Ан­дрей Звез­доч­кин

«Ино­стран­ные бан­ки вер­нут­ся, но мы к кон­ку­рен­ции го­то­вы»

Vedomosti - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Ма­ри Ме­сро­пян

А«Мы очень кон­сер­ва­тив­ная ком­па­ния. При лю­бых ры­ноч­ных по­тря­се­ни­ях мы долж­ны быть спо­соб­ны вы­пол­нить обя­за­тель­ства пе­ред на­ши­ми кли­ен­та­ми»

ндрей Звез­доч­кин при­вык ра­бо­тать с со­сто­я­тель­ны­ми кли­ен­та­ми. Это­му де­лу он посвятил во­семь лет в неко­гда са­мой успеш­ной ин­вест­ком­па­нии «Трой­ка диа­лог» (сей­час – «Сбер­банк CIB»), а в 2012 г. воз­гла­вил ком­па­нию «Атон» Ев­ге­ния Юрье­ва, ко­то­рая по­сле про­да­жи в 2006 г. большей ча­сти сво­е­го биз­не­са Unicredit Group осталась су­ще­ство­вать как неболь­шой бро­кер для роз­нич­ных ин­ве­сто­ров. Но в про­шлом го­ду «Атон» по­чти вдвое рас­ши­рил штат и стал ак­тив­ным ор­га­ни­за­то­ром сде­лок на Мос­ков­ской бир­же. Звез­доч­кин рас­ска­зал «Ве­до­мо­стям», как ему уда­лось за че­ты­ре года по­стро­ить биз­нес с со­сто­я­тель­ны­ми кли­ен­та­ми, ко­то­рый да­ет боль­шую часть при­бы­ли ком­па­нии, по­че­му «Атон» – это ин­вест­банк и как ему уда­ет­ся кон­ку­ри­ро­вать с гос­бан­ка­ми на рос­сий­ском рын­ке.

– С се­ре­ди­ны 2014 г. ры­нок ин­вест­бан­ков­ских услуг в России в кри­зи­се: для круп­ней­ших ка­че­ствен­ных рос­сий­ских ком­па­ний за­кры­ты рын­ки ка­пи­та­ла – в ре­зуль­та­те за­ру­беж­ные ин­вест­бан­ки в ра­зы со­кра­ти­ли де­я­тель­ность в России, а рос­сий­ские бе­рут­ся за лю­бые сдел­ки. В про­шлом го­ду «Атон» также ак­тив­но участ­во­вал в ор­га­ни­за­ции боль­шин­ства сде­лок – осо­бен­но на­сы­щен­ным был ко­нец года. За но­ябрь и на­ча­ло де­каб­ря на Мос­ков­ской бир­же про­шло це­лых три IPO: НПФ «Будущее», «Рус­снеф­ти» и «Ев­ро­пла­на». Сей­час год толь­ко на­чал­ся, но вы бы­ли од­ним из ор­га­ни­за­то­ров SPO Труб­ной ме­тал­лур­ги­че­ской ком­па­нии. Рас­ска­жи­те, как все это уда­ет­ся?

– Ко­нец года и прав­да был бо­гат на сдел­ки. По дан­ным Bloomberg, мы в 2016 г. де­лим 1-е ме­сто по ко­ли­че­ству сде­лок на Мос­ков­ской бир­же с «ВТБ ка­пи­та­лом», по объ­е­му мы на 3-м ме­сте с до­лей рын­ка 17%.

Важ­ный ас­пект тот, что с мо­мен­та ос­но­ва­ния ком­па­нии в 1991 г. «Атон» спе­ци­а­ли­зи­ру­ет­ся на ин­ве­сти­ци­он­ном рын­ке. Нам уда­лось со­хра­нить фо­кус и не рас­полз­тись по со­сед­ним рын­кам: ком­мер­че­ско­му бан­ков­ско­му, стра­хо­во­му и пен­си­он­но­му. Как мы ви­дим сей­час, мо­дель фи­нан­со­во­го су­пер­мар­ке­та да­ет сбои по все­му ми­ру, а спе­ци­а­ли­за­ция – се­рьез­ное кон­ку­рент­ное пре­иму­ще­ство в лю­бом де­ле.

И в каж­дой сдел­ке мы ста­ра­ем­ся пре­взой­ти ожи­да­ния наших кли­ен­тов. Су­дя по от­зы­вам ком­па­ний, нам это уда­ет­ся. Ре­ко­мен­да­ции эми­тен­тов, для ко­то­рых мы де­ла­ли сдел­ки, при­во­дят к то­му, что мы по­лу­ча­ем но­вые ман­да­ты.

– Что зна­чит пре­взой­ти ожи­да­ния ва­ших кли­ен­тов? Мо­же­те при­ве­сти при­ме­ры?

– На­при­мер, при IPO «Рус­снеф­ти» количество ин­ди­ви­ду­аль­ных ин­ве­сто­ров, ко­то­рых мы при­влек­ли, на порядок пре­вы­си­ло чис­ло ин­ве­сто­ров, при­вле­чен­ных дру­ги­ми участ­ни­ка­ми раз­ме­ще­ния.

– По ва­ше­му мне­нию про­шло­год­ние сдел­ки мож­но счи­тать ры­ноч­ны­ми?

– Сдел­ки ры­ноч­ные. Важ­ный ас­пект – как поменялся сам ры­нок. Очень сильно. То, что ры­нок пред­став­лял со­бой до 2014 г., и сей­час – это две раз­ные планеты. Боль­шое количество ин­сти­ту­ци­о­наль­ных кли­ен­тов с рын­ка про­сто ушли, как и мно­гие ино­стран­цы. По­это­му ры­нок прин­ци­пи­аль­но из­ме­нил­ся, и, ес­ли срав­ни­вать сдел­ки, ко­то­рые бы­ли до 2014 г., и по­след­ние сдел­ки, – они очень раз­ные. Но это не де­ла­ет те­ку­щие раз­ме­ще­ния неры­ноч­ны­ми.

– А как мож­но сде­лать ры­ноч­ную сдел­ку, но при этом не при­влечь управ­ля­ю­щие ком­па­нии? Нет ин­фор­ма­ции, кто вы­ку­пал все эти ак­ции. Я об­зво­ни­ла весь ры­нок, ко­гда эти сдел­ки про­во­ди­лись, и не на­шла ни од­но­го ин­ве­сто­ра.

– Обыч­но в сдел­ках име­на не фи­гу­ри­ру­ют, ес­ли участ­ни­ки по ка­ким­ли­бо при­чи­нам не хо­тят гром­ко о се­бе за­явить. Дол­жен ска­зать, что наш ин­сти­ту­ци­о­наль­ный деск обо­шел всех наших кли­ен­тов и пред­ло­жил в сдел­ках по­участ­во­вать. Ко­неч­но, мас­со­во­го спроса не бы­ло, но бы­ли ин­сти­ту­ты, ко­то­рые участ­во­ва­ли. Сей­час слож­ные вре­ме­на для рын­ка, мно­гие кли­ен­ты про­сто бо­ят­ся ин­ве­сти­ро­вать в ка­кие-то но­вые для рын­ка ис­то­рии, у отдельных ин­сти­ту­тов огра­ни­че­ния в ин­ве­сти­ци­он­ных де­кла­ра­ци­ях.

– Как вы объ­яс­ни­те от­сут­ствие ана­ли­ти­че­ских об­зо­ров ин­вест­бан­ков при раз­ме­ще­нии ак­ций? То есть не бы­ло оцен­ки ком­па­нии, не бы­ло опи­са­ния рис­ков и т. д. Как мож­но без все­го это­го ин­ве­сто­ров при­вле­кать?

– Во всех сдел­ках IPO ком­плекс­ные research бы­ли бан­ка­ми под­го­тов­ле­ны. От­сут­ствие research в сдел­ках SPO («Ев­ро­план». – «Ве­до­мо­сти») – неред­кая си­ту­а­ция, осо­бен­но ко­гда сроки огра­ни­че­ны. Но при этом бы­ла вся необ­хо­ди­мая ин­фор­ма­ция о раз­ме­ще­нии для ин­ве­сто­ров.

– Есть ли у вас уже ман­да­ты на раз­ме­ще­ние на этот год?

– Есть опре­де­лен­ные пла­ны на этот год. Ка­кие сдел­ки бу­дут ре­а­ли­зо­ва­ны – вре­мя по­ка­жет. САНК­ЦИИ В ПО­МОЩЬ

– В чем ва­ше пре­иму­ще­ство по срав­не­нию с ВТБ или Сбер­бан­ком? У них штат ра­за в два боль­ше, чем у вас, но сдел­ки вы ор­га­ни­зу­е­те так же ак­тив­но.

– По­ми­мо то­го что для нас ин­ве­сти­ции – это ис­клю­чи­тель­ная спе­ци­а­ли­за­ция, ду­маю, мы луч­шие на рын­ке в ре­а­ли­за­ции слож­ных про­ек­тов, ко­то­рые тре­бу­ют во­вле­че­ния раз­ных под­раз­де­ле­ний и ком­пе­тен­ций ком­па­нии.

В каж­дой из на­зва­ных сде­лок участ­во­ва­ли с де­ся­ток под­раз­де­ле­ний из раз­ных бло­ков. Во­прос ко­ор­ди­на­ции, опе­ра­тив­но­сти и в це­лом го­тов­но­сти лю­дей сов­мест­но ре­шать при­о­ри­тет­ные за­да­чи – клю­че­вой эле­мент успе­ха.

Ес­ли это­го нет, про­ис­хо­дят ис­то­рии, ко­гда кли­ент приходит в отделение бан­ка-ор­га­ни­за­то­ра с же­ла­ни­ем по­участ­во­вать в раз­ме­ще­нии, а в от­де­ле­нии ни­кто не в кур­се и най­ти от­вет на вопросы ин­ве­сто­ра в ор­га­ни­за­ции невоз­мож­но.

– А на­ли­чие санкций ведь по­мо­га­ет вам? Круп­ные за­пад­ные ин­вест­бан­ки прак­ти­че­ски не участ­ву­ют в сдел­ках, ры­нок сжал­ся до ми­зер­ных раз­ме­ров, до­ро­га от­кры­та для неболь­ших ком­па­ний, как «Атон».

– Без­услов­но, это один из фак­то­ров. За по­след­ние два года кон­ку­рен­ция сни­зи­лась, за­пад­ные бан­ки менее ак­тив­ны, для го­су­дар­ствен­ных бан­ков ры­нок ста­но­вит­ся не при­о­ри­тет­ным по его умень­шив­шим­ся раз­ме­рам.

– А ес­ли санк­ции бу­дут сня­ты, вы смо­же­те со­хра­нить по­зи­ции?

– В на­шем биз­не­се мы не за­щи­ще­ны гра­ни­ца­ми России, а за­пад­ные бан­ки пол­но­стью не ушли. То есть мы ра­бо­та­ем в усло­ви­ях от­кры­то­го рын­ка и кон­ку­рен­ции со всем ми­ром. Са­мые круп­ные кли­ен­ты и сдел­ки ин­те­рес­ны всем. Да, кон­ку­рен­ции мень­ше, но она есть, и она до­ста­точ­но жест­кая.

Ес­ли санк­ции бу­дут сня­ты, кон­ку­рен­ция, без­услов­но, вы­рас­тет. Ду­маю, ино­стран­ные бан­ки бу­дут возвращаться, но мы к кон­ку­рен­ции го­то­вы. С дру­гой сто­ро­ны, для все­го рын­ка от­ме­на санкций будет мощ­ным драй­ве­ром ро­ста.

– Мо­жет быть, еще од­но ва­ше пре­иму­ще­ство – це­на? Она ни­же, чем у круп­ных ин­вест­бан­ков.

– Нет, мы не кон­ку­ри­ру­ем по цене. Каж­дая сдел­ка для нас – это боль­шая ра­бо­та всей ком­па­нии, а не бла­го­тво­ри­тель­ность. Мы на этих сдел­ках за­ра­ба­ты­ва­ем со­раз­мер­но то­му вкла­ду, ко­то­рый при­вно­сим. Про­фес­си­о­наль­ная и ре­зуль­та­тив­ная ра­бо­та не мо­жет сто­ить ноль.

НЕ СТЕКЛЯННЫЙ ПО­ТО­ЛОК – Из ва­ших слов сле­ду­ет, что вы очень гор­ди­тесь сво­ей ко­ман­дой. Вам при­шлось на­ра­щи­вать штат, что­бы стать ак­тив­ным иг­ро­ком на ин­вест­бан­ков­ском рын­ке?

– В про­шлом го­ду мы ак­тив­но на­ни­ма­ли: к нам при­со­еди­ни­лось 200 профессионалов. Те­перь в ком­па­нии ра­бо­та­ет 500 че­ло­век.

– По­лу­ча­ет­ся, что вы уве­ли­чи­ли штат бо­лее чем в 1,5 ра­за, – это до­воль­но мно­го и про­тив тен­ден­ции. Что еще сто­ит за та­ким ак­тив­ным на­ра­щи­ва­ни­ем шта­та? Ка­кие но­вые про­ек­ты или до­го­во­ры? И ка­кие на­прав­ле­ния вы уси­ли­ва­е­те?

– Для нас лю­ди – это ос­нов­ное: 75% за­трат ком­па­нии свя­за­но с людь­ми. Для нас нет ни­че­го срав­ни­мо­го по важ­но­сти.

По­сколь­ку в про­шлом го­ду все без ис­клю­че­ния на­прав­ле­ния на­ше­го биз­не­са вы­рос­ли зна­чи­тель­но, что­бы под­дер­жать эту ди­на­ми­ку, мы ак­тив­но на­ни­ма­ем. У нас бы­ли важ­ные на­зна­че­ния и про­дви­же­ния в ин­ве­сти­ци­он­но-бан­ков­ском де­пар­та­мен­те, в research, в ин­сти­ту­ци­о­наль­ных про­да­жах,

трей­дин­ге, част­ном биз­не­се, IT и под­дер­жи­ва­ю­щих под­раз­де­ле­ни­ях.

– Вы до­воль­но успеш­но пе­ре­ма­ни­ва­е­те быв­ших кол­лег из неко­гда са­мой крутой ин­ве­сти­ци­он­ной ком­па­нии – «Трой­ки диа­лог». Как вам это уда­ет­ся?

– У нас есть цель: мы хо­тим стать лучшим ра­бо­то­да­те­лем в ин­ду­стрии в России. И дей­стви­тель­но у нас боль­шое количество лю­дей, ко­то­рые рань­ше ра­бо­та­ли в «Трой­ке». Я и сам во­семь лет жиз­ни посвятил ра­бо­те в этой ува­жа­е­мой ком­па­нии. Но я хо­тел бы рас­ста­вить пра­виль­но ак­цен­ты: в «Атоне» бы­ло мно­го про­фес­си­о­наль­ных лю­дей и до мо­е­го при­хо­да, и мно­гие из них оста­ют­ся, это очень важ­но для меня. Кро­ме то­го, в ком­па­нии ра­бо­та­ет боль­шое количество профессионалов из «Ренессанс ка­пи­та­ла», Аль­фа-бан­ка, Merrill Lynch, Morgan Stanley, JPMorgan, Citi и Deutsche Bank.

Мы ви­дим мно­го спе­ци­а­ли­стов на рын­ке, ко­то­рые про­сто за­ды­ха­ют­ся в дру­гих банках из-за огра­ни­че­ний, по­ли­ти­ки и «стек­лян­ных по­тол­ков». Для нас это пре­крас­ная воз­мож­ность при­вле­кать лю­дей в «Атон», и мы этим поль­зу­ем­ся.

– О ка­ких «стек­лян­ных по­тол­ках» в дру­гих банках вы го­во­ри­те?

– «Стек­лян­ные по­тол­ки» воз­ни­ка­ют в си­ту­а­ци­ях, ко­гда ва­ши про­фес­си­о­наль­ные пер­спек­ти­вы не свя­за­ны с ва­ши­ми ре­зуль­та­та­ми ра­бо­ты. Кто­то го­тов с этим ми­рить­ся, го­тов про­ме­нять свои пер­спек­ти­вы на на­деж­ность большого бан­ка. А для ко­го-то это непри­ем­ле­мые усло­вия. Это та­лант­ли­вые, ам­би­ци­оз­ные лю­ди, го­то­вые ид­ти на риск. Та­ких лю­дей мы ищем и предо­став­ля­ем им наи­луч­шие воз­мож­но­сти.

– Это ваш та­лант – та­ких лю­дей на­хо­дить?

– Во­круг меня мно­го со­рат­ни­ков – боль­ших профессионалов с еди­ны­ми цен­но­стя­ми и большими ам­би­ци­я­ми. Воз­мож­но, в этом есть и моя за­слу­га. Ана­ли­зи­руя свои приоритеты, я по­ни­маю, что ско­рее я не ин­вест­бан­кир, а че­ло­век, ко­то­рый ду­ма­ет о том, как со­здать усло­вия для са­мо­ре­а­ли­за­ции кол­лег. Боль­шую часть сво­е­го вре­ме­ни я тра­чу имен­но на это.

– Как из­ме­нил­ся штат «Ато­на» по­сле ва­ше­го при­хо­да?

– С 2012 г. ком­па­ния про­шла этап оп­ти­ми­за­ции и адап­та­ции к ры­ноч­ным ре­а­ли­ям. Мы со­кра­ти­лись по чис­лен­но­сти в 2 ра­за – с 700 до 300 че­ло­век. А по­след­ние два года мы рас­тем.

– С чем свя­за­но со­кра­ще­ние лю­дей, ко­гда вы пришли в ком­па­нию? Это ос­нов­ная про­бле­ма, с ко­то­рой вы столк­ну­лись, при­дя в «Атон»?

– По­сле кризиса 2008 г. на рын­ке пре­ва­ли­ро­ва­ло ви­де­ние, что ры­нок быст­ро вос­ста­но­вит­ся. «Атон» сде­лал боль­шие ин­ве­сти­ции, что­бы за­нять ли­ди­ру­ю­щие по­зи­ции на этом рас­ту­щем рын­ке. Но пол­но­цен­но­го вос­ста­нов­ле­ния не про­изо­шло, и ры­нок по­пал в по­ло­су за­тяж­но­го кризиса, в ко­то­ром мы до сих пор и пре­бы­ва­ем. В связи с этим в 2012–2013 гг. мы адап­ти­ро­ва­ли ком­па­нию к те­ку­ще­му со­сто­я­нию рын­ка, ис­ка­ли но­вые точ­ки ро­ста, опре­де­ля­ли стра­те­гию, ре­струк­ту­ри­ро­ва­ли отдельные на­прав­ле­ния де­я­тель­но­сти и сни­жа­ли риск-про­филь ком­па­нии.

– Ваш пред­ше­ствен­ник Ан­дрей Ше­ме­тов решил, что «Ато­ну» необ­хо­ди­мо за­но­во по­стро­ить ин­сти­ту­ци­о­наль­ный биз­нес, ко­то­рый был так удач­но про­дан «Юни­кре­ди­ту» за $424 млн 10 лет на­зад. Это уда­лось сде­лать? (Сей­час Ше­ме­тов – управ­ля­ю­щий ди­рек­тор по гло­баль­ным рын­кам в «Сбер­банк CIB», воз­глав­лял «Атон» в 2008–2012 гг.)

– Да. Сей­час в на­шей струк­ту­ре до­хо­дов ин­сти­ту­ци­о­наль­ный биз­нес при­но­сит нам 45% всех до­хо­дов груп­пы. Осталь­ные 55% – это биз­нес с част­ны­ми кли­ен­та­ми.

– Но вы все-та­ки счи­та­е­те се­бя ин­вест­бан­ком?

– Да, мы ин­вест­банк, ко­то­рый об­слу­жи­ва­ет част­ных, ин­сти­ту­ци­о­наль­ных и кор­по­ра­тив­ных кли­ен­тов. В России не при­ня­то ис­поль­зо­вать сло­во­со­че­та­ние «ин­ве­сти­ци­он­ный банк», но по су­ти – ес­ли со­по­став­лять се­бя с за­пад­ны­ми участ­ни­ка­ми по на­бо­ру на­прав­ле­ний де­я­тель­но­сти, – то это ин­ве­сти­ци­он­ный банк плюс управ­ля­ю­щая ком­па­ния.

– Что вам при­но­сит больший до­ход?

– У нас фак­ти­че­ски две опо­ры: пер­вая – биз­нес с част­ны­ми ин­ве­сто­ра­ми, вто­рая – это как раз ин­сти­ту­ци­о­наль­ный и кор­по­ра­тив­ный биз­нес. При том что до пе­ре­за­пус­ка «Ато­на» по­сле сдел­ки с «Юни­кре­ди­том» у ком­па­нии оста­вал­ся, по су­ти, толь­ко част­ный биз­нес: ритейл-бро­кер и управ­ля­ю­щая ком­па­ния. 2500 СО­СТО­Я­ТЕЛЬ­НЫХ КЛИ­ЕН­ТОВ

– Я пра­виль­но по­ни­маю, что боль­шую часть до­хо­дов от об­слу­жи­ва­ния част­ных кли­ен­тов вы по­лу­ча­е­те имен­но от со­сто­я­тель­ных ин­ве­сто­ров? Чья бы­ла идея пе­ре­ори­ен­ти­ро­вать­ся с ри­тей­ло­вых на бо­га­тых част­ных кли­ен­тов?

– Мы ви­де­ли про­бле­му «недо­об­слу­жен­но­сти» кли­ен­тов со сво­бод­ны­ми ак­ти­ва­ми в $1–5 млн и ре­ши­ли, что смо­жем выйти к ним с ка­че­ствен­ным пред­ло­же­ни­ем. Кро­ме то­го, бы­ли в этом ре­ше­нии и до­пол­ни­тель­ные ве­со­мые плю­сы. Эти кли­ен­ты мень­ше страдают в кри­зис, сег­мент рын­ка менее кон­ку­рен­тен со сто­ро­ны рос­сий­ских струк­тур, а ре­аль­ный ин­те­рес швей­цар­ских бан­ков на­чи­на­ет­ся с ак­ти­вов кли­ен­тов, пре­вы­ша­ю­щих $5 млн.

Ре­ше­ние мы сфор­му­ли­ро­ва­ли с парт­не­ра­ми, со­вет ди­рек­то­ров нас под­дер­жал. Сей­час бо­лее 90% до­хо­дов от на­ше­го част­но­го биз­не­са мы по­лу­ча­ем от об­слу­жи­ва­ния со­сто­я­тель­ных кли­ен­тов. И, к мо­е­му удив­ле­нию, самым быст­ро­рас­ту­щим сег­мен­том по ко­ли­че­ству сче­тов ока­зал­ся сег­мент кли­ен­тов с со­сто­я­ни­ем от $10 млн. В том или ином ви­де мы ра­бо­та­ем с 30% кли­ен­тов из Forbes 200.

– А ка­кой по­рог вхо­да?

– Пер­со­наль­ное обслуживание мы предо­став­ля­ем кли­ен­там с минимальным объ­е­мом ак­ти­вов в $100 000.

– Бы­ва­ют ли у вас слож­ные кли­ен­ты и как бы вы их опи­са­ли?

– Сре­ди со­сто­я­тель­ных кли­ен­тов ком­па­нии невоз­мож­но най­ти двух с оди­на­ко­вы­ми порт­фе­ля­ми. Все кли­ен­ты со сво­и­ми осо­бен­ным за­про­са­ми и сво­и­ми слож­но­стя­ми.

– Слу­ча­лось ли те­рять кли­ен­тов и ка­кие во­об­ще мо­гут быть для это­го при­чи­ны?

– Ко­неч­но, слу­ча­лось. На­вер­ное, невоз­мож­но уго­дить всем 2500 со­сто­я­тель­ным кли­ен­там, как бы вы ни ста­ра­лись. Мы ре­гу­ляр­но от­ка­зы­ва­ем кли­ен­там в со­вер­ше­нии опе­ра­ций. Риск-по­ли­ти­ка ком­па­нии до­ста­точ­но кон­сер­ва­тив­ная, и ино­гда то, что воз­мож­но для дру­гих ком­па­ний, непри­ем­ле­мо для нас.

– На­при­мер?

– Опе­ра­ции, ко­то­рые по бук­ве и ду­ху за­ко­нов РФ для нас яв­ля­ют­ся непри­ем­ле­мы­ми. На­при­мер, для вы­во­да ак­ти­вов за пре­де­лы стра­ны в на­сто­я­щий мо­мент ис­поль­зу­ют­ся слож­ные мно­го­сту­пен­ча­тые схе­мы, в ко­то­рых мо­гут быть за­дей­ство­ва­ны раз­ные участ­ни­ки рын­ка. Да­же ес­ли от­дель­но взя­тая опе­ра­ция аб­со­лют­но ле­галь­на, но яв­ля­ет­ся зве­ном этой це­пи, – это не наша история.

– К вам мо­жет прий­ти обыч­ный роз­нич­ный кли­ент?

– Ко­неч­но. У нас 79 000 сче­тов роз­нич­ных кли­ен­тов. На­де­ем­ся, что эта часть биз­не­са будет рас­ти. На­ше пре­иму­ще­ство за­клю­ча­ет­ся в том, что мно­гое из то­го, что мы де­ла­ем для со­сто­я­тель­ных кли­ен­тов, пре­жде все­го наша экс­пер­ти­за, ста­но­вит­ся до­ступ­ным для ри­тей­ло­вых кли­ен­тов. ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКИЙ ДУХ

– Ко­го вы счи­та­е­те кон­ку­рен­та­ми?

– Очень хо­ро­ший во­прос. По раз­ным на­прав­ле­ни­ям биз­не­са есть свой на­бор ком­па­ний и бан­ков, с ко­то­ры­ми мы кон­ку­ри­ру­ем.

– Насколько вы мо­же­те счи­тать се­бя кон­ку­рен­том UBS?

– Ча­сто мы кон­ку­ри­ру­ем за од­них и тех же кли­ен­тов. Есть боль­шая груп­па кли­ен­тов, ко­то­рая ин­те­рес­на нам, но не яв­ля­ет­ся при­о­ри­тет­ной для бан­ка.

– Из-за санкций за­пад­ный банк не хо­чет ра­бо­тать с ни­ми?

– С точ­ки зре­ния AML (си­сте­ма про­ти­во­дей­ствия от­мы­ва­нию до­хо­дов. – «Ве­до­мо­сти») они не вызывают про­блем в за­пад­ных банках. На­ши кли­ен­ты в ос­нов­ном – это соб­ствен­ни­ки и ме­не­дже­ры ком­па­ний. По­че­му они вы­би­ра­ют нас? Ве­ро­ят­но, в чем-то мы бли­же, по­нят­нее, про­фес­си­о­наль­нее и быст­рее. Не менее важ­ный ас­пект, с мо­ей точ­ки зре­ния, – это цен­ност­ная бли­зость нас и наших кли­ен­тов. ДНК у нас по­хо­жая – мы са­ми строим биз­нес, бе­рем пред­при­ни­ма­тель­ские рис­ки, за­бо­тим­ся о ре­пу­та­ции, ува­жа­ем наших кли­ен­тов, це­ним до­ве­рие и ува­же­ние к нам, жи­вем в од­ной стране.

– Неуже­ли в UBS нет та­ких прин­ци­пов?

– Я ду­маю, что у нас боль­ше пред­при­ни­ма­тель­ско­го ду­ха, чем у UBS, по опре­де­ле­нию. По­то­му что боль­шой банк, как бы он ни ста­рал­ся, – все-та­ки это боль­шой банк. Но я хо­чу ска­зать, что наших кон­ку­рен­тов мы счи­та­ем со­юз­ни­ка­ми, по­то­му что са­мая боль­шая угро­за на­хо­дит­ся не внут­ри ин­ду­стрии, а вовне.

– Что за угро­за?

– Я имею в ви­ду, что са­мые зна­чи­мые из­ме­не­ния, ве­ро­ят­но, воз­ник­нут за гра­ни­ца­ми ин­ду­стрии. Слы­ша­ли ли вы о та­ком ки­тай­ском фон­де с не очень бла­го­звуч­ным на­зва­ни­ем на рус­ском – Yu’e Bao? Это один из про­ек­тов груп­пы Alibaba. Фонд появился в 2013 г., но уже сей­час в нем $100 млрд ак­ти­вов и 150 млн кли­ен­тов. Успех это­го фон­да обу­слов­лен ря­дом фун­да­мен­таль­ных при­чин, та­ких как осо­бен­ная си­ту­а­ция на рын­ке де­по­зи­тов в Ки­тае с низ­ки­ми став­ка­ми, а также пе­ре­до­вы­ми тех­но­ло­ги­че­ски­ми ре­ше­ни­я­ми, ко­то­рые поз­во­ля­ют быст­ро раз­ме­стить и за­брать день­ги из фон­да в удоб­ном фор­ма­те.

В связи с этим мы рас­смат­ри­ва­ем дру­гих участ­ни­ков рын­ка как наших со­юз­ни­ков, а технологические из­ме­не­ния в ин­ду­стрии – как угро­зу тра­ди­ци­он­ной мо­де­ли биз­не­са и как боль­шую воз­мож­ность для нас быть от­кры­ва­те­ля­ми но­вых «го­лу­бых оке­а­нов». IPO В ПО­ВЕСТ­КЕ НЕТ

– В ка­ком го­ду «Атон» вы­шел в при­быль?

– В 2013 г. мы вы­шли на са­мо­оку­па­е­мость, с 2015 г. мы ни один ме­сяц не по­па­да­ли в крас­ную зо­ну, несмот­ря на вы­со­кую во­ла­тиль­ность на рын­ке. Мы от­но­сим­ся к то­му уз­ко­му кру­гу фи­нан­со­вых ком­па­ний, ко­то­рые жиз­не­спо­соб­ны и рен­та­бель­ны ис­клю­чи­тель­но за счет об­слу­жи­ва­ния кли­ен­тов без ка­ких-ли­бо соб­ствен­ных ин­ве­сти­ци­он­ных по­зи­ций.

– Но у вас же есть ди­лер­ская ли­цен­зия – вы ею не поль­зу­е­тесь?

– У нас есть ди­лер­ская ли­цен­зия и соб­ствен­ные трей­дин­го­вые по­зи­ции, ко­то­рые в первую оче­редь свя­за­ны с на­ши­ми кли­ент­ски­ми ак­тив­но­стя­ми. Но мы с точ­ки зре­ния риск-по­ли­ти­ки се­бя очень сильно в этом огра­ни­чи­ва­ем. Наша са­мая важ­ная за­да­ча – обслуживание кли­ен­тов. Мы очень кон­сер­ва­тив­ная ком­па­ния. При лю­бых ры­ноч­ных по­тря­се­ни­ях мы долж­ны быть спо­соб­ны вы­пол­нить обя­за­тель­ства пе­ред на­ши­ми кли­ен­та­ми.

– Вы хо­ти­те по­вто­рить успех то­го «Ато­на», ко­то­рый был до про­да­жи «Юни­кре­ди­ту»?

– Мы хо­тим боль­ше­го. По фи­нан­со­вым ре­зуль­та­там, по ка­че­ству биз­не­са мы в луч­шей фор­ме, чем «Атон» в 2006 г., ко­гда ин­сти­ту­ци­о­наль­ная часть биз­не­са бы­ла про­да­на «Юни­кре­ди­ту» за $424 млн.

В этом го­ду до­хо­ды ком­па­нии от кли­ент­ских опе­ра­ций вы­рос­ли на 42%, в про­шлом го­ду – на 56%. Мы ви­дим воз­мож­ность под­дер­жи­вать сред­не­го­до­вые тем­пы ро­ста на 30% в сле­ду­ю­щие пять лет.

– 30% – вы име­е­те в ви­ду при­быль?

– Это пла­ни­ру­е­мый темп ро­ста до­хо­дов, при­быль, на­де­юсь, будет рас­ти с опе­ре­жа­ю­щей ди­на­ми­кой.

– Сколько вы за­ра­бо­та­ли в 2016 г.?

– Мы – част­ная ком­па­ния, и этот по­ка­за­тель при­ня­ли для се­бя ре­ше­ние пуб­лич­но не рас­кры­вать.

– Вы­руч­ку не рас­кры­ва­е­те?

– Нет, не рас­кры­ва­ем при­быль. А вы­руч­ка в 2016 г. – 5,6 млрд руб.

– Юрьев го­во­рил об IPO «Ато­на» несколь­ко лет на­зад. Эта те­ма ак­ту­аль­на?

– Во­прос об IPO, про­да­же стра­те­ги­че­ско­му или порт­фель­но­му ин­ве­сто­ру в по­вест­ке не сто­ит.

У нас есть все воз­мож­но­сти для рас­ши­ре­ния наших опе­ра­ций в бли­жай­шие го­ды и нет по­треб­но­сти в при­вле­че­нии сто­рон­них ин­ве­сти­ций. При­бы­ли ком­па­нии до­ста­точ­но для фи­нан­си­ро­ва­ния всех наших пер­спек­тив­ных про­ек­тов и вы­пол­не­ния всех ка­пи­таль­ных нор­ма­ти­вов ре­гу­ля­то­ра с за­па­сом. БЫТЬ ПАРТ­НЕ­РОМ ХО­РО­ШО

– По­че­му вы ре­ши­ли воз­ро­дить мо­дель парт­нер­ства?

– Ин­те­рес­ный мо­мент – я не­дав­но обе­дал с быв­шей гла­вой рос­сий­ско­го McKinsey и услы­шал историю о том, что Ев­ге­ний Юрьев был пер­вым ин­вест­бан­ки­ром в России, ко­то­рый в 1995 г. при­шел в McKinsey с иде­ей «я хо­чу по­стро­ить парт­нер­ство». Пер­вое парт­нер­ство «Ато­на» бы­ло крайне успеш­ным и для ком­па­нии,

и для парт­не­ров. Сей­час ком­па­ния пе­ре­за­пу­сти­ла мо­дель парт­нер­ства – 30 че­ло­век (это ве­ду­щие ме­не­дже­ры и со­труд­ни­ки) яв­ля­ют­ся парт­не­ра­ми ком­па­нии. Я счи­таю, что это един­ствен­ная вер­ная мо­дель ве­де­ния ин­ве­сти­ци­он­но­го биз­не­са в России. Парт­нер­ство – это фун­да­мент для куль­ти­ви­ро­ва­ния клю­че­вых цен­но­стей ком­па­нии, ак­ку­му­ли­ро­ва­ния и пе­ре­да­чи уни­каль­ных зна­ний и опы­та, управ­ле­ния риском, со­зда­ния наи­луч­ших усло­вий для успеш­ных профессионалов.

– У вас есть оп­ци­он?

– Парт­нер­ство «Ато­на» вклю­ча­ет в се­бя оп­ци­он­ную про­грам­му. Парт­не­ры мо­гут еже­год­но уве­ли­чи­вать оп­ци­он­ную до­лю по ито­гам еже­год­ной оцен­ки сво­е­го вкла­да в ре­зуль­та­ты ком­па­нии.

– Вы уве­ли­чи­ва­ли?

– Да, но до­лю рас­кры­вать не мо­гу. ГРЯДУТ ИЗ­МЕ­НЕ­НИЯ

– Говорят, вам нра­вит­ся чи­тать про фин­тех. Вы то­же ве­ри­те, что мир ста­но­вит­ся все бо­лее тех­но­ло­ги­че­ски про­дви­ну­тым и бан­ки ско­ро ис­чез­нут? Тинь­ков об этом ча­сто го­во­рит, и тот же Греф.

– Ду­маю, бан­ки со­хра­нят­ся, но прин­ци­пи­аль­но из­ме­нят­ся. Бан­ки пре­вра­тят­ся в плат­фор­мы и скон­цен­три­ру­ют­ся на клю­че­вых для бан­ка ком­пе­тен­ци­ях – оцен­ка рис­ка, кре­ди­то­ва­ние, управ­ле­ние ка­пи­та­лом и ак­ти­ва­ми, AML, со­от­вет­ствие бан­ков­ским ре­гу­ля­тор­ным тре­бо­ва­ни­ям. При этом сер­ви­сы, ко­то­рые мо­гут быть ди­джи­та­ли­зи­ро­ва­ны (пла­те­жи, кли­ент­ская от­чет­ность, управ­ле­ние ак­ти­ва­ми, стра­хо­ва­ние, бро­керидж и т. д.), бу­дут аут­сор­сить­ся и ста­нут от­кры­ты фин­тех-ми­ру. В США и Ев­ро­пе бан­ки обя­за­ны от­да­вать во внеш­ний мир дан­ные по кли­ен­там. Лю­бой стар­тап мо­жет со­здать приложение и аг­ре­ги­ро­вать, на­при­мер, в нем всю ин­фор­ма­цию о ва­ших сче­тах в раз­ных банках, ин­ве­сти­ци­он­ных и управ­ля­ю­щих ком­па­ни­ях для бо­лее эф­фек­тив­но­го управ­ле­ния ак­ти­ва­ми. Ду­маю, ЦБ ско­ро реализует это ре­ше­ние и в России. Так же, как и Apple, ко­то­рая из­на­чаль­но бы­ла за­кры­той эко­си­сте­мой и пре­вра­ти­лась в от­кры­тую плат­фор­му, так же и бан­ки ско­ро пре­тер­пят зна­чи­тель­ные из­ме­не­ния в сво­ей де­я­тель­но­сти. Мы то­же го­то­вим­ся к это­му бу­ду­ще­му по сво­е­му биз­не­су.-

МАК­СИМ СТУЛОВ / ВЕ­ДО­МО­СТИ

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.