Со­всем су­ро­вый

Vedomosti - - Культура - Оль­га Ка­ба­но­ва

Тре­тья­ков­ская га­ле­рея от­кры­ла вы­став­ку ста­рей­ше­го со­вет­ско­го ху­дож­ни­ка Та­и­ра Са­ла­хо­ва «Солн­це в зе­ни­те». Она кра­си­ва и неидео­ло­гич­на, пред­став­ля­ет жи­во­пись, а не вре­мя

Пе­чаль­но-мно­го­зна­чи­тель­ное на­зва­ние вы­став­ки Та­и­ра Са­ла­хо­ва «Солн­це в зе­ни­те» не долж­но сму­щать, жи­во­пись это­го ху­дож­ни­ка нестареющая, хо­тя ему са­мо­му и прав­да уже мно­го лет. Но с тем же сдер­жан­ным тем­пе­ра­мен­том на­пи­са­ны и его ран­ние, ше­сти­де­сят­ни­че­ские, по­лот­на, и бо­лее позд­ние, зре­лые и сво­бод­ные, и ны­неш­ние – пей­заж­но-цве­точ­ные. Не мно­го из­ме­нил­ся и его стиль – в ме­ру су­ро­вый в го­ды по­пу­ляр­но­сти «су­ро­во­го сти­ля», все­гда мо­ну­мен­таль­ный и де­ко­ра­тив­ный, с го­да­ми все бо­лее ори­ен­таль­ный, юж­ный, но бес­страст­ный. Да­же на позд­них, осо­бен­но во­сточ­ных, пей­за­жах у него мно­го глу­хих стен и со­всем нет от­кры­тых две­рей, за сте­на­ми мо­жет быть мо­ре, но са­мо­го Кас­пия по­чти нет.

В за­ле ран­них, кон­ца 50-х – 60-х гг., ца­рит се­рьез­ность и су­ме­реч­ность, эмо­ци­о­наль­ная и цве­то­вая, но там есть жар­кие ки­но­вар­ные бли­ки. Они про­ни­ка­ют и в се­ро­го­лу­бой порт­рет боль­ше­го­ло­во­го ком­по­зи­то­ра Ка­ра Ка­ра­е­ва, и на опо­ры мо­ста в ин­ду­стри­аль­ном «Над Кас­пи­ем», в цвет­ки гла­дио­лу­са на блед­ном на­тюр­мор­те и на ту­ло­во Эй­фе­ле­вой баш­ни в темном па­риж­ском пей­за­же. Ну и ко­неч­но, алая из­ви­ли­стая ли­ния уз­деч­ки де­ре­вян­ной ло­шад­ки про­ни­зы­ва­ет са­мую неж­ную кар­ти­ну ху­дож­ни­ка – «Ай­дан»: порт­рет ма­лень­кой чер­но­гла­зой де­воч­ки в бе­лой шуб­ке. Хо­тя и здесь жи­во­пи­си боль­ше, чем чув­ства.

Там, где со­бра­ны са­мые из­вест­ные, боль­шие ра­бо­ты Са­ла­хо­ва 70– 80-х – «Жен­щи­ны Ап­ше­ро­на», «Но­вое мо­ре» и уже не се­рая, а вы­зы­ва­ю­ще крас­ная, но все рав­но су­ро­вая «Мек­си­кан­ская кор­ри­да», – чувств уже со­всем нет, толь­ко жест­кая эф­фект­ная ком­по­зи­ция, мо­ну­мен­таль­ные неулыб­чи­вые ге­рои, ред­ко смот­ря­щие пря­мо на зри­те­ля, все­гда ку­да-то в сто­ро­ну. Мно­го­чис­лен­ные пей­за­жи даль­них го­ро­дов – Ве­не­ции, Чи­ка­го, Ри­ма – на­пи­са­ны без­услов­но ма­стер­ски, яр­ко, но и они ста­тич­ны, как буд­то так и не от­кры­лись пу­те­ше­ствен­ни­ку.

И как апо­фе­оз этой сдер­жан­но­сти – несколь­ко порт­ре­тов ма­те­ри, всмат­ри­ва­ю­щей­ся в даль или в сто­ро­ну, че­го-то и ко­го-то ожи­да­ю­щей, ушед­шей в се­бя, за­мкну­той в оди­но­че­стве.

Тре­тья­ков­ская га­ле­рея на­ча­ла и про­дол­жит де­лать вы­став­ки при­знан­ных со­вет­ских ху­дож­ни­ков. Ее ди­рек­тор Зель­фи­ра Тре­гу­ло­ва еще на преды­ду­щем по­сту гла­вы «Росизо» ор­га­ни­зо­ва­ла за­ру­беж­ные га­стро­ли жи­во­пи­си Алек­сандра Дей­не­ки и Вик­то­ра Поп­ко­ва, впе­ре­ди – боль­шая вы­став­ка Ге­лия Кор­же­ва. И все они де­мон­стри­ру­ют очень раз­ное искус­ство и непо­хо­жие судь­бы и ха­рак­те­ры. Как ху­дож­ни­ки со­вет­ско­го ан­де­гра­ун­да про­ти­вят­ся об­ще­му опре­де­ле­нию «нон­кон­фор­ми­сты», так и успеш­но ра­бо­тав­шие и мно­го вы­став­ляв­ши­е­ся не по­па­да­ют под опто­вое об­ви­не­ние в кон­фор­миз­ме. Со вре­ме­нем идео­ло­ги­че­ская со­став­ля­ю­щая пе­ре­ста­ет до­ми­ни­ро­вать, ес­ли, ко­неч­но, есть силь­ная ху­до­же­ствен­ная. Или, на­обо­рот, ин­те­ре­су­ет толь­ко она, по­сколь­ку идео­ло­гия в ис­кус­стве ХХ в., как пра­ви­ло, важ­нее ма­стер­ства. Са­ла­хов про­хо­дит по ху­до­же­ствен­ной ча­сти, и ес­ли что-то за­ста­ви­ла уви­деть в нем но­вая вы­став­ка – то имен­но что осо­бую, ско­вы­ва­ю­щую сдер­жан­ность, за­мкну­тость и су­ро­вость.

Ака­де­мик несколь­ких ака­де­мий ху­до­жеств, сек­ре­тарь ху­дож­ни­че­ских со­ю­зов, мно­го­крат­ный ор­де­но­но­сец и ла­у­ре­ат вся­ких пре­мий – Та­ир Са­ла­хов про­жил, ка­за­лось бы, очень счаст­ли­вую про­фес­си­о­наль­ную жизнь. Он ра­бо­тал не в кро­во­жад­ные вре­ме­на, за­ни­мал за­вид­ные по­сты, не на­жил вра­гов – по край­ней ме­ре, ни­кто его пуб­лич­но не об­ли­чал. В пе­ре­стро­еч­ные го­ды он ини­ци­и­ро­вал в Москве вы­став­ки, ко­то­рые до сих пор вспо­ми­на­ют­ся с вос­тор­гом и бла­го­дар­но­стью, – Фр­эн­си­са Бэко­на, Ро­бер­та Ра­у­шен­бер­га, Ян­ни­са Ку­нел­ли­са, Гил­бер­та и Джор­джа, Джор­джо Мо­ран­ди. Это куль­то­вые ху­дож­ни­ки ХХ в., важ­ней­шие пер­вые име­на. В со­вет­ских тра­ди­ци­ях ска­зать, что Та­ир Са­ла­хов от них от­ста­вал, что шел ту­пи­ко­вой, идео­ло­ги­че­ски обу­слов­лен­ной до­ро­гой фи­гу­ра­тив­но­го ис­кус­ства. Но раз­ные до­ро­ги бы­ли и у тех, чьи вы­став­ки он устра­и­вал. Кто из них от ко­го от­ста­вал – го­во­рить невоз­мож­но, да­же глу­по. Путь ис­кус­ства – не ли­ней­ный подъ­ем.-

Е. РА­ЗУМ­НЫЙ / ВЕ­ДО­МО­СТИ

Ге­ро­и­ни кар­тин Та­и­ра Са­ла­хо­ва так же сдер­жан­ны, как и ге­рои

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.