«Ко­нец гло­баль­но­го кри­зи­са не бу­дет озна­чать улуч­ше­ния си­ту­а­ции»

Vedomosti - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - *Вла­ди­мир Мау

Вполне воз­мож­но, что «нефтяной су­пер­цикл», о ко­то­ром ста­ли пи­сать в по­след­ние го­ды, яв­ля­ет­ся фе­но­ме­ном лишь опре­де­лен­ной фа­зы тех­но­ло­ги­че­ско­го про­грес­са вто­рой по­ло­ви­ны ХХ – на­ча­ла XXI в.

Со­вре­мен­ный мир на­хо­дит­ся в по­ис­ке но­во­го гло­баль­но­го рав­но­ве­сия, ко­то­рое долж­но сло­жить­ся в ре­зуль­та­те на­чав­ше­го­ся в 2008 г. гло­баль­но­го струк­тур­но­го (или си­стем­но­го) кри­зи­са. Про­ис­хо­дит фор­ми­ро­ва­ние но­вой мак­ро­эко­но­ми­че­ской и ин­сти­ту­ци­о­наль­ной мо­де­ли ро­ста, из­ме­не­ние ро­ли от­дель­ных от­рас­лей эко­но­ми­ки, фор­ми­ро­ва­ние но­вой мо­де­ли гло­ба­ли­за­ции и меж­ду­на­род­ной тор­гов­ли, пе­ре­осмыс­ле­ние ро­ли нера­вен­ства в эко­но­ми­че­ском и со­ци­аль­ном раз­ви­тии ве­ду­щих стран. Си­ту­а­ция оста­ет­ся неустой­чи­вой, хо­тя по­сте­пен­но гло­баль­ный кри­зис при­хо­дит к за­вер­ше­нию.

Ис­чер­па­ние гло­баль­но­го кри­зи­са не бу­дет озна­чать непре­мен­но­го улуч­ше­ния си­ту­а­ции во всех охва­чен­ных его воз­дей­стви­ем стра­нах и ре­ги­о­нах ми­ра. Си­ту­а­ция в них бу­дет за­ви­сеть от спо­соб­но­сти вла­стей и эли­ты от­дель­ных стран «вос­поль­зо­вать­ся кри­зи­сом», т. е. най­ти ин­сти­ту­ци­о­наль­ные ре­ше­ния, адап­ти­ру­ю­щие их к но­вым ре­а­ли­ям – тех­но­ло­ги­че­ским, эко­но­ми­че­ским, со­ци­аль­ным и да­же идео­ло­ги­че­ским. Од­ним стра­нам удаст­ся вый­ти из кри­зи­са об­нов­лен­ны­ми, бо­лее кон­ку­рен­то­спо­соб­ны­ми. Дру­гие бу­дут про­дол­жать пы­тать­ся пре­одо­ле­вать нега­тив­ные тен­ден­ции, но это уже бу­дет не гло­баль­ный кри­зис, а кри­зис кон­крет­ных на­ци­о­наль­ных мо­де­лей. Мож­но вы­де­лить ряд осо­бен­но­стей те­ку­щей си­ту­а­ции в раз­ви­тии гло­баль­но­го кри­зи­са, ко­то­рые бы­ли ха­рак­тер­ны для ми­нув­ше­го го­да и ко­то­рые бу­дут иметь зна­че­ние и в 2016 г. Cта­ди­аль­ность и гео­гра­фи­че­ская асин­хрон­ность гло­баль­но­го кри­зи­са. Хо­тя кри­зис за­тро­нул прак­ти­че­ски все раз­ви­тые и ве­ду­щие раз­ви­ва­ю­щи­е­ся эко­но­ми­ки, его про­те­ка­ние не син­хро­ни­зи­ро­ва­но по стра­нам и ре­ги­о­нам ми­ра. Пер­во­на­чаль­но ка­за­лось, что кри­зис мо­жет охва­тить боль­шин­ство ве­ду­щих стран, что под­толк­ну­ло в 2008 г. к фор­ми­ро­ва­нию ин­сти­ту­тов гло­баль­ной эко­но­ми­че­ской ко­ор­ди­на­ции – преж­де все­го к со­зда­нию «боль­шой два­дцат­ки» и рас­ши­ре­нию ман­да­та Со­ве­та по фи­нан­со­вой ста­биль­но­сти.

За­тем воз­ник­ла ги­по­те­за о рас­хож­де­нии (decoupling), т. е. об об­ре­те­нии ве­ду­щи­ми раз­ви­ва­ю­щи­ми­ся стра­на­ми из­вест­ной неза­ви­си­мо­сти от ди­на­ми­ки раз­ви­тых стран, что по­ро­ди­ло на­деж­ду на то, что раз­ви­ва­ю­щи­е­ся эко­но­ми­ки ста­нут ло­ко­мо­ти­ва­ми для вы­тас­ки­ва­ния ми­ра из кри­зи­са. Осо­бые на­деж­ды воз­ла­га­лись

здесь на стра­ны БРИКС. Эти на­деж­ды со­шли на нет. Кри­зис стал на­би­рать обо­ро­ты в Бра­зи­лии и Рос­сии, за­тем и в дру­гих круп­ных раз­ви­ва­ю­щих­ся стра­нах. А в 2015 г. ста­ло яс­но, что и Ки­тай не яв­ля­ет­ся стра­ной, неуяз­ви­мой для кри­зи­са. За­мед­ле­ние его ро­ста бу­дет иметь гло­баль­ные по­след­ствия. Па­да­ет эко­но­ми­ка Бра­зи­лии. И толь­ко Ин­дия смог­ла удер­жать рост в 7,3% ВВП. На­чал­ся вы­ход раз­ви­тых эко

но­мик из кри­зи­са. Преж­де все­го это ка­са­ет­ся США, мак­ро­эко­но­ми­че­ские усло­вия в ко­то­рых (темп ро­ста и низ­кая без­ра­бо­ти­ца) поз­во­ли­ли ФРС впер­вые за де­вять лет под­нять про­цент­ные став­ки. Осто­рож­ность дей­ствий ФРС при ре­ше­нии это­го во­про­са бы­ла свя­за­на с внут­рен­ней си­ту­а­ци­ей (ди­на­ми­кой ВВП и без­ра­бо­ти­цы), а не с оцен­кой вли­я­ния это­го фак­то­ра на дру­гие стра­ны. По­во­рот в де­неж­ной по­ли­ти­ке США за­креп­ля­ет тен­ден­цию «бег­ства в ка­че­ство» (от­ток ка­пи­та­ла с раз­ви­ва­ю­щих­ся рын­ков)

и, по-ви­ди­мо­му, от­кры­ва­ет до­ста­точ­но дли­тель­ный пе­ри­од до­ро­го­го дол­ла­ра. По­сте­пен­но си­ту­а­ция улуч­ша

ет­ся в ЕС. Ев­ро усто­ял, при­чем на усло­ви­ях и в па­ра­диг­ме тра­ди­ци­он­ной мак­ро­эко­но­ми­ки, ос­но­ван­ной на фис­каль­ной сдер­жан­но­сти, а не на эк­зо­ти­ке без­удерж­но­го бюд­жет­но­го сти­му­ли­ро­ва­ния. Вме­сте с тем ЕЦБ про­дол­жа­ет по­ли­ти­ку де­неж­но­го сти­му­ли­ро­ва­ния, и те­перь эта по­ли­ти­ка ока­зы­ва­ет­ся про­ти­во­по­лож­ной кур­су, взя­то­му в 2015 г. ФРС. Со­от­вет­ствен­но, ев­ро бу­дет осла­бе­вать по от­но­ше­нию к дол­ла­ру, что мо­жет стать до­пол­ни­тель­ным фак­то­ром сти­му­ли­ро­ва­ния ев­ро­пей­ской эко­но­ми­ки (ес­ли удаст­ся из­бе­жать ин­фля­ци­он­ной ло­вуш­ки).

Та­ким об­ра­зом, ре­зуль­та­том 2015 г. ста­ло фак­ти­че­ское спа­се­ние ев­ро, что про­де­мон­стри­ро­ва­ло устой­чи­вость ва­лют­ных со­ю­зов в со­вре­мен­ном ми­ре и в из­вест­ном смыс­ле обес­пе­чи­ло пост­кри­зис­ный мир как ми­ни­мум вто­рой ре­зерв­ной ва­лю­той. Вме­сте с тем бы­ло бы ошиб­кой пе­ре­оце­ни­вать тен­ден­ции оздо­ров­ле­ния в зоне ев­ро. Пред­сто­ит еще со­здать ряд необ­хо­ди­мых для ее устой­чи­во­го функ­ци­о­ни­ро­ва­ния ин­сти­ту­тов, вклю­чая бан­ков­ское ре­гу­ли­ро­ва­ние и ко­ор­ди­на­цию бюд­жет­ных си­стем. По­иск и фор­ми­ро­ва­ние но­вых мо­де­лей эко­но­ми­че­ско­го ро

ста – это те­перь клю­че­вая за­да­ча всех ве­ду­щих стран ми­ра. Речь долж­на ид­ти имен­но о но­вых мо­де­лях, а не об од­ной уни­вер­саль­ной. Да­же при неко­то­ром сбли­же­нии раз­ви­тых и ве­ду­щих раз­ви­ва­ю­щих­ся стран на про­тя­же­нии пред­кри­зис­но­го 25-ле­тия про­бле­мы, сто­я­щие пе­ред ни­ми, су­ще­ствен­но раз­ли­ча­ют­ся. Осо­бен­но­стью это­го струк­тур­но­го кри­зи­са (в от­ли­чие от 1930-х и 1970-х гг.) яв­ля­ет­ся раз­но­на­прав­лен­ность мак­ро­эко­но­ми­че­ских и ин­сти­ту­ци­о­наль­ных ре­форм, про­ве­де­ние ко­то­рых необ­хо­ди­мо для вы­хо­да на тра­ек­то­рию устой­чи­во­го ро­ста. Для од­них стран речь долж­на ид­ти о боль­шей ори­ен­та­ции эко­но­ми­ки на внут­рен­ний спрос (это ка­са­ет­ся столь раз­ных стран, как Гер­ма­ния и Ки­тай). Для дру­гих – об уси­ле­нии ро­ли внеш­не­го спро­са и его ди­вер­си­фи­ка­ции (это ка­са­ет­ся и Рос­сии). Для од­них стран до­сти­же­ние це­ле­во­го по­ка­за­те­ля по ин­фля­ции тре­бу­ет обес­пе­че­ния ро­ста цен, а для дру­гих кри­ти­че­ским яв­ля­ет­ся по­дав­ле­ние ин­фля­ции. Но во всех слу­ча­ях речь долж­на ид­ти о ме­рах, обес­пе­чи­ва­ю­щих по­вы­ше­ние по­тен­ци­а­ла эко­но­ми­че­ско­го ро­ста в усло­ви­ях но­вой тех­но­ло­ги­че­ской ба­зы. И прак­ти­че­ски во всех ис­ко­мых мо­де­лях ро­ста од­ним из клю­че­вых при­о­ри­те­тов яв­ля­ет­ся раз­ви­тие че­ло­ве­че­ско­го ка­пи­та­ла.

Пер­спек­ти­вы гло­ба­ли­за­ции.

Ми­нув­ший год про­де­мон­стри­ро­вал яв­ное уси­ле­ние по­ли­ти­че­ских сил, вы­сту­па­ю­щих в за­щи­ту на­ци­о­наль­ных цен­но­стей и идентичности в про­ти­во­вес уни­вер­са­лиз­му и гло­ба­ли­за­ции. Важ­ным вы­сту­па­ет здесь во­прос: что ста­нет по­ли­ти­че­ским мейн­стри­мом? Не мо­жет ли мар­ги­наль­ный за по­след­ние де­ся­ти­ле­тия тренд на­ци­о­на­лиз­ма ока­зать­ся те­перь глав­ным на сле­ду­ю­щие чет­верть ве­ка?

В эко­но­ми­че­ском от­но­ше­нии гло­ба­ли­за­ция яв­ля­ет­ся од­ним из клю­че­вых яв­ле­ний, но ее мо­дель кор­рек­ти­ру­ет­ся. По-ви­ди­мо­му, рас­ши­ре­ние мно­го­сто­рон­ней (все­об­щей) ин­те­гра-

ци­он­ной по­вест­ки в ми­ре бу­дет пе­ре­жи­вать дол­го­сроч­ный за­стой: ВТО смо­жет обес­пе­чи­вать лишь опре­де­лен­ный уро­вень ли­бе­ра­ли­за­ции ми­ро­вой тор­гов­ли и бу­дет за­да­вать гра­ни­цы до­пу­сти­мо­го про­тек­ци­о­низ­ма. В ос­нов­ном же ар­хи­тек­ту­ра тор­го­во-эко­но­ми­че­ских от­но­ше­ний бу­дет опре­де­лять­ся ре­ги­о­наль­ны­ми и ме­га­ре­ги­о­наль­ны­ми бло­ка­ми, та­ки­ми как Транс­ат­лан­ти­че­ское тор­го­вое и ин­ве­сти­ци­он­ное партнерство, Тран­сти­хо­оке­ан­ское партнерство (ТТП), Эко­но­ми­че­ский по­яс Шел­ко­во­го пу­ти (ЭПШП), ЕАЭС и дру­гие ва­ри­ан­ты со­гла­ше­ний о сво­бод­ной тор­гов­ле. В этом же кон­тек­сте сле­ду­ет рас­смат­ри­вать и рас­ши­ре­ние ЕАЭС. Про­изо­шед­шая при­мер­но пять лет на­зад ак­ти­ви­за­ция про­цес­сов по пост­со­вет­ской ин­те­гра­ции и дви­же­ние к еди­но­му эко­но­ми­че­ско­му про­стран­ству яви­лись ис­клю­чи­тель­но свое­вре­мен­ны­ми. Да­же при­зна­вая на­ли­чие у рос­сий­ской эли­ты но­сталь­гии по СССР, ЕАЭС от­ве­ча­ет не на во­про­сы про­шло­го, а на вы­зо­вы бу­ду­ще­го, от­ра­жая но­вый тренд на «ре­ги­о­на­ли­за­цию гло­ба­ли­за­ции». Па­де­ние цен на сы­рье­вые

то­ва­ры и осо­бен­но на про­дук­цию топ­лив­но-энер­ге­ти­че­ско­го сек­то­ра. Це­на на нефть в сред­не­го­до­вом ис­чис­ле­нии сни­зи­лась по срав­не­нию с 2014 г. вдвое. Па­де­ние та­ко­го мас­шта­ба за один год по­чти не име­ет пре­це­ден­тов в но­вей­шей ис­то­рии. За по­след­ние 50 лет та­кое про­ис­хо­ди­ло толь­ко в 1986 и в 2009 гг. В пер­вом слу­чае это бы­ло пред­вест­ни­ком на­ча­ла длин­но­го пе­ри­о­да низ­ких цен на нефть, хо­тя в крат­ко­сроч­ном пе­ри­о­де це­ны на нефть несколь­ко воз­рос­ли. Не ис­клю­че­но, что си­ту­а­ция 2008–2009 гг. так­же сви­де­тель­ство­ва­ла о бу­ду­щем из­ме­не­нии трен­да, что ста­ло бо­лее яв­ным уже в 2014–2015 гг. Впро­чем, од­но­знач­ные вы­во­ды де­лать невоз­мож­но: исто­рия цик­ла неф­тя­ных цен яв­ля­ет­ся очень ко­рот­кой, и на ос­но­ва­нии двух волн нель­зя стро­ить от­вет­ствен­ные про­гно­зы.

Мы не зна­ем по­ка, яв­ля­ет­ся ли ко­ле­ба­ние нефтяной конъ­юнк­ту­ры в прин­ци­пе вол­но­об­раз­ным. Ведь по­треб­ность в неф­ти как в то­ва­ре фор­ми­ру­ет­ся под воз­дей­стви­ем тех­но­ло­ги­че­ско­го про­грес­са, и со­вер­шен­но не оче­вид­но, что нефть как топ­ли­во все­гда бу­дет вос­тре­бо­ва­на на фа­зе эко­но­ми­че­ско­го подъ­ема. Вполне воз­мож­но, что «нефтяной су­пер­цикл», о ко­то­ром ста­ли пи­сать в по­след­ние го­ды, яв­ля­ет­ся фе­но­ме­ном лишь опре­де­лен­ной фа­зы тех­но­ло­ги­че­ско­го про­грес­са вто­рой по­ло­ви­ны ХХ – на­ча­ла XXI в. Вос­тре­бо­ван­ность неф­ти сде­ла­ла ее це­ну по­ка­за­те­лем не толь­ко эко­но­ми­че­ско­го, но и по­ли­ти­че­ско­го бла­го­по­лу­чия мно­гих стран – как ее про­из­во­ди­те­лей, так и по­тре­би­те­лей, ко­гда от ди­на­ми­ки цен на нефть за­ви­се­ла судь­ба ре­жи­мов и да­же об­ще­ствен­ной си­сте­мы. Со сме­ной тех­но­ло­ги­че­ской мо­де­ли не ис­клю­че­но воз­вра­ще­ние неф­ти к ро­ли обыч­но­го бир­же­во­го то­ва­ра, нуж­но­го для энер­ге­ти­ки и хи­мии, но бо­лее не име­ю­ще­го то­го по­ли­ти­че­ско­го зна­че­ния, ка­кое мы при­вык­ли при­да­вать неф­ти на про­тя­же­нии по­след­них 40 лет.

Эко­но­ми­че­ская по­ли­ти­ка не мо­жет ос­но­вы­вать­ся ни на ожи­да­нии вос­ста­нов­ле­ния вы­со­ких цен на нефть, ни на пред­по­ло­же­нии об их ста­биль­но низ­ком

уровне. Един­ствен­ное, что мы мо­жем пред­по­ло­жить, – что це­ны на нефть ко­леб­лют­ся с очень раз­ной ам­пли­ту­дой, за­ви­ся­щей от вза­и­мо­дей­ствия мно­же­ства труд­но­про­гно­зи­ру­е­мых па­ра­мет­ров. И чем мень­ше эко­но­ми­ка стра­ны за­ви­сит от конъ­юнк­тур­ных ко­ле­ба­ний, тем луч­ше для устой­чи­во­го эко­но­ми­че­ско­го ро­ста в дол­го­сроч­ной пер­спек­ти­ве. Ито­ги 2015 г. на­гляд­но сви­де­тель­ству­ют, что ди­на­ми­ка цен на сы­рье­вые то­ва­ры не яв­ля­ет­ся до­ми­ни­ру­ю­щим фак­то­ром ро­ста да­же в стра­нах со зна­чи­тель­ной до­лей сы­рье­вых от­рас­лей – го­раз­до бо­лее важ­ную роль иг­ра­ет ка­че­ство ин­сти­ту­тов.

Низ­кие це­ны на сы­рье­вые то­ва­ры бу­дут спо­соб­ство­вать углуб­ле­нию ди­вер­ген­ции ве­ду­щих стран. Для им­пор­те­ров сы­рья это ста­нет фак­то­ром эко­но­ми­че­ско­го ро­ста, для экс­пор­те­ров – ис­точ­ни­ком кри­зи­са, на ко­то­рый на­до бу­дет от­ве­чать струк­тур­ны­ми ре­фор­ма­ми, мно­гие из них бу­дут бо­лез­нен­ны в со­ци­аль­ном и по­ли­ти­че­ском от­но­ше­нии. От­кла­ды­ва­ние ре­форм вполне ве­ро­ят­но, но це­на бо­лее позд­не­го их на­ча­ла мо­жет ока­зать­ся очень вы­со­кой для по­ли­ти­че­ской и эко­но­ми­че­ской ста­биль­но­сти, что на­гляд­но по­ка­зал опыт СССР. Су­ще­ствен­ное на­рас­та­ние меж­ду­на­род­ной на­пря­жен­но­сти,

и осо­бен­но воз­рас­та­ние ро­ли во­ен­ных дей­ствий в раз­ре­ше­нии кон­флик­тов, – яв­ный тренд по­след­не­го вре­ме­ни. В неко­то­ром смыс­ле это по­ли­ти­че­ское про­дол­же­ние гло­баль­но­го кри­зи­са. Хо­тя по­ка труд­но в пол­ной ме­ре оце­нить ре­аль­ные пер­спек­ти­вы во­ору­жен­ных столк­но­ве­ний как неотъ­ем­ле­мо­го фак­то­ра со­ци­аль­но-эко­но­ми­че­ской и по­ли­ти­че­ской жиз­ни.

Под­во­дя ито­ги, сле­ду­ет сде­лать два вы­во­да о раз­ви­тии гло­баль­ной си­ту­а­ции.

С чи­сто эко­но­ми­че­ской точ­ки зре­ния раз­ви­тие си­ту­а­ции в ми­ре вы­гля­дит об­на­де­жи­ва­ю­щим. Гло­баль­ный кри­зис под­хо­дит к за­вер­ше­нию, тем­пы ро­ста ми­ро­вые и боль­шин­ства ве­ду­щих ре­ги­о­нов ми­ра вос­ста­нав­ли­ва­ют­ся. Вос­ста­нов­ле­ние про­ис­хо­дит до­ста­точ­но мед­лен­но и нерав­но­мер­но. Ес­ли не про­изой­дет се­рьез­ных по­тря­се­ний в Ки­тае, то бу­дет про­ис­хо­дить по­сте­пен­ный воз­врат к обыч­ной, некри­зис­ной, эко­но­ми­ко-по­ли­ти­че­ской по­вест­ке. Про­бле­мы от­дель­ных стран (на­при­мер, Рос­сии, Бра­зи­лии или Ве­не­су­э­лы), в ко­то­рых бу­дут раз­во­ра­чи­вать­ся про­цес­сы опаз­ды­ва­ю­щей струк­тур­ной мо­дер­ни­за­ции, не ста­нут фак­то­ром, пре­пят­ству­ю­щим вы­хо­ду ми­ра из струк­тур­но­го кри­зи­са.

Од­на­ко на эти вполне мир­ные пер­спек­ти­вы на­сла­и­ва­ет­ся де­ста­би­ли­зи­ру­ю­щий во­ен­но-по­ли­ти­че­ский фак­тор. Пра­ви­тель­ства ве­ду­щих стран все ак­тив­нее ста­ли при­бе­гать к си­ло­вым (во­ен­ным) ме­то­дам ре­ше­ния сто­я­щих пе­ред ни­ми за­дач. Это рез­ко по­вы­ша­ет рис­ки некон­тро­ли­ру­е­мо­го раз­ви­тия со­бы­тий. А это еще бо­лее уси­ли­ва­ет роль вне­эко­но­ми­че­ских фак­то­ров в ре­а­ли­за­ции и эф­фек­тив­но­сти эко­но­ми­че­ской по­ли­ти­ки. Ведь эко­но­ми­че­ская по­ли­ти­ка на прак­ти­ке не име­ет пре­иму­ще­ства пе­ред ре­ше­ни­ем во­ен­ных, а ино­гда и внеш­не­по­ли­ти­че­ских за­дач.-

KENA BETANCUR / GETTY IMAGES NORTH AMERICA / AFP

Раз­ви­тые эко­но­ми­ки, преж­де все­го США, вы­хо­дят из кри­зи­са пер­вы­ми

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.