Бе­с­ко­неч­ный энд­шпиль

Но­вую сце­ну пе­тер­бург­ско­го ТЮЗа от­кры­ли «Ро­зен­кранц и Гиль­ден­стерн». Дей­ствие спек­так­ля Дмит­рия Вол­ко­стре­ло­ва про­ис­хо­дит в го­ло­ве зри­те­ля

Vedomosti - - Культура - Дмит­рий Ре­нан­ский

Вс­пек­так­ле Дмит­рия Вол­ко­стре­ло­ва пер­ви­чен не текст, но идея: ре­жис­су­ра об­на­ру­жи­ва­ет па­ра­док­саль­ные па­рал­ле­ли в устрой­стве пье­сы То­ма Стоп­пар­да «Ро­зен­кранц и Гиль­ден­стерн мерт­вы» (1966) и дра­ма­тур­гии мат­ча на пер­вен­ство ми­ра по шах­ма­там меж­ду Ана­то­ли­ем Кар­по­вым и Гар­ри Кас­па­ро­вым (1984– 1985). Уго­див­шие в мы­ше­лов­ку шекс­пи­ров­ско­го «Гам­ле­та» про­та­го­ни­сты Стоп­пар­да не по­ни­ма­ли смыс­ла про­ис­хо­дя­ще­го во­круг и не зна­ли, что с ни­ми слу­чит­ся даль­ше; в по­хо­жем ва­ку­у­ме – толь­ко не без­дей­ствия, а без­вре­ме­нья – пре­бы­ва­ли и ге­рои ле­ген­дар­но­го пя­ти­ме­сяч­но­го ма­ра­фо­на, пре­рван­но­го без объ­яв­ле­ния по­бе­ди­те­ля при со­ро­ка ни­чьих. Си­ту­а­ция невоз­мож­но­сти оце­нить рас­ста­нов­ку сил, уви­деть ис­тин­ную кар­ти­ну ми­ра ста­но­вит­ся у Вол­ко­стре­ло­ва по­во­дом для эс­се о свой­ствах позд­не­со­вет­ской дей­стви­тель­но­сти – по­свя­щен­ный 1980-м «Ро­зен­кранц и Гиль­ден­стерн» риф­му­ет­ся в ана­ли­ти­че­скую ди­ло­гию со спек­так­лем «1968. Но­вый мир», вы­пу­щен­ным три го­да на­зад в Те­ат­ре на Та­ган­ке.

«Сло­ва, сло­ва. Это все, на что мы мо­жем рас­счи­ты­вать» – под этой ре­пли­кой Ро­зен­кран­ца мог бы подписаться и сред­не­ста­ти­сти­че­ский граж­да­нин СССР, ко­ро­тав­ший дни за бес­ко­неч­ны­ми раз­го­во­ра­ми и чте­ни­ем жур­на­ла «64». Об­раз ли­шен­но­го яс­но­сти и цель­но­сти ми­ра Вол­ко­стре­лов да­ет в рва­ном мон­та­же тек­стов: оскол­ки диа­ло­гов Стоп­пар­да, пе­ре­до­ви­цы «Прав­ды», со­ве­ты по ухо­ду за во­ло­са­ми, анек­до­ты из тех, что рас­ска­зы­ва­ли толь­ко на кух­нях, по­ста­нов­ле­ния ЦК. В куль­ми­на­ции спек­так­ля в от­вет на во­про­сы из ан­ке­ты Мар­се­ля Пру­ста зву­чат хо­ды из шах­мат­ной пар­тии – аб­сур­дист­ская ре­аль­ность обес­смыс­ли­ла сло­во, ли­ши­ла его сво­бо­ды и вла­сти. В раз­во­ра­чи­вав­шем­ся на­ка­нуне пе­ре­строй­ки клин­че Карпова – Кас­па­ро­ва со­вре­мен­ни­кам ви­де­лась борь­ба ста­рой но­мен­кла­ту­ры и но­вой эпо­хи, так что «Ро­зен­кранц и Гиль­ден­стерн» вполне мог бы по­лу­чить­ся про­грамм­ным по­ли­ти­че­ским вы­ска­зы­ва­ни­ем. Но эк­зи­стен­ци­аль­ное вол­ну­ет Вол­ко­стре­ло­ва боль­ше со­ци­аль­но­го: он раз­мыш­ля­ет не о за­стое, а об оста­но­вив­шем­ся вре­ме­ни. Его пе­ре­жи­ва­ние – а во­все не историческая ре­флек­сия – ста­но­вит­ся главным со­дер­жа­ни­ем ли­шен­но­го вся­кой оце­ноч­но­сти и ди­дак­тиз­ма спек­так­ля.

Си­дя за шах­мат­ной до­с­кой, но по­чти не при­тра­ги­ва­ясь к фи­гу­рам, ак­те­ры Ан­дрей Сле­пу­хин и Иван Стрюк дер­жат в уме рас­пре­де­ле­ние ро­лей пье­сы Стоп­пар­да, а иг­ра­ют ско­рее ва­ри­а­ции на те­му «В ожи­да­нии Го­до». Вслу­ши­ва­ясь в сло­вес­ный шум эпо­хи, на­блю­дая за тем, как ме­ня­ют­ся тит­ры с бе­гу­щи­ми то мер­но, то рыв­ка­ми да­та­ми с сен­тяб­ря 84-го по фев­раль 85-го, зал по­сте­пен­но за­бы­ва­ет о ре­аль­ном хро­но­мет­ра­же спек­так­ля, вслед за ре­жис­се­ром и ак­те­ра­ми по­гру­жа­ясь в со­зер­ца­ние по­то­ка вре­ме­ни, вы­шед­ше­го из бе­ре­гов.

В ка­кой-то мо­мент по­ни­ма­ешь, что глав­ный в Рос­сии адепт нон­спек­таку­ляр­но­го те­ат­ра по­ста­вил от­кро­вен­но зри­тель­ский спек­такль – ведь дей­ствие «Ро­зен­кран­ца и Гиль­ден­стер­на» раз­во­ра­чи­ва­ет­ся не столь­ко на кро­шеч­ном пя­тач­ке сце­ны, сколь­ко в со­зна­нии пуб­ли­ки. Имен­но там, как это ча­сто бы­ва­ет в се­го­дняш­нем те­ат­ре, про­ис­хо­дит ко­неч­ная сбор­ка разо­мкну­той фор­мы, меж­ду эле­мен­та­ми ко­то­рой ре­жис­сер со­зна­тель­но остав­ля­ет смыс­ло­вой за­зор, да­ру­ю­щий об­ще­ству спек­так­ля то глав­ное, че­го был ли­шен со­вет­ский че­ло­век, – сво­бо­ду вы­бо­ра. Оди­на­ко­во пло­до­твор­ной ока­жет­ся лю­бая стра­те­гия: ко­му-то за­хо­чет­ся вы­ве­сти на пер­вый план со­ци­о­куль­тур­ное зву­ча­ние по­ста­нов­ки, кто-то пред­по­чтет про­сто по­лу­чать удо­воль­ствие от чте­ния эс­тет­ско­го те­ат­раль­но­го тек­ста. Умо­зри­тель­ный в ис­тин­ном зна­че­нии сло­ва, он под­тал­ки­ва­ет при­со­еди­нить­ся к за­те­ян­ной Вол­ко­стре­ло­вым куль­ту­ро­ло­ги­че­ской иг­ре. Стоп­пар­ду на­вер­ня­ка бы по­нра­ви­лось. Бек­ке­ту, впро­чем, то­же.-

/ ТЮЗ СПБ

В спек­так­ле о вре­ме­ни боль­ше всех спе­шат шах­мат­ные ча­сы

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.