Да­да, нет и дру­гие сло­ва ху­дож­ни­ка

Со­бы­ти­ем за­вер­шив­ше­го­ся ки­но­фе­сти­ва­ля в Рот­тер­да­ме стал фильм Джу­ли­а­на Ро­зе­фель­да «Ма­ни­фест» (Manifesto), пре­вра­ща­ю­щий историю со­вре­мен­но­го ис­кус­ства в арт-блок­ба­стер

Vedomosti - - КУЛЬТУРА - Олег Зин­цов

Кейт Блан­шетт иг­ра­ет тур­ге­нев­скую жен­щи­ну из пес­ни мос­ков­ской груп­пы «Центр», ко­то­рую гол­ли­вуд­ская звез­да ни­ко­гда, ко­неч­но, не слы­ша­ла. Как и не­мец­кий ху­дож­ник Джу­ли­ан Ро­зе­фельд, слу­чай­но ее экра­ни­зи­ро­вав­ший, по­то­му что хо­тел под­черк­нуть жен­скую роль в ис­кус­стве и со­ци­аль­ной жиз­ни ХХ в. «Тур­ге­нев­ские жен­щи­ны чи­та­ют га­зе­ты, зво­нят по те­ле­фо­ну, хо­дят на ра­бо­ту, име­ют об­ра­зо­ва­ние, опус­ка­ют­ся в мет­ро, стоят в очереди, рас­щеп­ля­ют атом». В «Ма­ни­фе­сте» они также вы­сту­па­ют на по­хо­ро­нах и в про­грам­ме но­во­стей, бро­дят по по­мой­ке, чи­та­ют за сто­лом с празд­нич­ной ин­дей­кой мо­лит­ву в День бла­го­да­ре­ния: «Я за искус­ство, ко­то­рое не си­дит на соб­ствен­ной жо­пе в музее, а де­ла­ет что-то иное. Я за искус­ство, что рас­тет, не зная, искус­ство ли оно. Я за искус­ство, ко­то­рое съе­да­ют как кусок тор­та или от­бра­сы­ва­ют как кусок гов­на».

Это стро­ки ху­дож­ни­ка Кла­са Ол­ден­бур­га из ма­ни­фе­ста 1961 г. – од­но­го из ше­сти де­сят­ков тек­стов, став­ших ма­те­ри­а­лом для 12 кол­ла­жей, в ко­то­рых Блан­шетт иг­ра­ет 13 ро­лей, пред­став­ляя клю­че­вые на­прав­ле­ния ис­кус­ства ХХ в. Ро­зе­фельд сни­жа­ет па­фос про­грамм­ных художественных вы­ска­зы­ва­ний, по­ме­щая их в бы­то­вые си­ту­а­ции, ко­то­рые иро­нич­но со­от­но­сят­ся с со­дер­жа­ни­ем тек­стов. Над гро­бом чи­та­ет­ся ма­ни­фест да­да­и­стов, ко­то­рые хо­ро­нят экс­прес­си­о­низм. В те­ат­раль­ной под­соб­ке – ра­ди­каль­ный «Нет­ма­ни­фест» Ивонн Рай­нер, от­ка­зы­ва­ю­щей тан­цу в лю­бых спо­со­бах ма­ни­пу­ля­ции. В бур­жу­аз­ной го­сти­ной – ма­ни­фе­сты поп-ар­та,

отре­флек­си­ро­вав­ше­го по­сле­во­ен­ный за­пад­ный кон­сю­ме­ризм. Марк­сист­ские воз­зва­ния си­ту­а­ци­о­ни­стов ло­гич­но раз­да­ют­ся над по­ста­по­ка­лип­ти­че­ски­ми раз­ва­ли­на­ми ста­ро­го мира (в этой гла­ве Блан­шетт изоб­ра­жа­ет бом­жа). А на уро­ке в шко­ле учи­тель­ни­ца ри­со­ва­ния по­прав­ля­ет ра­бо­ты де­тей за­ме­ча­ни­я­ми из по­след­не­го зна­ме­ни­то­го ма­ни­фе­ста ХХ в. – дат­ской «Дог­мы-95», при­зы­вав­шей ки­но­ав­то­ров к ано­ним­но­сти и стро­го­му са­мо­огра­ни­че­нию.

Блан­шетт ме­ня­ет мас­ки, ак­цен­ты, ма­не­ру иг­ры, чи­та­ет ма­ни­фе­сты как за­яв­ле­ние на пуб­ли­ку, внут­рен­ний мо­но­лог или да­же диа­лог (в гла­ве о кон­цеп­ту­а­лиз­ме ак­три­са раз­два­и­ва­ет­ся на те­ле­ве­ду­щую в сту­дии и мок­ну­щую под до­ждем жур­на­лист­ку).

Идея по­звать Блан­шетт на все роли воз­ник­ла у Ро­зе­фель­да по­сле то­го, как он уви­дел ак­три­су в филь­ме Тод­да Хейн­са «Меня там нет» (2007), где она во­пло­ща­ла од­ну из ме­дий­ных ипо­ста­сей Бо­ба Ди­ла­на. Но в но­вей­шей ис­то­рии ки­но у «Ма­ни­фе­ста» есть и бо­лее важ­ное зеркало – «Свя­тые мо­то­ры» (2012) Лео­са Ка­рак­са, где про­тей Де­ни Ла­ван иг­рал боль­ше десятка ро­лей, и че­ре­да его гро­теск­ных пе­ре­во­пло­ще­ний скла­ды­ва­лась в эле­гию о чу­до­вищ­ной и неуло­ви­мой природе ак­те­ра. Толь­ко ге­ро­ем Ро­зе­фель­да и Блан­шетт ока­зы­ва­ет­ся са­ма речь ху­дож­ни­ка, ко­то­рую «Ма­ни­фест» про­яв­ля­ет в ее мон­стру­оз­но­сти и кра­со­те, как под­лин­ную по­э­зию, зву­ча­щую по­верх идеологии и ви­зу­аль­ных об­ра­зов.

По­это­му при всей иро­нии «Ма­ни­фест» мо­ну­мен­та­лен. Из­на­чаль­но это не ки­но, а ги­гант­ская ин­стал­ля­ция из 12 экра­нов, на ко­то­рых ис­то­рии разыг­ры­ва­ют­ся па­рал­лель­но и го­ло­са мно­го­ли­кой Блан­шетт сли­ва­ют­ся в хор. Для каж­дой гла­вы вы­бран свой ви­зу­аль­ный при­ем: ра­бо­та бир­жи по­ка­за­на дол­гим пла­ном свер­ху, гри­мер­ка по­сле панк-кон­цер­та – кру­го­вой па­но­ра­мой, где-то ис­поль­зу­ет­ся непо­движ­ная ка­ме­ра, где-то – съем­ка в ра­пи­де (оператор – Кри­стоф Кра­усс). Смон­ти­ро­ван­ные для филь­ма эпи­зо­ды сохраняют спе­ци­фи­ку ви­део­ар­та, но без тру­да вы­дер­жи­ва­ют ли­ней­ность по­вест­во­ва­ния, за­хва­ты­вая не ху­же гол­ли­вуд­ско­го блок­ба­сте­ра. На са­мом де­ле «Ма­ни­фест» и есть блок­ба­стер, насколько это сло­во при­ме­ни­мо к арт-сцене. Его лег­ко пред­ста­вить как на экране муль­ти­плек­са, так и в ре­спек­та­бель­ных вы­ста­воч­ных за­лах (в Москве, к при­ме­ру, – в Манеже или «Га­ра­же»). В нем есть ост­ро­умие, зре­лищ­ность и боль­шая гол­ли­вуд­ская звез­да во всех ро­лях, по­мо­га­ю­щая разо­брать­ся в том, что та­кое со­вре­мен­ное искус­ство, как его хо­ро­нят и с чем его едят ту-ту-ту-ту-ту-ту-тур­ге­нев­ские жен­щи­ны. И не толь­ко они.-

/ INTERNATIONAL FILM FESTIVAL ROTTERDAM

Кейт Блан­шетт в роли хо­рео­гра­фа, ре­пе­ти­ру­ю­ще­го та­нец ма­лень­ких ино­пла­не­тян

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.