Крым­ская ме­диа­вой­на

Vedomosti - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - *Кон­стан­тин Гай­во­рон­ский

... Вой­на, за­кон­чив­ша­я­ся 160 лет на­зад, ста­ла са­мой необыч­ной для им­пе­ра­тор­ской Рос­сии и за­да­ла но­вые стан­дар­ты мед и а со­про­вож­де­ния

Вой­на, за­кон­чив­ша­я­ся 160 лет на­зад, не толь­ко ста­ла са­мой необыч­ной для им­пе­ра­тор­ской Рос­сии, но и за­да­ла стан­дар­ты ин­фор­ма­ци­он­но­го со­про­вож­де­ния.

Крым­ская кам­па­ния 1853– 1856 гг. иде­аль­но под­хо­дит для ил­лю­стра­ции те­зи­са о том, что ге­не­ра­лы все­гда го­то­вят­ся к про­шед­шей войне. За­вет­ной меч­той це­ло­го по­ко­ле­ния па­риж­ских стра­те­гов бы­ло про­ве­сти че­рез Гер­ма­нию фран­цуз­скую ар­мию на по­мощь вос­став­шим по­ля­кам и взять ре­ванш за 1814 г. Вот к этой угро­зе и го­то­ви­лась рус­ская ар­мия, со­здав в Цар­стве Поль­ском мощ­ную груп­пи­ров­ку для от­ра­же­ния уда­ра с за­па­да. Од­на­ко вой­на на­ча­лась не там и не так. Всту­пив­шись за Тур­цию, Ан­глия и Фран­ция су­ме­ли на­вя­зать Рос­сии свою во­ен­ную по­вест­ку дня. Ни мас­штаб­ных по­ле­вых сра­же­ний в сти­ле Бо­ро­ди­на и Лейп­ци­га, ни уда­ров по сто­ли­цам, ни марш-ма­нев­ров че­рез пол-Ев­ро­пы. Три из пя­ти са­мых мощ­ных го­су­дарств ми­ра – Ан­глия, Фран­ция и Рос­сия – со­шлись в по­зи­ци­он­ной мя­со­руб­ке под Се­ва­сто­по­лем на участ­ке, не пре­вы­шав­шем в окруж­но­сти 8 км.

И тут вы­яс­ни­лось, что на­коп­лен­ных рус­ской ар­ми­ей за­па­сов, ко­то­рых вполне хва­ти­ло бы на па­ру кам­па­ний в сти­ле на­по­лео­нов­ской эпо­хи, ка­та­стро­фи­че­ски не хва­та­ет для вой­ны но­во­го ти­па. При рос­сий­ской ло­ги­сти­ке в ви­де гу­же­вых обо­зов нор­маль­но снаб­жать 200-ты­сяч­ную груп­пи­ров­ку в Кры­му ока­за­лось за­да­чей непо­силь­ной.

Система обо­ро­ны Се­ва­сто­по­ля, вы­стро­ен­ная ге­не­ра­лом Тот­ле­бе­ном, дер­жа­лась на мо­щи ар­тил­ле­рий­ско­го ог­ня со­тен ору­дий, сня­тых с за­топ­лен­ных ко­раб­лей. За­пас по­ро­ха на ме­сте кон­чил­ся, но ни про­из­ве­сти, ни до­ста­вить его в Се­ва­сто­поль в по­треб­ном ко­ли­че­стве не по­лу­ча­лось. «Что­бы про­из­во­дить по­рох, нуж­но уве­ли­чить за­во­ды; а вы не на­хо­ди­те нуж­ных для устрой­ства их ма­те­ри­а­лов; вы хо­ти­те раз­до­быть се­лит­ру, а име­ет­ся толь­ко ко­ли­че­ство, ко­то­рое тре­бо­ва­лось в мир­ное вре­мя, – жа­ло­вал­ся во­ен­ный ми­нистр князь Дол­го­ру­кий. – Вы хо­ти­те сшить мун­дир­ную одеж­ду – нет ра­бо­чих. Вы хо­ти­те про­дви­нуть ва­ши гру­зы – нет под­ряд­чи­ков для пе­ре­воз­ки, нет обо­за».

У со­юз­ни­ков с ло­ги­сти­кой по­на­ча­лу дело об­сто­я­ло не луч­ше, хо­тя па­ро­ход­ные пе­ре­воз­ки ока­за­лись го­раз­до де­шев­ле и быст­рее рос­сий­ских обо­зов. Про­бле­ма воз­ник­ла на по­след­них 12 км от Ба­ла­кла­вы до осад­но­го ла­ге­ря ан­гли­чан: лишь по­сле по­лу­го­до­вой про­во­лоч­ки, по­сле то­го как ярост­ные га­зет­ные об­ли­че­ния за­ста­ви­ли за­нять­ся во­про­сом па­ла­ту об­щин, а стро­и­тель­ство бы­ло пе­ре­да­но част­но­му под­ряд­чи­ку, бы­ла по­стро­е­на же­лез­но­до­рож­ная уз­ко­ко­лей­ка.

НАСТУПАТЕЛЬНАЯ ПРОПАГАНДА

На­до от­ме­тить, что в ан­глий­ской ар­мии кор­ре­спон­ден­тов лон­дон­ских га­зет нена­ви­де­ли лю­той нена­ви­стью, а The Times пря­мо на­зы­ва­ли «аген­том Пе­тер­бур­га», об­ви­няя в раз­гла­ше­нии во­ен­ных тайн. Но имен­но га­зе­ты сво­и­ми кри­ти­че­ски­ми ста­тья­ми спас­ли ан­глий­скую ар­мию от окон­ча­тель­но­го вы­ми­ра­ния в Кры­му, за­ста­вив пра­ви­тель­ство при­нять экс­трен­ные ме­ры по улуч­ше­нию снаб­же­ния.

В Рос­сии уси­лия прес­сы бы­ли со­сре­до­то­че­ны на том, что­бы не дай бог не за­ро­нить в умы чи­та­те­лей хоть ка­кие-то со­мне­ния в гря­ду­щем тор­же­стве рус­ско­го ору­жия (и, ви­ди­мо, порт­рет Ни­ко­лая I нын­че не слу­чай­но ви­сит в зда­нии жур­фа­ка Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та). Объ­яв­лен­ная Рос­сии вой­на не столь­ко на­пу­га­ла об­ще­ство, сколь­ко вы­зва­ла недо­уме­ние. По­яви­лись про­из­ве­де­ния в ду­хе «Вы за­бы­ли 1812 год? Мо­жем по­вто­рить!» Петр Вя­зем­ский пи­шет в ян­ва­ре 1854 г. сти­хо­тво­ре­ние «Со­вре­мен­ные за­мет­ки»: «От­дох­нув от непо­год, / За­бы­ва­ет­ся Ев­ро­па: / Ей две­на­дца­тый наш год – / Как пре­да­нье до по­то­па». И: «Всем непло­хо б за­твер­дить / Ту гла­ву из рус­ской бы­ли, / Где во­прос «бить или не бить» / Мы по сво­е­му ре­ши­ли».

Ле­ту­чие лист­ки и луб­ки Тим­ма тру­би­ли о по­бе­дах: «Как в Азии бы­ло, не в Ев­ро­пе, при го­ро­де Си­но­пе, что сто­ит на Чер­ном мо­ре, от­ве­да­ли тур­ки го­ря, и до­се­ле не об­ра­зу­мят­ся му­суль­мане, все хо­дят, слов­но в ту­мане». Да­же пер­вые неуда­чи от­нюдь не омра­чи­ли бра­вур­ное на­стро­е­ние га­зет. Вот как они про­ком­мен­ти­ро­ва­ли за­топ­ле­ние Чер­но­мор­ско­го фло­та в Се­ва­сто­поль­ской бух­те: «С че­стью от­слу­жив оте­че­ству опре­де­лен­ный срок, су­да эти за­жи­во по­греб­ли се­бя во влаж­ную мо­ги­лу, что­бы окон­ча­тель­но обез­опа­сить свой ро­ди­мый город».

«Се­ва­сто­поль­ская кам­па­ния за­ста­ви­ла Ан­глию серьезно огля­нуть­ся на се­бя, за­быть о сво­их уста­рев­ших, от­жив­ших убеж­де­ни­ях в соб­ствен­ном пре­вос­ход­стве, – рас­ска­зы­ва­ли они чи­та­те­лям. – Ни­где на­род­ные мас­сы не на­хо­дят­ся в та­ком пре­не­бре­же­нии и низ­шие клас­сы об­ще­ства не пре­бы­ва­ют в та­ком неве­же­стве».

Не обо­шли вни­ма­ни­ем жур­на­ли­сты и пре­ле­сти им­пор­то­за­ме­ще­ния: «Со­вре­мен­ные по­ли­ти­че­ские об­сто­я­тель­ства име­ли са­мые бла­го­при­ят­ные по­след­ствия для рас­ши­ре­ния внут­рен­ней на­шей про­из­во­ди­тель­но­сти. С на­ча­ла про­шло­го го­да до­бы­ва­ние ка­мен­но­го уг­ля и се­ры при­ня­ло у нас ши­ро­кие раз­ме­ры, Бал­тий­ский и Чер­но­мор­ский фло­ты до­воль­ству­ют­ся ныне соб­ствен­ным ан­тра­ци­том».

Бро­шю­ра «Го­вор про­сто­го на­ро­да» утвер­жда­ла, что «про­сто­на­ро­дье име­ну­ет фран­цу­зов не ина­че как «пе­ту­шин­ца­ми». Пуб­ли­ке про­све­щен­ной из­да­тель «Моск­ви­тя­ни­на» Ми­ха­ил По­го­дин объ­яс­нял все­об­щую нена­висть За­па­да к Рос­сии «ин­стинк­том зла, ко­то­рое есте­ствен­но нена­ви­дит доб­ро и как буд­то слы­шит се­бе гро­зу с Во­сто­ка». Тют­чев рас­суж­дал о за­гни­ва­ю­щей Ев­ро­пе: «За­пад ис­че­за­ет, все ру­шит­ся, все гиб­нет... Ве­ра, дав­но уже утра­чен­ная, и ра­зум, до­ве­ден­ный до бес­смыс­лия. Ци­ви­ли­за­ция, уби­ва­ю­щая се­бя соб­ствен­ны­ми ру­ка­ми».

И да­же «Со­вре­мен­ник» Не­кра­со­ва, жур­нал оп­по­зи­ци­он­ный на­столь­ко, на­сколь­ко это бы­ло воз­мож­но в ни­ко­ла­ев­ское вре­мя, не пре­ми­нул по­и­ро­ни­зи­ро­вать над без­ду­хов­но­стью ан­гли­чан и фран­цу­зов, ко­то­рые да­же «Рож­де­ство празд­ну­ют, стре­мясь боль­ше к рос­ко­ши и за­бы­вая бла­го­ле­пие».

Лег­ко по­бе­див про­тив­ни­ка на стра­ни­цах собственных га­зет, Рос­сия прак­ти­че­ски всухую про­иг­ра­ла ин­фор­ма­ци­он­ную вой­ну в Ев­ро­пе. «Не мо­гу пе­ре­ска­зать, как груст­но рус­ским в ны­неш­нюю ми­ну­ту за гра­ни­цей, – пи­са­ла рос­сий­ская ари­сто­крат­ка из Дрез­де­на. – В го­сти­ных, на гуль­би­щах, на тор­жи­щах, в от­вра­ти­тель­ных ко­фей­нях лишь слы­шишь од­но ру­га­тель­ство, за­висть, нена­висть к Рос­сии. Не го­во­рю уже о га­зе­тах. Здоровье мое не поз­во­ля­ет бо­лее их чи­тать: вся­кий ли­сток при­да­ет пуд жел­чи».

Непо­да­ле­ку, на Карлс­бад­ских во­дах, от­ды­хал Вя­зем­ский. Там он за свой счет на­пе­ча­тал кни­гу «Из пи­сем рус­ско­го ве­те­ра­на 1812 го­да о во­сточ­ном во­про­се». Об­ра­тил­ся бы­ло в по­соль­ство за суб­си­ди­ей на до­пол­ни­тель­ный ти­раж – от­ка­за­ли. «Я не обо­льща­юсь до­сто­ин­ства­ми сво­ей бро­шюр­ки, но твер­до убеж­ден и ви­жу, что по­доб­ные пуб­ли­ка­ции дей­ству­ют на умы успеш­нее и силь­нее, неже­ли мно­гие ди­пло­ма­ти-

чес­кие но­ты, – раз­дра­жен­но пи­шет он дру­гу. – Наш царь, спа­си­бо ему, уме­ет го­во­рить за се­бя и за Рос­сию, но гла­ша­таи его тще­душ­ны, ма­ло­душ­ны и ду­ют в со­ло­мин­ку».

Ко­неч­но, и то­гда на За­па­де у Рос­сии хва­та­ло доб­ро­же­ла­те­лей. «Пи­са­тель Жюль Жа­нен, – со­об­ща­ет «Со­вре­мен­ник», – непри­ми­ри­мо от­но­сит­ся к за­те­яв­шим вой­ну с рус­ски­ми и счи­та­ет, что Москва и Пе­тер­бург – ис­тин­ные сто­ли­цы. Там уме­ют го­во­рить чи­стей­шим, изящ­ней­шим фран­цуз­ским язы­ком». Но, увы, жа­не­ны ока­за­лись в тра­ги­че­ском мень­шин­стве. Зна­ме­ни­тую ак­три­су Эли­зу Ра­шель, вер­нув­шу­ю­ся в 1854-м с га­стро­лей в Москве и Пе­тер­бур­ге, под­верг­ли ост­ра­киз­му: как по­сме­ла иг­рать пе­ред рус­ски­ми! МЕДИАПРИКРЫТИЕ ПО­РА­ЖЕ­НИЯ Ху­же про­иг­ран­ной ин­фор­ма­ци­он­ной вой­ны ока­за­лась толь­ко про­иг­ран­ная кам­па­ния в Кры­му. Как толь­ко англо-фран­цу­зы в Кры­му на­рас­ти­ли чис­ло ору­дий, они по­лу­чи­ли ог­не­вое пре­вос­ход­ство над за­щит­ни­ка­ми Се­ва­сто­по­ля. От­ныне город пре­вра­тил­ся в неза­жи­ва­ю­щую ра­ну, че­рез ко­то­рую рус­ская ар­мия непре­рыв­но те­ря­ла кровь в пря­мом и пе­ре­нос­ном смыс­ле.

«От­ку­да у фран­цу­зов бе­рет­ся та­кое огром­ное ко­ли­че­ство сна­ря­дов, это ре­ши­тель­но нам не­по­нят­но, – пи­сал из Се­ва­сто­по­ля ка­пи­тан-лей­те­нант Петр Ива­но­вич Лес­ли. – Мож­но, на­вер­ное, ска­зать, что они вы­пус­ка­ют в де­сять раз бо­лее на­ше­го сна­ря­дов, и, ко­неч­но, вред, при­но­си­мый на­ми им, нель­зя срав­нить с тем, ка­кой они де­ла­ют нам... Се­ва­сто­поль – это без­дон­ная кад­ка! Сколь­ко ни шли сю­да вой­ска – всем ме­сто най­дет­ся».

В по­след­ние неде­ли оса­ды с 16 ав­гу­ста по 8 сен­тяб­ря 1855 г. рус­ские по­те­ря­ли в Се­ва­сто­по­ле 41 000 че­ло­век – боль­ше, чем при Бо­ро­дине. За­хват Ма­ла­хо­ва кур­га­на в хо­де по­след­не­го штур­ма стал на­сто­я­щим об­лег­че­ни­ем для кня­зя Гор­ча­ко­ва – те­перь у него по­явил­ся по­вод сдать город, пре­кра­тив это без­на­деж­ное кро­во­пус­ка­ние ар­мии.

Эко­но­ми­ка, по­ли­ти­че­ская система, Рос­сий­ская им­пе­рия в це­лом не по­тя­ну­ли вой­ны с дву­мя ве­ли­ки­ми дер­жа­ва­ми на сво­ем от­да­лен­ном флан­ге. Рос­сия не вы­тя­ги­ва­ла ло­ги­сти­ку, не смог­ла мо­би­ли­зо­вать про­мыш­лен­ность, не су­ме­ла со­здать чис­лен­ный и ка­че­ствен­ный пе­ре­вес над про­тив­ни­ком на соб­ствен­ной тер­ри­то­рии.

С дру­гой сто­ро­ны, Ан­глия и осо­бен­но Фран­ция не го­ре­ли же­ла­ни­ем «окон­ча­тель­но ре­шать» рус­ский во­прос. Их це­лью бы­ло раз­ру­ше­ние то­го ин­стру­мен­та, ко­то­рый поз­во­лял Рос­сии ве­сти ак­тив­ную по­ли­ти­ку на во­сточ­ном на­прав­ле­нии, – Се­ва­сто­по­ля с его ад­ми­рал­тей­ством, ма­стер­ски­ми с се­рьез­ны­ми воз­мож­но­стя­ми про­из­вод­ства и глав­ное – Ла­за­рев­ски­ми до­ка­ми сто­и­мо­стью в мил­ли­о­ны. И как толь­ко цель бы­ла до­стиг­ну­та, мож­но бы­ло при­сту­пать к пе­ре­го­во­рам.

Глав­ной про­бле­мой ад­ми­ни­стра­ции но­во­го им­пе­ра­то­ра Алек­сандра II бы­ло объ­яс­нить эк­заль­ти­ро­ван­ной пуб­ли­ке, по­че­му Рос­сия за­клю­ча­ет мир, ес­ли пропаганда про­дол­жа­ет уве­рять о гря­ду­щем со дня на день пол­ном банк­рот­стве За­па­да, по­смев­ше­го тя­гать­ся с во­сточ­ным ко­лос­сом. Уже по­сле па­де­ния Се­ва­сто­по­ля мос­ков­ские и пе­тер­бург­ские га­зе­ты со­об­ща­ли, что во Фран­ции для снаб­же­ния бед­ных ор­га­ни­зо­ва­ны сто­ло­вые, «пре­фек­ты, что­бы обод­рить ра­бо­чих, са­дят­ся за их скуд­ные сто­лы и раз­де­ля­ют с ни­ми спар­тан­ские яст­ва». В хо­ду ко­ни­на, и га­стро­но­мы до­ка­зы­ва­ют, что «это мя­со ед­ва ли не луч­ше мя­са фа­за­на или ди­кой ко­зы».

Им­пе­ра­три­ца Ма­рия Алек­сан­дров­на жа­ло­ва­лась Тют­че­вой: «На­ше несча­стье в том, что мы не мо­жем ска­зать стране, что эта вой­на бы­ла на­ча­та неле­пым об­ра­зом бла­го­да­ря бес­такт­но­му и неза­кон­но­му по­ступ­ку – за­ня­тию [Ду­най­ских] кня­жеств, что вой­на ве­лась дур­но, что стра­на не бы­ла к ней под­го­тов­ле­на, что не бы­ло ни ору­жия, ни сна­ря­дов, что все от­рас­ли ад­ми­ни­стра­ции пло­хо ор­га­ни­зо­ва­ны, что на­ши фи­нан­сы ис­то­ще­ны, что на­ша по­ли­ти­ка уже дав­но бы­ла на лож­ном пу­ти и что все это при­ве­ло нас к то­му по­ло­же­нию, в ко­то­ром мы те­перь на­хо­дим­ся».

В ито­ге из ма­ни­фе­ста о Па­риж­ском мире ре­ши­тель­но нель­зя бы­ло по­нять, что Рос­сия про­иг­ра­ла вой­ну. «Бу­ду­щая участь и пра­ва всех хри­сти­ан на Во­сто­ке обес­пе­че­ны. Сул­тан тор­же­ствен­но при­зна­ет их... Рос­си­яне! Тру­ды ва­ши бы­ли не на­прас­ны», – успо­ка­и­вал им­пе­ра­тор под­дан­ных. Это бы­ло, мяг­ко го­во­ря, не со­всем прав­дой, и про­ни­ца­тель­ная Ве­ра Ак­са­ко­ва (сест­ра зна­ме­ни­тых бра­тьев-сла­вя­но­фи­лов) пи­са­ла в днев­ни­ке: «Рос­сия от­ка­за­лась окон­ча­тель­но от прав сво­их на по­кро­ви­тель­ство несчаст­ных пра­во­слав­ных».

А вот как был пред­став­лен пункт о за­пре­ще­нии Рос­сии иметь во­ен­ный флот на Чер­ном мо­ре: «Что­бы уско­рить за­клю­че­ние мир­ных усло­вий и от­вра­тить, да­же в бу­ду­щем, са­мую мысль о ка­ких-ли­бо с На­шей сто­ро­ны ви­дах че­сто­лю­бия и за­во­е­ва­ний, Мы да­ли со­гла­сие на уста­нов­ле­ние неко­то­рых осо­бых предо­сто­рож­но­стей про­тив столк­но­ве­ния На­ших во­ору­жен­ных су­дов с ту­рец­ки­ми на Чер­ном мо­ре».

Един­ствен­ным по­ло­жи­тель­ным ито­гом вой­ны ста­ло по­сте­пен­ное рас­се­и­ва­ние мо­ро­ка ни­ко­ла­ев­ской «ста­биль­но­сти». «На­зна­че­ние на­сто­я­щей вой­ны в ев­ро­пей­ской ис­то­рии – воз­бу­дить Рос­сию, дер­жав­шую свои та­лан­ты под спу­дом», – за­клю­чал По­го­дин, еще не­дав­но гвоз­див­ший «гни­лой За­пад». И дей­стви­тель­но, Рос­сия бы­ла воз­буж­де­на. Бо­лез­нен­ный, но не ка­та­стро­фи­че­ский щел­чок по но­су, по­лу­чен­ный от «за­гни­ва­ю­щей» Ев­ро­пы, даст тол­чок ре­фор­мам Алек­сандра II, ко­то­рые за два де­ся­ти­ле­тия со­вер­шен­но пре­об­ра­зят стра­ну во мно­гих от­но­ше­ни­ях. Но... «В из­вест­ном смыс­ле, – пи­сал ис­то­рик Ни­ко­лай Ря­за­нов­ский, – Рос­сия уже ни­ко­гда не на­вер­ста­ла трид­цать лет, по­те­рян­ных при Ни­ко­лае». В ХХ в. это ста­нет окон­ча­тель­но яс­но.-

Тют­чев рас­суж­дал о за­гни­ва­ю­щей Ев­ро­пе: «За­пад ис­че­за­ет, все ру­шит­ся, все гиб­нет... Ве­ра, дав­но уже утра­чен­ная, и ра­зум, до­ве­ден­ный до бес­смыс­лия. Ци­ви­ли­за­ция, уби­ва­ю­щая се­бя соб­ствен­ны­ми ру­ка­ми».

/ ОНОРЕ ДОМЬЕ

За­пад­ная ка­ри­ка­ту­ра зло сме­я­лась над рус­ски­ми. Под­пись: «Рус­ские жмур­ки – иг­ра новая, но опас­ная»

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.