Два спо­со­ба чи­тать хре­сто­ма­тию

Мос­ков­ская про­грам­ма те­ат­раль­но­го фе­сти­ва­ля «Зо­ло­тая мас­ка» на­ча­лась дву­мя спек­так­ля­ми Ека­те­рин­бург­ско­го опер­но­го те­ат­ра. Го­сти спе­ли «Кар­мен» и стан­це­ва­ли «Ро­мео и Джу­льет­ту»

Vedomosti - - Культура - Ан­на Га­лай­да

Ека­те­рин­бург­ский театр опе­ры и ба­ле­та за несколь­ко по­след­них се­зо­нов стал од­ним из са­мых ин­те­рес­ных рос­сий­ских кол­лек­ти­вов. Он не про­сто ин­тен­сив­но вы­да­ет ка­че­ствен­ную про­дук­цию – хо­тя и та­ких те­ат­ров за пре­де­ла­ми Моск­вы и Пе­тер­бур­га немно­го, но сам участ­ву­ет в со­зда­нии со­вре­мен­ных трен­дов. При­зна­ние ека­те­рин­бурж­цам при­нес­ло об­ра­ще­ние к ма­ло­из­вест­но­му ре­пер­ту­а­ру, со­зда­ние ори­ги­наль­ных опу­сов. Но в этом го­ду театр по­пал в кон­курс­ную про­грам­му с дву­мя хре­сто­ма­тий­ны­ми на­зва­ни­я­ми – опе­рой «Кар­мен» Би­зе и ба­ле­том «Ро­мео и Джу­льет­та» Про­ко­фье­ва, всту­пив на тер­ри­то­рию, где не из­бе­жать срав­не­ний с де­сят­ка­ми про­слав­лен­ных по­ста­но­вок.

«Кар­мен» ста­ла оче­ред­ным по­во­дом для встре­чи труп­пы с ре­жис­се­ром Алек­сан­дром Ти­те­лем, чье имя оли­це­тво­ря­ет ту эпо­ху, ко­гда Ека­те­рин­бург (еще Сверд­ловск) в 1980-х был ли­де­ром рос­сий­ской опе­ры. Его недав­ний «Бо­рис Го­ду­нов» воз­ро­дил бы­лые свя­зи и иде­аль­но впи­сал­ся в вы­бран­ную те­ат­ром ма­ги­страль про­све­щен­но­го тра­ди­ци­о­на­лиз­ма. Этот же путь был вы­бран и для «Кар­мен». Вме­сте с по­сто­ян­ным со­ав­то­ром, ху­дож­ни­ком Вла­ди­ми­ром Аре­фье­вым, Ти­тель пе­ре­ки­нул ее дей­ствие из XIX в. в се­ре­ди­ну XX в., в эпо­ху new look, лег­ко узна­ва­е­мый крой и яр­кие цве­та ко­то­ро­го эф­фект­но смот­рят­ся на опер­ной сцене. Те­перь Дон Хо­зе слу­жит на ка­кой-то во­ен­ной ба­зе, а его под­чи­нен­ные по­зи­ру­ют на бро­не­транс­пор­те­ре. Кар­мен по-преж­не­му тру­дит­ся на та­бач­ной фаб­ри­ке. Что­бы уви­деть ее с по­дру­га­ми, го­ро­жане подъ­ез­жа­ют к во­ро­там на го­род­ском трам­вае. Кон­тра­бан­ди­сты за­ни­ма­ют­ся пе­ре­про­да­жей гру­зо­ви­ков ору­жия.

Но пе­ре­ме­на вре­ме­ни в этой «Кар­мен» – фор­маль­на, сдвиг на це­лый век ни­че­го не ме­ня­ет не толь­ко в пси­хо­ло­гии, но и в по­ве­де­нии лю­дей. А са­ма Кар­мен, раз­гу­ли­ва­ю­щая то в ко­ро­тень­ком ха­ла­ти­ке, то в кру­жев­ном бе­лье и на крас­ных каб­лу­ках, в ис­пол­не­нии Ксе­нии Дуд­ни­ко­вой яв­но тя­го­тит­ся соб­ствен­ной эпа­таж­но­стью и сво­бод­но ощу­ща­ет се­бя толь­ко то­гда, ко­гда ее при­кры­ва­ет коп­на рос­кош­ных во­лос. Воз­мож­но, из-за это­го дис­ком­фор­та фаль­ши бы­ло боль­ше, чем мож­но пред­по­ло­жить у пре­тен­дент­ки на луч­шую жен­скую роль се­зо­на. Не был без­упреч­ным и ор­кестр под управ­ле­ни­ем Ми­ха­э­ля Гютт­ле­ра, хо­тя его эмо­ци­о­наль­ное и ди­на­мич­ное зву­ча­ние бы­ло са­мой впе­чат­ля­ю­щей со­став­ля­ю­щей спек­так­ля.

Хо­рео­граф Вя­че­слав Са­мо­ду­ров то­же ра­бо­тал с куль­тур­ной ле­ген­дой – ба­ле­том «Ро­мео и Джу­льет­та». Но и про­стран­ствен­ные, и вре­мен­ные ко­ор­ди­на­ты в нем ме­нее опре­де­лен­ны: де­ко­ра­ция лишь на­ме­ка­ет на си­лу­эт шекс­пи­ров­ско­го те­ат­ра «Гло­бус» (сце­но­граф – Эн­то­ни Ма­ки­лу­эйн), май­ки с прин­та­ми и рос­кош­ные пла­тья со шлей­фа­ми (ху­дож­ник по ко­стю­мам – Ир­эна Бе­ло­усо­ва) со­зда­ют обоб­щен­ный микс Сред­не­ве­ко­вья и со­вре­мен­но­сти. Са­мо­ду­ров по­ста­вил ба­лет не о ста­рин­ной дав­но за­бы­той вен­дет­те двух кла­нов, а о непре­хо­дя­щем на­си­лии, от ко­то­ро­го мож­но по­гиб­нуть в Лон­доне, Ве­роне, Ека­те­рин­бур­ге и Па­ри­же пря­мо се­го­дня. А театр как ме­сто дей­ствия поз­во­ля­ет убрать гра­ни­цы меж­ду ку­ли­са­ми и сце­ной, пье­сой и жиз­нью. «Ро­мео и Джу­льет­та» Са­мо­ду­ро­ва на­чи­на­ет­ся как ре­пе­ти­ция спек­так­ля, но хо­рео­граф со­зна­тель­но раз­мы­ва­ет гра­ни­цу, ко­гда ре­пе­ти­ция пе­ре­хо­дит в спек­такль. Он со­сре­до­то­чен на от­но­ше­ни­ях пер­со­на­жей, им хо­рео­граф вер­нул шекс­пи­ров­ский воз­раст и под­рост­ко­вую ис­крен­ность, ко­то­рую точ­но пе­ре­да­ют Ека­те­ри­на Са­по­го­ва (Джу­льет­та) и Алек­сандр Мер­ку­шев (Ро­мео), за год жиз­ни спек­так­ля стро­го до­зи­ро­вав­шие пра­виль­ный гра­дус на­ка­ла стра­стей и от­то­чив­шие тех­ни­ку. Цен­тром спек­так­ля по­преж­не­му яв­ля­ет­ся Мер­ку­цио Иго­ря Булы­цы­на, ко­то­ро­му вме­сте с хо­рео­гра­фи­че­ской фан­та­зи­ей до­стал­ся и юмор, а по­рой сар­казм по­ста­нов­щи­ка. Но про­стор мос­ков­ской сце­ны са­мы­ми за­хва­ты­ва­ю­щи­ми сде­лал та­нец ры­ца­рей с его рос­кош­ной гео­мет­ри­ей пе­ре­стро­е­ний и па-де-де со шлей­фа­ми, на­род­ный та­нец и гавот – мас­со­вые но­ме­ра, тре­бу­ю­щие не толь­ко ре­жис­сер­ско­го та­лан­та, но и ин­стру­мен­таль­но­го хо­рео­гра­фи­че­ско­го ма­стер­ства.-

ЕЛЕНА ЛЕХОВА / АНО ФЕ­СТИ­ВАЛЬ ЗО­ЛО­ТАЯ МАС­КА

Та­нец со шлей­фа­ми – од­на из жем­чу­жин в по­ста­нов­ке «Ро­мео и Джу­льет­ты»

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.