­ная кто во что го­разд, один – Дед Мо­роз, дру­гие – в за­ячьих уш­ках, тре­тья – на ро­ли­ках, а кто-то ли­хо­ра­доч­но спе­шит пе­ред Но­вым го­дом, как это при­ня­то на­зы­вать, за­ку­пить­ся. Ма­че­ха и Злыд­ня воз­ле­жат на здоровенных по­став­лен­ных на по­па кро­ва­тях, то есть это как бы вид свер­ху. Но сце­но­граф Алек­сандр Ор­лов и ху­дож­ник по ко­стю­мам Ири­на Че­ред­ни­ко­ва рав­но ор­га­нич­ны и в ехид­стве (че­го сто­ит разъ­езд­ной трон Ца­ри­цы – эда­кой ква­зи-Клео­пат­ры), и в чу­дес­ной тор­же­ствен­но­сти. За­ма­раш­ка (пар­тия на­пи­са­на для вы­со­ко­го со­пра­но, это род­ная се­ст­ра Блохи из «Лев­ши» Щед­ри­на) за­сы­па­ет-за­мер­за­ет в ле­су под вол­шеб­ный пе­ре­звон че­ле­сты, тут яв­ля­ют­ся ме­ся­цы – плав­но выезжают ги­гант­ские си­ние фи­гу­ры в огром­ных же шля­пах, про­дуб­ли­ро­ван­ные ак­те­ра­ми обыч­но­го ро­ста в щед­ро-изоб­ре­та­тель­ных ко­стю­мах, обо­зна­ча­ю­щих се­зо­ны. Ком­по­зи­тор от­дал эти пар­тии муж­ским и жен­ским го­ло­сам, их слож­ные ан­сам­бли со­про­вож­да­ет в ор­кест­ре ди­ко­вин­ное со­че­та­ние ма­рим­бы, кла­ве­си­на и син­те­за­то­ра со струн­ны­ми, а на без­дон­ном тем­но-си­нем зад­ни­ке си­я­ет тот са­мый све­тил небес­ных див­ный хор...

Ва­ле­рий Гер­ги­ев от­но­сит­ся к Ро­ди­о­ну Щед­ри­ну и к его му­зы­ке с огром­ным ува­же­ни­ем и лю­бо­вью, и он ди­ри­жи­ро­вал, от­кро­вен­но сма­куя ню­ан­сы и рос­ко­ше­ства пар­ти­ту­ры. И про­чув­ство­ван­но вы­пол­няя все ука­за­ния ком­по­зи­то­ра, из ко­то­рых са­мые ча­стые – «ти­шай­ше» и «лег­чай­ше». Ав­тор сле­дил за ка­стин­гом, и тот удал­ся: За­ма­раш­ка – Пе­ла­гея Ку­рен­ная, об­ла­да­тель­ни­ца неве­со­мо­го хру­сталь­но- ин­стру­мен­таль­но­го го­ло­са, Ека­те­ри­на Сергеева – зной­но-сла­сто­лю­би­вая Ца­ри­ца, точ­ные в вы­бо­ре гро­тес­ко­вых кра­сок и заразительные Ан­на Кик­над­зе – Ма­че­ха и Ла­ри­са Юдина – Злыд­ня. Да­же ре­жис­су­ра под ав­тор­ским при­смот­ром обо­шлась без, ка­за­лось бы, непременных в по­ста­нов­ках г-на Сте­па­ню­ка вуль­га­риз­мов.-

/ Н. РА­ЗИ­НА

В но­вой опе­ре Щед­ри­на мир­но со­че­та­ют­ся лу­боч­ная ста­ри­на и гро­теск­ная со­вре­мен­ность

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.