Пра­во­су­дие за ре­шет­кой

Vedomosti - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - *Александр Ве­ре­ща­гин

... Уни­же­ние, пре­жде счи­тав­ше­е­ся неве­ро­ят­ным, – клет­ка в за­ле су­да ста­ла при­выч­ной де­та­лью ин­те­рье­ра су­дов

На про­шлой неде­ле, 31 ян­ва­ря, Ев­ро­пей­ский суд по пра­вам че­ло­ве­ка вы­нес ре­ше­ние по де­лу «Во­рон­цов и дру­гие про­тив Рос­сии», при­знав со­дер­жа­ние под­су­ди­мых в клет­ках во вре­мя про­цес­са уни­зи­тель­ным и бес­че­ло­веч­ным об­ра­ще­ни­ем, на­ру­ша­ю­щим ст. 3 Ев­ро­пей­ской кон­вен­ции. Ре­ше­ние по­лу­чи­ло боль­шой ре­зо­нанс в рос­сий­ских СМИ, хо­тя ЕСПЧ, в сущ­но­сти, лишь под­твер­дил свою по­зи­цию, уже не раз вы­ска­зы­вав­шу­ю­ся ра­нее, осо­бен­но в де­ле «Сви­на­рен­ко и Сляд­нев про­тив Рос­сии» (2014 г.).

Право­та ЕСПЧ ед­ва ли под­ле­жит со­мне­нию, и неда­ром оба ре­ше­ния бы­ли вы­не­се­ны еди­но­глас­но. Как за­ме­тил в сво­ем сов­па­да­ю­щем мне­нии су­дья Си­л­вис, «по­сред­ством со­дер­жа­ния под­су­ди­мых в клет­ке они сим­во­ли­че­ски уни­жа­ют­ся и пред­став­ля­ют­ся как низ­шие су­ще­ства по срав­не­нию с обыч­ны­ми людь­ми». Эта прак­ти­ка ста­но­вит­ся осо­бен­но непри­ем­ле­мой в све­те ре­фор­мы су­да при­сяж­ных и ожи­да­е­мо­го уве­ли­че­ния ко­ли­че­ства про­цес­сов с их уча­сти­ем: ведь об­раз под­су­ди­мо­го, си­дя­ще­го за ре­шет­кой, мо­жет под­со­зна­тель­но скло­нять их к об­ви­ни­тель­но­му вер­дик­ту.

По­ка­за­тель­но, что впер­вые ме­тал­ли­че­ская клет­ка бы­ла ис­поль­зо­ва­на в 1992 г. на про­цес­се Чи­ка­ти­ло – как за­яв­ля­лось, с це­лью огра­дить под­су­ди­мо­го от ме­сти род­ствен­ни­ков жертв. Тот факт, что с тех пор да­же об­ви­ня­е­мые в мо­шен­ни­че­стве и то­му по­доб­ных нена­силь­ствен­ных пре­ступ­ле­ни­ях ока­за­лись в гла­зах пред­ста­ви­те­лей пра­во­су­дия в од­ной лод­ке с Чи­ка­ти­ло, мно­гое го­во­рит о са­мом этом пра­во­су­дии. Нуж­но до­ба­вить, что ве­дом­ствен­ные при­ка­зы, на ос­но­ва­нии ко­то­рых бы­ли в свое вре­мя вве­де­ны клет­ки, не опуб­ли­ко­ва­ны и пра­во­вые ос­но­ва­ния для их при­ме­не­ния бо­лее чем со­мни­тель­ны.

Од­на­ко со­дер­жа­ние в клет­ках – лишь част­ный слу­чай об­щей про­бле­мы. Прак­ти­че­ски ни­кем не ком­мен­ти­ру­ет­ся факт, ко­то­рый меж­ду тем за­слу­жи­ва­ет вся­че­ско­го вни­ма­ния, а имен­но: за по­след­ний век ма­ло-по­ма­лу про­изо­шел зна­чи­тель­ный ре­гресс в во­про­се о непри­кос­но­вен­но­сти лич­но­сти об­ви­ня­е­мых. При­чем осо­бен­но рез­ко обы­чаи и практики ухуд­ши­лись уже на на­ших гла­зах, в пост­со­вет­скую эпо­ху.

Cей­час, ко­гда че­ло­ве­ка аре­сто­вы­ва­ют, мо­гут без ма­лей­ших при­чин при­ме­нить си­лу, за­ко­вать в на­руч­ни­ки и т. д., вме­сто то­го что­бы веж­ли­во ска­зать: «Вы аре­сто­ва­ны. Прой­ди­те с на­ми». В мае 2016 г. оглас­ку по­лу­чи­ло ви­део за­дер­жа­ния неко­е­го Ар­те­ма Че­бо­та­ре­ва из Пе­тер­бур­га: ФСБ схва­ти­ла его по об­ви­не­нию в на­пи­са­нии «экс­тре­мист­ско­го» ком­мен­та­рия в ин­тер­не­те. Имен­но схва­ти­ла, так как это бы­ло про­де­ла­но в ка­кой-то де­мон­стра­тив­но же­сто­кой ма­не­ре: че­ло­ве­ка, не со­вер­шив­ше­го ни­ка­ко­го на­си­лия и доб­ро­воль­но от­крыв­ше­го дверь сво­ей квар­ти­ры лю­дям в мас­ках, по­ва­ли­ли на пол и скру­ти­ли ему ру­ки за спи­ной. Со­труд­ник ФСБ, на­де­вая на­руч­ни­ки, по­про­сту сел на него вер­хом! Мож­но бы­ло по­ду­мать, буд­то де­ло идет о ка­ком-то страш­ном, до зу­бов во­ору­жен­ном убий­це. В этом был яв­ный при­вкус че­го-то са­дист­ско­го.

По­доб­ная ма­не­ра за­дер­жа­ний, по­ме­ще­ние об­ви­ня­е­мых в клет­ки, а так­же без­дум­ное за­клю­че­ние под стра­жу на вре­мя пред­ва­ри­тель­но­го след­ствия лиц, не пред­став­ля­ю­щих боль­шой об­ще­ствен­ной опас­но­сти, – все это есть несо­мнен­ный при­знак мо­раль­ной де­гра­да­ции лю­дей, слу­жа­щих го­су­дар­ству. От­сут­ствие же за­мет­но­го воз­му­ще­ния по­доб­ны­ми фак­та­ми го­во­рит об упад­ке пра­во­вой куль­ту­ры в об­ще­стве. Меж­ду тем сто­ит на­пом­нить, что в по­ре­фор­мен­ной Рос­сии (1864–1917) пред­став­ле­ния на этот счет бы­ли со­вер­шен­но иные, го­раз­до бо­лее гу­ман­ные. Про­све­щен­ная ев­ро­пей­ская эли­та стра­ны ста­ра­лась воз­ве­сти по­ня­тие о непри­кос­но­вен­но­сти лич­но­сти на долж­ную вы­со­ту: кан­да­лы на­де­ва­ли толь­ко на лю­дей, яв­но фи­зи­че­ски опас­ных; тех же, кто не со­про­тив­лял­ся (а та­ко­вых, ра­зу­ме­ет­ся, все­гда огром­ное боль­шин­ство), аре­сто­вы­ва­ли и пре­про­вож­да­ли в тюрь­му по всем пра­ви­лам веж­ли­во­сти. Вс­пом­ним сце­ну аре­ста Дмит­рия Ка­ра­ма­зо­ва – с лю­без­но­стя­ми тер­пе­ли­во­го сле­до­ва­те­ля и длин­ны­ми раз­го­во­ра­ми «за жизнь», – а по­том пред­ста­вим се­бе, как обо­шлась бы ны­неш­няя по­ли­ция с че­ло­ве­ком, об­ви­ня­е­мым в от­це­убий­стве, и к то­му же пья­ным, дерз­ким, на­хо­дя­щим­ся в ис­ступ­ле­нии. В су­дах то­го вре­ме­ни под­су­ди­мые ни­ко­гда в клет­ках не си­де­ли: са­мое боль­шее – мог­ли при­ста­вить двух сол­дат с вин­тов­ка­ми, ко­то­рые сто­я­ли за спи­ной под­су­ди­мо­го, от­нюдь не ка­са­ясь его. При­ме­не­ние си­лы бы­ло стро­го огра­ни­че­но пре­де­ла­ми необ­хо­ди­мо­го, а пре­вен­тив­ность в этом во­про­се счи­та­лась недо­пу­сти­мой и уни­жа­ю­щей до­сто­ин­ство че­ло­ве­ка.

Это бы­ло за­слу­гой имен­но эли­ты, а от­нюдь не про­сто­го на­ро­да. Се­на­тор Сер­гей За­вад­ский, при Ни­ко­лае II ра­бо­тав­ший про­ку­ро­ром Санкт-Пе­тер­бург­ской су­деб­ной па­ла­ты (т. е. глав­ным про­ку­ро­ром в сто­ли­це и окру­ге), вспо­ми­нал: «Моя преж­няя служ­ба до­ка­за­ла мне <...> что русский на­род, свер­ху до­ни­зу, еще не уме­ет по-на­сто­я­ще­му це­нить за­мор­ский прин­цип непри­кос­но­вен­но­сти лич­но­сти и сле­до­ва­те­лям очень зна­ко­мо неудо­воль­ствие де­ре­вен­ских жи­те­лей из-за остав­ле­ния на сво­бо­де, на­при­мер, та­ко­го убий­цы, ко­то­рый за­ве­до­мо ни­ко­му и ни­че­му не опа­сен и ни­ку­да не убе­жит, а про­ку­ро­рам сплошь и ря­дом при­хо­ди­лось разъ­яс­нять по­ли­ции недо­пу­сти­мость влечь вся­ко­го в часть по лю­бо­му по­во­ду, и при этом неред­ко бы­ва­ло, что про­ку­рор бы­вал взвол­но­ван бо­лее са­мо­го за­дер­жан­но­го».

Од­на­ко по­сле уни­что­же­ния ев­ро­пей­ской эли­ты в хо­де революции вос­тор­же­ство­ва­ли по­ня­тия про­сто­на­ро­дья. Впро­чем, инер­ция «доб­рых нра­вов» бы­ла так еще силь­на, что да­же в ста­лин­ское вре­мя «вра­гов на­ро­да» аре­сто­вы­ва­ли без при­ме­не­ния си­лы и скру­чи­ва­ния рук, а вве­сти в су­дах клет­ки не при­хо­ди­ло в го­ло­ву. Так что по ча­сти по­ка­за­тель­ной гру­бо­сти и де­мон­стра­тив­но­го уни­же­ния на­ша эпо­ха умуд­ри­лась пе­ре­ще­го­лять да­же ста­лин­скую. Во вре­ме­на, ко­то­рые мы при­вык­ли счи­тать бо­лее же­сто­ки­ми, чем на­ши, ни­кто, од­на­ко, не со­мне­вал­ся, что со­дер­жа­ние в клет­ке яв­ля­ет­ся уни­же­ни­ем, ко­то­ро­му мо­гут под­вер­гать­ся ли­бо ра­бы, ли­бо за­кон­чен­ные из­вер­ги: в клет­ку по­ме­сти­ли Пу­га­че­ва; го­во­рят, буд­то Гит­лер бо­ял­ся, что рус­ские, взяв его в плен, то­же по­са­дят в клет­ку и бу­дут в та­ком ви­де раз­во­зить на­по­каз по раз­ным го­ро­дам. Но в наш про­све­щен­ный век уни­же­ние, ра­нее счи­тав­ше­е­ся неслы­хан­ным, ста­ло за­уряд­ным: клет­ки име­ют­ся в каж­дом рос­сий­ском су­де, и они от­нюдь не пу­сту­ют. Та­ким об­ра­зом, к на­ча­лу XXI в. эта инер­ция со­вер­шен­но ис­сяк­ла и пред­став­ле­ния о че­ло­ве­че­ском до­сто­ин­стве ста­ли на­ко­нец вполне «про­сто­на­род­ны­ми», т. е. хам­ски­ми.

Сто­ле­тие зло­счаст­ной революции – это очень хо­ро­ший мо­мент, что­бы вос­ста­но­вить од­ну из ста­рых доб­рых тра­ди­ций. Так да­вай­те же оста­вим клет­ки лишь для зве­рей и по­пу­га­ев, а не лю­дей.-

В наш про­све­щен­ный век уни­же­ние, ра­нее счи­тав­ше­е­ся неслы­хан­ным, ста­ло за­уряд­ным: клет­ки име­ют­ся в каж­дом рос­сий­ском су­де, и они от­нюдь не пу­сту­ют

/ ОЛЕГ НЕДЕРИ / ТАСС

Впер­вые ме­тал­ли­че­ская клет­ка бы­ла ис­поль­зо­ва­на в 1992 г. на про­цес­се Чи­ка­ти­ло – с це­лью огра­дить под­су­ди­мо­го от ме­сти род­ствен­ни­ков жертв

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.