Ти­шине в те­ат­ре быть

В Пс­ко­ве про­шел XXIV Все­рос­сий­ский Пуш­кин­ский фе­сти­валь. Со­бы­тия, за­яв­лен­ные в афи­ше, – в диа­па­зоне от но­ва­тор­ской опе­ры до ре­кон­струк­ции «Пещ­но­го дей­ства»

Vedomosti - - Культура - Ок­са­на То­кра­но­ва

Тра­ди­ци­он­ный сю­жет Пуш­кин­ско­го фе­сти­ва­ля – клас­си­че­ская ли­те­ра­ту­ра на те­ат­раль­ной сцене. Ны­неш­ний пред­ло­жил зри­те­лям раз­ные ва­ри­ан­ты диа­ло­га те­ат­ра с тек­ста­ми клас­си­ков.

В спек­так­ле «Сне­гу­роч­ка. Ла­бо­ра­то­рия» новосибирского те­ат­ра «Ста­рый дом» по мо­ти­вам пье­сы Ост­ров­ско­го сло­ва как та­ко­во­го нет. За весь спек­такль толь­ко и го­во­рит­ся в на­ча­ле: «Ти­шине быть!» (буд­то бы из ука­за ца­ря Алек­сея Ми­хай­ло­ви­ча, за­пре­тив­ше­го ско­мо­ро­ше­ство) – да Царь Бе­рен­дей чи­та­ет фраг­мент «В серд­цах лю­дей за­ме­тил я осту­ду», рас­став­ляя уда­ре­ния, буд­то в древ­не­рус­ском.

Фан­та­сти­че­ская опера – так обо­зна­чен ав­то­ра­ми жанр спек­так­ля. Ко­ман­да по­ста­нов­щи­ков – ре­жис­сер Га­ли­на Пья­но­ва, ком­по­зи­тор Алек­сандр Ма­ноц­ков, ре­жис­сер по пла­сти­ке Олег Жу­ков­ский – и ар­ти­сты труп­пы при­ду­ма­ли слож­но­со­чи­нен­ный спек­такль, вгля­ды­вать­ся в ко­то­рый хо­чет­ся сно­ва и сно­ва.

Ма­ноц­ков со­ста­вил ор­кест­ро­вое зву­ча­ние из са­мых раз­ных пред­ме­тов и ин­стру­мен­тов, что толь­ко не идет тут в ход: бу­сы, шур­ша­щая упа­ко­воч­ная бу­ма­га, ту­бус для чер­те­жей, мед­ный таз, дос­ки, пла­сти­ко­вые бу­тыл­ки, ко­ча­ны ка­пу­сты, обувь. Есть в этом ор­кест­ре и му­зы­каль­ные ин­стру­мен­ты: дуд­ки, ги­та­ра, скрип­ка, гар­мош­ка, фор­те­пи­а­но. Вся эта раз­но­маст­ная ар­мия пред­ме­тов и ин­стру­мен­тов не со­зда­ет ме­ло­дий, толь­ко на­ро­чи­то нестрой­ные мно­го­зву­чия.

Голосом, что бу­до­ра­жит су­ме­реч­ный мир Бе­рен­де­е­ва цар­ства, на­де­ле­на лишь Де­вуш­ка-Сне­гу­роч­ка (На­та­лья Ав­де­е­ва), оде­тая в бе­лое по кон­трасту к осталь­ным, ко­то­рые спря­та­ны в фан­та­зий­ную, слож­но­скро­ен­ную одеж­ду чер­но­го и се­ро­го цве­тов. Сне­гу­роч­ка един­ствен­ная из пер­со­на­жей спек­так­ля ста­тич­на, из всех вы­ра­зи­тель­ных возможностей кро­ме го­ло­са у нее еще мик­ро­жест – дви­же­ние рес­ни­ца­ми вверх-вниз, ви­зу­а­ли­зи­ро­ван­ный ритм, без­звуч­но от­би­ва­е­мый по­пе­рек раз­но­го­ло­си­цы бе­рен­де­ев.

Эта «Сне­гу­роч­ка», на пер­вый взгляд ли­шен­ная вся­кой при­выч­ной тан­це­валь­но­сти, а все-та­ки вир­ту­оз­но сде­лан­ная дви­жен­че­ски, вдруг обо­ра­чи­ва­ет­ся ва­ри­а­ци­ей на те­мы «Вес­ны свя­щен­ной», пе­ре­кли­ка­ясь с ка­но­ни­че­ски­ми хо­рео­гра­фи­че­ски­ми тек­ста­ми на этот сю­жет.

Дру­гой тип вза­и­мо­от­но­ше­ний с ли­те­ра­тур­ным пер­во­ис­точ­ни­ком – в спек­так­ле Кли­ма «Пуш­кин. Сказ­ки для взрос­лых» мос­ков­ско­го Цен­тра дра­ма­тур­гии и ре­жис­су­ры. Ар­тист Алек­сандр Си­ня­ко­вич, един­ствен­ный участ­ник по­ста­нов­ки, дро­бит текст пуш­кин­ских ска­зок, ло­ма­ет при­выч­ные ритм и раз­мер сти­хов, разъ­еди­ня­ет фра­зы не по смыс­лу, а по со­зву­чию, рас­щеп­ля­ет сло­ва на сло­ги и бук­вы. Но че­рез эту де­кон­струк­цию пуш­кин­ский стих про­хо­дит, ни­че­го не по­те­ряв, зву­чит внят­но и звон­ко, как в пер­вый раз, как здесь и сей­час со­чи­нен­ный.

Си­ня­ко­вич здесь – рок-звез­да, ша­ман, за­кли­на­тель слов и зри­те­лей, про­во­ка­тор и усми­ри­тель сти­хий, на­смеш­ник и охра­ни­тель. Он вер­хо­во­дит и ди­ри­жи­ру­ет, вир­ту­оз­но до­во­дя под за­на­вес трех­ча­со­во­го дей­ствия гра­дус зри­тель­ской во­вле­чен­но­сти (той ча­сти зри­те­лей, что про­шла этот путь с ним до фи­на­ла) и уро­вень эм­па­тии до рокн-ролль­но­го на­ка­ла. Не слу­чай­но лейт­мо­тив спек­так­ля – про­пе­ва­е­мая на раз­ные ла­ды ме­ло­дия Paint It Black, хи­та The Rolling Stones.

Ре­кон­струк­цию ста­рин­но­го «Пещ­но­го дей­ства» по­ка­за­ли по­движ­ни­ки из ан­сам­бля древ­не­рус­ской ду­хов­ной му­зы­ки «Си­рин», воз­глав­ля­е­мо­го фольк­ло­ри­стом, хор­мей­сте­ром, ком­по­зи­то­ром Ан­дре­ем Ко­то­вым, при уча­стии ан­сам­бля ста­рин­ной му­зы­ки Ex Libris (ру­ко­во­ди­тель Да­ни­ил Са­я­пин). Пс­ко­ви­чи уви­де­ли рос­сий­скую пре­мье­ру чи­на, фак­ти­че­ски тре­тью его ре­дак­цию, где вы­ве­ре­ны и уточ­не­ны пев­че­ские и об­ря­до­вые де­та­ли, зву­чит ис­кус­ней­шее де­ме­ствен­ное пе­ние. Ко­тов, на­ста­и­ва­ю­щий на том, что «Пещ­ное дей­ство» – чин цер­ков­ной служ­бы, а во­все не про­об­раз те­ат­ра, зри­те­лям, со­брав­шим­ся в При­каз­ной па­ла­те Пс­ков­ско­го крем­ля, дал воз­мож­ность услы­шать его вме­сте со Все­нощ­ной, но без свя­щен­ни­че­ских мо­литв. Ко­неч­но,

фе­сти­валь­ное пред­став­ле­ние бы­ло, что на­зы­ва­ет­ся, кон­церт­ным: изоб­ра­зи­тель­ные ат­ри­бу­ты дей­ства не бы­ли вос­про­из­ве­де­ны. Од­на­ко весь ход ис­пол­не­ния – стро­гая и незыб­ле­мая по­сле­до­ва­тель­ность ча­стей, ас­ке­тич­ная, мо­но­хром­ная яс­ность ми­зан­сцен, ску­пость и чин­ная по­вто­ря­е­мость же­стов, со­сре­до­то­чен­ность и со­бран­ность всех участ­ни­ков ис­пол­не­ния, сам строй пе­ния – все это бы­ло са­мо­до­ста­точ­но и зна­чи­тель­но. Отре­ше­но от зри­те­ля и его ре­ак­ций, об­ра­ще­но не к нему. И как бы Ко­тов, со­труд­ни­чав­ший с Ана­то­ли­ем Ва­си­лье­вым, ни на­ста­и­вал на том, что «Пещ­ное дей­ство» не име­ет ни­ка­ко­го от­но­ше­ния к те­ат­ру, а все-та­ки име­ет. И театр XXI в. смот­рит­ся в это по­чти ар­ха­и­че­ское и про­сто­душ­ное по вы­ра­зи­тель­ным сред­ствам дей­ство, ви­дит в нем и театр про­шло­го, и театр на­сто­я­ще­го, и од­ну из мо­де­лей те­ат­ра бу­ду­ще­го, мо­жет быть.-

/ АН­ДРЕЙ КОКШАРОВ

Но­во­си­бир­ская «Сне­гу­роч­ка» – бес­сло­вес­ный спек­такль из язы­че­ской жиз­ни

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.