Под­гля­ды­ва­ю­щие

Vedomosti - - КУЛЬТУРА -

В Бер­лине от­крыл­ся фе­сти­валь Tanz im August. Спек­такль бель­гий­ской компании Peeping Tom на­пом­нил, за что мы лю­бим со­вре­мен­ный та­нец, а так­же ву­ай­е­ризм

Назва­ние труп­пы от­сы­ла­ет к зна­ме­ни­то­му филь­му «Лю­бо­пыт­ный Том» (или «Под­гля­ды­ва­ю­щий») – в нем пер­со­наж Карлхайн­ца Бе­ма (актера, ко­то­ро­го боль­ше зна­ют как партнера Ро­ми Шнай­дер и му­жа прин­цес­сы Сис­си в од­но­имен­ном ав­стрий­ском филь­ме) сни­ма­ет де­ву­шек на ки­но­ка­ме­ру в тот са­мый мо­мент, ко­гда их уби­ва­ет. На трил­лер, пред­вос­хи­тив­ший Хич­ко­ка и «Фо­то­уве­ли­че­ние» Ан­то­ни­о­ни, ил­лю­стри­ру­ю­щий клас­си­че­ское сек­су­аль­ное рас­строй­ство на поч­ве ву­ай­е­риз­ма, лю­бят ссы­лать­ся пси­хо­те­ра­пев­ты.

Хо­рео­гра­фы Га­б­ри­ела Kар­ри­цо и Франк Шар­тье вы­бра­ли для се­бя по­зи­цию «под­гля­ды­ва­ю­щих», изу­чая скры­тое от по­сто­рон­них глаз: обыч­но это се­мья (их по­след­няя ра­бо­та – три­ло­гия «Ма­ма», «Па­па», «Де­ти») или, как в по­ка­зан­ном на фе­сти­ва­ле Tanz im August на сцене Haus der Berliner Festspiele спек­так­ле «Ули­ца Ван­ден­бран­ден, 32» (32 rue Vandenbranden), за­мкну­тый ми­рок оби­та­ю­щих на бо­гом за­бы­том за­сне­жен­ном пу­сты­ре жителей уны­ло­го ви­да ва­гон­чи­ков. Вре­мен­ное это жи­лье или по­сто­ян­ное, ла­герь бе­жен­цев или сто­ян­ка пе­ре­ме­ща­ю­щих­ся в трей­ле­рах ко­чев­ни­ков – не по­нять, как и не уга­дать, ка­ким вет­ром за­нес­ло сю­да всех этих пер­со­на­жей. Сма­хи­ва­ю­щую на транс­сек­су­а­ла бе­ре­мен­ную де­ви­цу; двух ко­рей­цев, спо­соб­ных ле­тать и за­ви­сать в воз­ду­хе как во­и­ны в ази­ат­ских филь­мах; жен­щи­ну-змею, те­ло которой гнет­ся в лю­бую сто­ро­ну, а в од­ной из сцен и вовсе раз­ва­ли­ва­ет­ся на ча­сти (как у ге­ро­инь Гол­ди Хо­ун и Ме­рил Стрип в филь­ме «Смерть ей к ли­цу»). Бе­ре­мен­ная, змея, их об­щий лю­бов­ник и еще пе­ви­ца с диа­па­зо­ном от Casta Diva до «Пинк Флойд» (со­пра­но Эври­ди­че де Бе­уль), к ма­те­рин­ской гру­ди которой при­па­да­ют в труд­ные мо­мен­ты оби­та­те­ли пу­сты­ря, жи­вут тут дав­но. Ко­рей­цы «понаехали» в пер­вой сцене и ин­те­гри­ру­ют­ся с тру­дом. Один из них, пе­чаль­ный и неле­пый как Чар­ли Ча­п­лин, влюб­ля­ет­ся в бе­ре­мен­но­го транс­сек­су­а­ла, дру­гой, вы­ве­сив на дверь ва­гон­чи­ка фот­ку и но­мер те­ле­фо­на, от­кры­ва­ет част­ный биз­нес «маль­чи­ка по вы­зо­ву». Но кли­ен­тов нет, и на его страст­ный стрип­тиз на пу­сты­ре на­ты­ка­ют­ся толь­ко про­хо­дя­щие ми­мо лыж­ни­ки – то ли фин­ны, то ли нор­веж­цы. Зна­ки «по­зво­ни мне», под­ми­ги­вая, ко­ре­ец бу­дет по­да­вать зри­те­лям да­же на по­кло­нах.

Все эти стра­сти-мор­да­сти под за­вы­ва­ния бу­ри на фоне на­ро­чи­то ги­пер­ре­а­ли­стич­но­го ноч­но­го неба на зад­ни­ке за­тя­ги­ва­ют – рас­сла­бить­ся и от­влечь­ся ре­ши­тель­но не­воз­мож­но, по­то­му что что-ни­будь непре­мен­но упу­стишь. Кто ко­го убил, лю­бил, чей ре­бе­нок за­жи­во по­хо­ро­нен под ва­гон­чи­ком и ка­ким об­ра­зом де­вуш­ка-транс­сек­су­ал про­шла сквозь сте­ну и, ока­зав­шись в ком­на­те, обер­ну­лась пти­цей, вце­пив­шей­ся хо­зяй­ке в го­ло­ву, – за­га­док в ду­хе Хич­ко­ка, Лин­ча или Бу­ню­э­ля хва­та­ет. Хо­рео­гра­фия с па­де­ни­я­ми и про­ги­ба­ми в по­яс­ни­це – та­ки­ми, ка­кие обыч­ных лю­дей ло­ма­ют по­по­лам, – и про­ра­бот­ка ха­рак­те­ров, ка­кой (с пол­ной от­вет­ствен­но­стью мож­но ска­зать) в наши дни не за­ни­ма­ет­ся ни­кто, – на­пря­же­ния не сни­ма­ют, вы­нуж­дая со­хра­нять бди­тель­ность до по­след­ней се­кун­ды это­го ки­но­тан­це­валь­но­го ре­бу­са. Ко­то­рый хоть и вы­гля­дит как уни­каль­ная штуч­ная ра­бо­та, но од­но­вре­мен­но как буд­то апел­ли­ру­ет ко всей сра­зу клас­си­ке танц­те­ат­ра 80–90-х – со­ци­аль­ным фрес­кам Ала­на Пла­те­ля, ми­сти­ке и фрик-па­ра­дам Ви­ма Ван­дер­кей­бу­са, юмо­рес­кам нор­веж­ца Йо Стром­гре­на, ран­ним сюр­ре­а­ли­сти­че­ским ланд­шаф­там фран­цу­жен­ки Ма­ги Ма­рен. И глав­ное – экс­т­ри­му бри­тан­ско­го «фи­зи­че­ско­го те­ат­ра», от ко­то­ро­го тут и саспенс, и юмор, и особая бес­ком­про­мисс­ная бру­таль­ность. Все эти «кор­ни» Peeping Tom не толь­ко не пря­чет, но и де­мон­стри­ру­ет от­кры­то – как хо­ро­шую ро­до­слов­ную, ко­то­рая толь­ко до­бав­ля­ет ве­са: мы тут не слу­чай­но и зна­ем, что де­ла­ем и от ко­го есть по­шли.

Осо­бое вос­хи­ще­ние, впро­чем, вы­зы­ва­ет не про­сто хо­ро­шо за­бы­тое ста­рое ка­че­ство, а то, что, соб­ствен­но, за­ста­ви­ло нас ко­гда­то по­лю­бить со­вре­мен­ный та­нец и его осо­бый фор­мат – танц­те­атр. Лю­бовь к че­ло­ве­че­ской уни­каль­но­сти – здесь все раз­ные, все осо­бен­ные и на­столь­ко не слу­чай­ные, что ре­ши­тель­но ни­ко­го ни­кем нель­зя за­ме­нить. Ко­гда за 10 дней до пре­мье­ры «Ули­цы Ван­ден­бран­ден, 32» уш­ла из жиз­ни од­на из ак­трис – Ма­рия Отал, ис­чез из про­ек­та и ее пер­со­наж. Как и от­сы­лы к филь­му «Ле­ген­да о На­ра­я­ме», на ко­то­рый ав­то­ры из­на­чаль­но ори­ен­ти­ро­ва­лись, но по­те­ряв­шие с ухо­дом ак­три­сы вся­кий смысл. Те­перь тан­цов­щи­ки вы­но­сят порт­рет не до­жив­шей до пре­мье­ры кол­ле­ги на по­кло­ны, так ве­се­ло бро­сая ря­дом с ним свеч­ку и пла­сти­ко­вые цве­точ­ки, что зри­те­ли хо­хо­чут, при­ни­мая это за оче­ред­ной чер­ный юмор.-

/ HERMAN SORGELOOS

Дом 32 пред­став­лен в спек­так­ле по­дроб­но и лю­бов­но

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.