Меж­ду Хри­стом и Чин­гис­ха­ном

«Из­гна­ние», спек­такль Те­ат­ра име­ни Ма­я­ков­ско­го, – о том, как со­хра­нить се­бя, по­ста­рав­шись сде­лать «мяг­кое ев­ро­пей­ское ли­цо»

Vedomosti - - Культура - Елена Смо­ро­ди­но­ва

Но­вую ра­бо­ту вы­пу­стил дав­но лю­би­мый мос­ков­ски­ми те­ат­ра­ла­ми тан­дем иро­нич­ных ли­тов­цев – худрук Ма­я­ков­ки Мин­да­у­гас Кар­ба­ус­кис и дра­ма­тург Ма­рюс Иваш­кяви­ч­юс. Что­бы на­пи­сать пье­су, дра­ма­тург про­вел несколь­ко ме­ся­цев в Лон­доне, где в ра­бо­чих квар­та­лах об­щал­ся с ми­гран­та­ми. В ито­ге по­лу­чи­лась ис­то­рия, чей ге­рой, неко­гда луч­ший вы­пуск­ник по­ли­цей­ской ака­де­мии Бен Ива­но­вас – на­по­ло­ви­ну рус­ский, на­по­ло­ви­ну ли­то­вец, – дви­жет­ся по «Из­гна­нию», как по «Бо­же­ствен­ной ко­ме­дии»: сна­ча­ла он – бомж в кар­тон­ной ко­роб­ке, за­тем – вы­ши­ба­ла в ноч­ном клу­бе, в фи­на­ле – по­ли­цей­ский с же­ной, жду­щей ре­бен­ка. Впро­чем, в фи­на­ле ге­рой сно­ва ока­зы­ва­ет­ся на ули­це.

На мир и чу­жой Лон­дон зри­тель смот­рит гла­за­ми Бе­на, в ко­то­рых от­ра­жа­ют­ся ис­то­рии дру­гих ми­гран­тов. Де­вуш­ка-фо­то­граф, меч­тав­шая о ка­рье­ре ху­дож­ни­цы и став­шая сна­ча­ла со­дер­жан­кой, а по­том – му­суль­ман­ской же­ной (пре­крас­ный де­бют Ана­ста­сии Дья­чук), быв­ший кил­лер (ки­но­ак­тер Иван Ко­ко­рин со­зда­ет чуть ли не один из са­мых яр­ких об­ра­зов в спек­так­ле), по­ляч­ка, став­шая де­вуш­кой Бе­на и бро­сив­шая его по­сле тер­ак­та в мет­ро (еще од­на яр­кая де­бю­тант­ка – Ана­ста­сия Ми­ши­на). Да­же во внешне успеш­ных ге­ро­ях скво­зит ина­кость, фор­му­лу ко­то­рой пы­та­ет­ся за 3,5 ча­са вы­чис­лить ли­то­вец Кар­ба­ус­кис.

Сце­но­граф Сер­гей Барх­ин за­кры­ва­ет сце­ну на Сре­тен­ке ли­ста­ми же­ле­за. В верх­нем уг­лу – круг­лый знак лон­дон­ско­го мет­ро, на ко­то­ром сме­ня­ют­ся вы­вес­ки – ме­ста дей­ствия в Лон­да­на­се (Londanas). Ни в од­ном из этих мест невоз­мож­но сча­стье: слиш­ком хо­лод­но от­ра­жа­ют­ся нео­но­вые ог­ни, слиш­ком слож­но и, как ока­зы­ва­ет­ся, невоз­мож­но стать ев­ро­пей­цем с мяг­ким взгля­дом, сколь­ко ни тре­ни­руй ли­цо и ни глу­ши го­лос внут­рен­не­го Чин­гис­ха­на – а имен­но меж­ду ним и Хри­стом, по мне­нию ге­роя, ба­зи­ру­ет­ся ми­ро­ощу­ще­ние ли­тов­цев.

Вя­че­слав Ко­ва­лев, иг­ра­ю­щий Бе­на, вме­ща­ет меж­ду эти­ми по­лю­са­ми мас­су от­тен­ков: и осо­бен­ную неж­ность, на ко­то­рую спо­со­бен его боль­шой и силь­ный ге­рой, и то­таль­ную ярость, и бес­ко­неч­ное оди­но­че­ство, в ко­то­ром глав­ным дру­гом Бе­на ста­но­вит­ся зву­ча­щий из на­уш­ни­ков Фред­ди Мер­кью­ри, вы­рас­та­ю­щий в спек­так­ле Кар­ба­ус­ки­са в фи­зи­че­ски ося­за­е­мый пол­но­цен­ный об­раз. Ка­жет­ся, со­вре­мен­ная дра­ма­тур­гия дав­но не пред­ла­га­ла те­ат­ру роль фор­маль­но ма­лень­ко­го че­ло­ве­ка, стре­мя­ще­го­ся лю­бой це­ной со­хра­нить в се­бе че­ло­ве­ка боль­шо­го.-

/ С. ПЕТ­РОВ

Ге­рой Вя­че­сла­ва Ко­ва­ле­ва с ми­ром не в ла­дах

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.