Алек­сандр Рубцов

«Язык по­ли­ти­ки ис­то­ща­ет­ся, го­во­рить уже прак­ти­че­ски не о чем»

Vedomosti - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - *Ни­ко­лай Эп­пле *Алек­сандр Рубцов Пол­ная вер­сия ста­тьи: www.vedomosti.ru

По­ли­ти­ку в Рос­сии сей­час пра­виль­нее от­не­сти к раз­го­вор­но­му жан­ру. Гла­вен­ству­ют здесь тек­сты, при­чем вер­баль­ные. Ре­аль­ность как ре­фе­рент в этой се­ман­ти­ке вто­рич­на, а то и во­все ис­че­за­ет. Важ­ны так­же кар­тин­ки и ви­део, но до­ми­ни­ру­ют все же сло­ва и их кон­струк­ции. Имен­но они транс­ли­ру­ют смыс­лы и тол­ко­ва­ния все­го, что лю­ди ви­дят и слы­шат.

Фор­ма­тов три: на­чаль­ство, но­во­сти и ток-шоу.

В первую оче­редь это, ко­неч­но же, бо­лее или ме­нее про­стран­ные вы­ступ­ле­ния пре­зи­ден­та, из­ред­ка пе­ре­ме­жа­е­мые ла­пи­дар­ны­ми ци­та­та­ми из крайне уз­ко­го кру­га ус­лов­но до­пу­щен­ных к эфи­ру. Стро­го го­во­ря, вы­сту­па­ет у нас один пре­зи­дент – осталь­ные лишь фи­гу­ран­ты в но­вост­ных эпи­зо­дах. Да­же ко­гда го­во­рят ми­ни­стры, это не их речь, а ин­фор­ма­ция о том, что они ска­за­ли.

Эта грань крайне важ­на. Пре­зи­дент го­во­рит, что хо­чет и сколь­ко хо­чет, то­гда как всем осталь­ным, вклю­чая Лав­ро­ва и Мед­ве­де­ва, доз­во­ле­но толь­ко то, что вы­пу­стят в эфир лю­ди, кон­тро­ли­ру­ю­щие мон­таж сю­же­тов. Здесь все, вплоть до зам­пре­дов и ми­ни­стров, не субъ­ек­ты; их сло­ва­ми го­во­рит тот, кто по­ка­зы­ва­ет. Ти­пич­ная си­ту­а­ция для ав­то­ри­та­риз­ма, ко­то­рый ча­сто ква­ли­фи­ци­ру­ют как пер­со­на­лист­ский.

Но­вост­ные про­грам­мы на пер­вый взгляд со­об­ща­ют о со­бы­ти­ях, од­на­ко глав­ное в них – ин­тер­пре­та­ции и оцен­ки. No comment – не наш фор­мат. Бо­лее то­го, из мас­сы про­из­но­си­мых слов ча­сто важ­ны все­го несколь­ко клю­че­вых, ко­то­рые пуб­ли­ка долж­на рас­слы­шать. По­это­му нескон­ча­е­мые анонсы важ­нее са­мих но­во­стей. «Фа­ши­сты», «удар в спи­ну», «по ини­ци­а­ти­ве аме­ри­кан­ской сто­ро­ны». По­след­ний сю­жет – классика: не важ­но, о чем раз­го­вор и ка­ков ре­зуль­тат – важ­нее, что «они са­ми зво­нят на­ше­му». В этих на­вяз­чи­вых по­вто­рах – вся ло­ги­ка ми­фа и ар­хи­тек­ту­ра но­во­го ми­ро­по­ряд­ка, опре­де­ля­е­мо­го встав­шей с ко­лен Рос­си­ей.

Фор­мат ток-шоу – ги­брид сель­ско­го схо­да с ба­за­ром, в ко­то­ром труд­но уло­вить ло­ги­ку и во­об­ще что-ли­бо рас­слы­шать, – так­же рас­счи­тан на про­пе­ча­ты­ва­ние в со­зна­нии ря­да прин­ци­пи­аль­но важ­ных слов, вы­де­ля­ю­щих­ся из об­ще­го гвал­та рез­ко­стью и ри­го­риз­мом. Дру­гая за­да­ча – дис­кре­ди­та­ция неже­ла­тель­ных слов за счет по­дав­ле­ния кон­тек­ста шу­мом и де­мон­стра­ци­ей пре­вос­ход­ства ко­ли­че­ством гло­ток.

Ру­ко­вод­ство не мо­жет не го­во­рить, но го­во­рить уже прак­ти­че­ски не о чем. Язык по­ли­ти­ки ис­то­ща­ет­ся, в нем все мень­ше недис­кре­ди­ти­ро­ван­ных слов

Плюс подыг­рыш ве­ду­ще­го, да­же не ими­ти­ру­ю­ще­го бес­при­страст­ность ар­бит­ра.

В на­ча­ле 1990-х власть про­во­ди­ла «по­жар­ные» ре­фор­мы, не оза­да­чи­ва­ясь го­во­рить с на­ро­дом о про­ис­хо­дя­щем. Чуть поз­же же­ла­ние на­ме­ти­лось, од­на­ко но­вый фор­мат об­ще­ния не ис­ка­ли. Идео­ло­ги­че­скую ра­бо­ту по­ни­ма­ли как со­чи­не­ние слов, а не как вза­и­мо­дей­ствие с раз­ны­ми язы­ка­ми, ка­на­ла­ми, дис­кур­са­ми и кон­тек­ста­ми. При­ход Пу­ти­на ожи­вил ри­то­ри­ку вла­сти, но все свел к на­гне­та­нию лич­ной по­пу­ляр­но­сти. За­да­ча объ­яс­не­ния дей­ствий вла­сти бы­ла осо­зна­на поз­же, ко­гда воз­ник от­кры­тый про­тест, как с мо­не­ти­за­ци­ей льгот. Од­на­ко и ра­нее се­рьез­ные на­чи­на­ния, в част­но­сти ин­сти­ту­ци­о­наль­ных ре­форм, пуб­лич­но не ком­мен­ти­ро­ва­лись и ин­фор- ма­ци­он­ной под­держ­ки не име­ли. На но­вом вит­ке по­вто­ри­лась исто­рия с от­пус­ком цен, при­ва­ти­за­ци­ей.

«Ро­ки­ров­ка» в Крем­ле по­ро­ди­ла сра­зу два пла­на Пу­ти­на: на вхо­де и на вы­хо­де. Мед­ве­дев при­ни­мал стра­ну с про­грам­мой мо­дер­ни­за­ции и сме­ны век­то­ра, с гар­ни­ром сво­бо­ды, ко­то­рая луч­ше, чем не­сво­бо­да. На­зад пре­зи­дент­ские ре­га­лии от­би­ра­ли под го­ло­во­кру­жи­тель­ный раз­во­рот к ду­хов­ным скре­пам, тра­ди­ци­он­ным цен­но­стям и куль­тур­ным ко­дам.

Но­вая си­ту­а­ция воз­ник­ла в свя­зи с обостре­ни­ем во внеш­ней по­ли­ти­ке и в эко­но­ми­ке. Укра­и­ну про­зе­ва­ли, по­пы­та­лись раз­вер­нуть ее вспять про­сты­ми и гру­бы­ми сред­ства­ми и по­лу­чи­ли май­дан, став­ший кош­ма­ром на фоне ближ­не­во­сточ­ных пе­ре­во­ро­тов. Да­лее Крым, санк­ции, кри­ти­ка, по­чти изо­ля­ция – и столь же рез­кая ре­ак­ция в язы­ке, от «укро­фа­ши­стов» и «жи­до­бан­де­ров­цев» до «пин­до­сов» и про­че­го «за­оке­ан­ско­го чмо». В по­зи­ти­ве «вста­ва­ние с ко­лен», «род­ная га­вань» и «са­краль­ное зна­че­ние». Плюс ажи­о­таж во­круг «пя­той ко­лон­ны», «ино­стран­ных аген­тов», «на­ци­о­нал­пре­да­те­лей» и про­чих неси­стем­ных вра­гов на­ро­да.

Од­на­ко кри­зис в эко­но­ми­ке вы­нуж­да­ет вспо­ми­нать и со­всем дру­гие сло­ва. Галь­ва­ни­зи­ро­ва­ли «им­пор­то­за­ме­ще­ние», о ко­то­ром без тол­ку твер­ди­ли еще в на­ча­ле ну­ле­вых. Вдруг опять вы­яс­ни­лось, что не на­до «кош­ма­рить биз­нес». За­но­во про­во­ра­чи­ва­ют так и не из­вле­чен­ную «неф­тя­ную иг­лу». Все очень близ­кое и род­ное: сни­зить дав­ле­ние кон­тро­ле­ров и ре­гу­ля­то­ров, от­крыть до­ро­гу ма­ло­му биз­не­су, всту­пить в бой с кор­руп­ци­ей.

Пробле­ма уже не в том, что все это по пя­то­му ра­зу. По­су­лы де­ло­во­му ми­ру слиш­ком яв­но про­ти­во­ре­чат ли­нии в по­ли­ти­ке. Ес­ли в од­ном ме­сте за­тя­ги­вать гай­ки, а в дру­гом от­пус­кать, пе­ре­кос с боль­шей га­ран­ти­ей со­рвет крыш­ку, чем при рав­но­мер­ном от­пус­ка­нии. Да­лее – ис­чер­пы­ва­ет­ся кре­дит до­ве­рия. При­зы­вы ста­но­вят­ся все бо­лее фраг­мен­тар­ны­ми и вя­лы­ми, те­ря­ют остат­ки ре­ши­тель­но­сти: они бо­лез­нен­но блед­ны на фоне про­шлых за­яв­ле­ний на те же те­мы. При­зы­вы к де­ре­гу­ли­ро­ва­нию и сни­же­нию ад­ми­ни­стра­тив­но­го прес­син­га пи­шут­ся как ску­пые де­кла­ра­ции, хо­тя бо­лее 10 лет на­зад это бы­ли про­грам­мы с раз­вер­ну­ты­ми си­сте­ма­ми мер.

Ру­ко­вод­ство не мо­жет не го­во­рить, но го­во­рить уже прак­ти­че­ски не о чем. Язык по­ли­ти­ки ис­то­ща­ет­ся, в нем все мень­ше недис­кре­ди­ти­ро­ван­ных слов. Ко­гда в те­ат­ре на­до со­здать ро­пот, мас­сов­ка враз­но­бой твер­дит од­ну фра­зу: «Что го­во­рить, ко­гда нече­го го­во­рить?» При­мер­но то же про­ис­хо­дит со спи­ке­ра­ми от вла­сти, а ино­гда этот пу­стой смысл транс­ли­ру­ет и во­все один че­ло­век.-

АВ­ТОР – РУ­КО­ВО­ДИ­ТЕЛЬ ЦЕН­ТРА ИС­СЛЕ­ДО­ВА­НИЙ ИДЕО­ЛО­ГИ­ЧЕ­СКИХ ПРО­ЦЕС­СОВ

/ Е. РА­ЗУМ­НЫЙ / ВЕ­ДО­МО­СТИ

Рос­сий­ская по­ли­ти­ка транс­ли­ру­ет­ся в мас­сы в ви­де бой­ких ци­тат из ре­чей пре­зи­ден­та

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.