«Мы участ­ву­ем в круп­ней­ших вой­нах рос­сий­ских оли­гар­хов»

Vedomosti - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Ели­за­ве­та Ба­за­но­ва Фи­липп Стер­кин ВЕ­ДО­МО­СТИ

ОУ­прав­ля­ю­щий парт­нер юр­фир­мы Quinn Emanuel Urquhart & Sullivan Джон Квинн рас­ска­зы­ва­ет о сво­их глав­ных кли­ен­тах и рас­ши­ре­нии рос­сий­ской прак­ти­ки, «мно­го­обе­ща­ю­щих» иде­ях Трам­па и на ка­ком сей­час эта­пе спор о брен­де «Сто­лич­ная» в США

фис в Москве круп­ней­шая аме­ри­кан­ская юр­фир­ма Quinn Emanuel Urquhart & Sullivan от­кры­ла пять лет на­зад. Но до недав­не­го вре­ме­ни рос­сий­ско­му биз­не­су ее юри­сты по­мо­га­ли ре­шать про­бле­мы пре­иму­ще­ствен­но за ру­бе­жом. По­сле при­ез­да управ­ля­ю­ще­го парт­не­ра Джо­на Квин­на в Моск­ву ком­па­ния ре­ши­ла по­ме­нять стра­те­гию и боль­ше пред­став­лять сво­их кли­ен­тов и в рос­сий­ских су­дах. В ин­тер­вью «Ве­до­мо­стям» Квинн рас­ска­зы­ва­ет, по­че­му на­ши круп­ные биз­не­сме­ны пред­по­чи­та­ют су­дить­ся в Лон­доне, слож­но ли пред­став­лять кли­ен­тов, ко­то­рые ве­дут де­ла «по по­ня­ти­ям», и ка­ки­ми ему ви­дят­ся пер­спек­ти­вы фир­мы на рос­сий­ском рын­ке.

– Ко­му вы от­да­ли свой го­лос на вы­бо­рах пре­зи­ден­та США?

– Я вос­поль­зу­юсь пя­той по­прав­кой (пра­во не сви­де­тель­ство­вать про­тив се­бя. – «Ве­до­мо­сти») кон­сти­ту­ции США (сме­ет­ся).

– Но вы раз­де­ля­е­те ка­кие-то из идей До­наль­да Трам­па?

– У него есть мно­го­обе­ща­ю­щие идеи, о ко­то­рых он го­во­рил и уже во­пло­ща­ет, ин­те­рес­но по­смот­реть, как они бу­дут ре­а­ли­зо­ва­ны. Но, с дру­гой сто­ро­ны, он мо­жет со­здать ре­аль­ные про­бле­мы, по­смот­ри­те, ка­кой ха­ос по всей стране вы­звал его указ о за­пре­те на въезд ми­гран­тов, это насто­я­щий про­вал. Мне ка­жет­ся, это ре­ше­ние бы­ло при­ня­то непро­фес­си­о­наль­но, это пре­крас­ный пример то­го, что он не по­ни­ма­ет, как ра­бо­та­ет Ва­шинг­тон. Од­ним ро­счер­ком пе­ра нель­зя при­ни­мать та­кие ре­ше­ния.

– Из-за это­го ука­за про­тив пра­ви­тель­ства уже бы­ли по­да­ны ис­ки. Вы бы взя­лись за это де­ло и ста­ли бы пред­став­лять Бе­лый дом?

– На са­мом де­ле мы уже участ­ву­ем в та­ких де­лах на ос­но­ве pro bono (бес­плат­ная юри­ди­че­ская по­мощь бед­ным. – «Ве­до­мо­сти»). Мы неза­мед­ли­тель­но вы­зва­лись по­мочь лю­дям, ко­то­рые за­стря­ли в аэро­пор­тах, се­мьям, ко­то­рые бы­ли раз­де­ле­ны. Указ был вы­пу­щен пе­ред вы­ход­ны­ми, по­стра­да­ли мно­гие невин­ные лю­ди, и мы не оста­лись в сто­роне. Но пред­став­лять го­су­дар­ство в этом де­ле мы бы не ста­ли.

– Как оце­ни­ва­е­те пер­спек­ти­вы та­ких ис­ков?

– Я счи­таю, что так или ина­че указ со­хра­нит свою си­лу толь­ко в очень огра­ни­чен­ной фор­ме.

– С при­хо­дом Трам­па в ад­ми­ни­стра­цию США с уче­том его обе­ща­ний и ре­ше­ний вы жде­те всплес­ка су­деб­ных дел в стране?

– Очень слож­но ска­зать. С од­ной сто­ро­ны, спо­ров мо­жет быть мень­ше, так как тра­ди­ци­он­но с при­хо­дом к вла­сти кон­сер­ва­то­ров дав­ле­ние на биз­нес сни­жа­ет­ся, ан­ти­мо­но­поль­ное за­ко­но­да­тель­ство не уже­сто­ча­ет­ся, и в це­лом ат­мо­сфе­ра ста­но­вит­ся бо­лее рас­слаб­лен­ной. С этой точ­ки зре­ния бу­дет мень­ше про­блем с ре­гу­ли­ро­ва­ни­ем и ра­бо­ты, свя­зан­ной с этим. Но, с дру­гой сто­ро­ны, Трамп обе­ща­ет се­рьез­ные пе­ре­ме­ны, а они все­гда при­во­дят к спо­рам в су­дах.

– Мо­гут ли ре­ше­ния Трам­па стать вы­зо­вом, про­вер­кой неза­ви­си­мо­сти аме­ри­кан­ской пра­во­вой си­сте­мы?

– Я так не ду­маю, уже как ми­ни­мум один су­дья при­нял ре­ше­ние об огра­ни­че­нии ука­за пре­зи­ден­та. Хо­тя у него, ко­неч­но, есть пра­во вы­дви­нуть как ми­ни­мум од­но­го чле­на Вер­хов­но­го су­да, а это ре­ше­ние мо­жет иметь дол­го­сроч­ные по­след­ствия.

– А как вы оце­ни­ва­е­те его ре­ше­ние от­пра­вить в от­став­ку и. о. ген­про­ку­ро­ра че­рез несколь­ко ча­сов по­сле то­го, как она ска­за­ла со­труд­ни­кам ми­ню­ста, что им не сле­ду­ет под­дер­жи­вать им­ми­гра­ци­он­ный указ пре­зи­ден­та и за­щи­щать его в су­дах?

– Это пол­но­стью за­ко­но­мер­ный шаг. Ге­не­раль­ный про­ку­рор не име­ет пра­ва про­сто от­ка­зать­ся вы­пол­нять указ пре­зи­ден­та. Ес­ли она не хо­те­ла ис­пол­нять его, то долж­на бы­ла уй­ти в от­став­ку.

РОС­СИЙ­СКАЯ СПЕ­ЦИ­ФИ­КА – У ва­шей ком­па­нии есть офи­сы по все­му ми­ру. Как бы вы оха­рак­те­ри­зо­ва­ли рос­сий­ский биз­нес и рос­сий­ско­го кли­ен­та, в чем его осо­бен­но­сти?

– Сход­ство важ­нее раз­ли­чий, по мо­е­му опы­ту у рос­сий­ско­го биз­не­сме­на та­кие же це­ли, как и у биз­не­сме­нов из дру­гих стран. Но есть осо­бен­ность с точ­ки зре­ния их под­хо­да к пра­во­вой си­сте­ме, по край­ней ме­ре в США. Иногда они удив­ля­ют­ся или не до кон­ца при­ни­ма­ют, что аме­ри­кан­ские су­ды на са­мом де­ле неза­ви­си­мы. Ес­ли что-то идет не так во вре­мя су­деб­но­го про­цес­са, иногда пер­вая ре­ак­ция рус­ских кли­ен­тов – кто-то до­го­во­рил­ся с су­дьей, что-то слу­чи­лось, о чем мы не зна­ем. От кли­ен­тов из дру­гих стран я слы­шу это не так ча­сто.

– Рос­сия оправ­да­ла ва­ши ожи­да­ния?

– Да, хо­тя по­след­ние несколь­ко лет бы­ли непро­сты­ми, бес­смыс­лен­но это от­ри­цать. Это бы­ло тя­же­лое вре­мя для биз­не­са в Рос­сии, в том чис­ле и аме­ри­кан­ско­го, ко­то­рый пы­та­ет­ся ве­сти биз­нес в Рос­сии. Санк­ции се­рьез­но тор­мо­зят биз­нес, они со­зда­ли про­бле­мы и для нас: мы пред­став­ля­ем ком­па­нии, ко­то­рые в том чис­ле по­па­ли в санк­ци­он­ные списки. Это ста­ло ис­пы­та­ни­ем, но есть ос­но­ва­ния на­де­ять­ся, что в бли­жай­шем бу­ду­щем си­ту­а­ция на­ла­дит­ся. Рос­сия для нас важ­ный ры­нок с боль­ши­ми пер­спек­ти­ва­ми.

– Ка­кая до­ля до­хо­дов юр­фир­мы при­хо­дит­ся на рос­сий­ский ры­нок?

– Мы ни­ко­гда не оце­ни­ва­ли до­лю, но мно­гие юри­сты и в Лон­дон­ском, Нью-Йорк­ском и швей­цар­ском офи­сах в том чис­ле ра­бо­та­ют по рос­сий­ским де­лам.

– Ви­ди­те ли вы кор­руп­ци­он­ные рис­ки, ра­бо­тая с рос­сий­ски­ми кли­ен­та­ми?

– Мы по­мо­га­ем круп­ным рос­сий­ским ком­па­ни­ям и пред­при­ни­ма­те­лям ре­шать их про­бле­мы за пре­де­ла­ми Рос­сии. Это ско­рее транс­гра­нич­ные, а не внут­рен­ние во­про­сы – на­при­мер, ар­бит­раж­ные спо­ры в Лон­доне и США. Мы пред­став­ля­ем ин­те­ре­сы [рос­сий­ско­го] пра­ви­тель­ства в спо­ре за бренд «Сто­лич­ная» в Нью-Йор­ке.

– Как вы по­лу­чи­ли это де­ло? И на ка­кой ста­дии сей­час на­хо­дит­ся спор?

– Мы успеш­но пред­став­ля­ли рос­сий­ско­го кли­ен­та по несколь­ким де­лам в Лос-Ан­дже­ле­се. И за­тем этот кли­ент пред­ста­вил нас юри­ди­че­ско­му де­пар­та­мен­ту, ко­то­рый ис­кал аме­ри­кан­скую фир­му для за­пус­ка су­деб­но­го про­цес­са по вос­ста­нов­ле­нию прав на то­вар­ный знак «Сто­лич­ная» в США. Двое на­ших парт­не­ров от­пра­ви­лись в Моск­ву, где они про­ве­ли встре­чу с юри­ста­ми ФКП «Со­юз­п­ло­до­им­порт». За­тем мы в чис­ле дру­гих пя­ти аме­ри­кан­ских фирм по­да­ли ком­мер­че­ское пред­ло­же­ние, и на­ше пред­ло­же­ние бы­ло вы­бра­но.

Воз­мож­но, вы зна­е­те, что у де­ла очень за­пу­тан­ная ис­то­рия: несколь­ко раз оно по­па­да­ло в апел­ля­ци­он­ную ин­стан­цию – и опять его воз­вра­ща­ли в первую. Ча­стич­но про­бле­ма за­клю­ча­лась в том, что аме­ри­кан­ские су­ды име­ли труд­но­сти с по­ни­ма­ни­ем то­го, ка­кие пра­ва обыч­но за­креп­ля­ют­ся за го­су­дар­ствен­ны­ми пред­при­я­ти­я­ми. Имен­но по этой при­чине нам от­ка­за­ли в пер­во­на­чаль­но по­дан­ном ис­ке, и Рос­сии при­шлось офи­ци­аль­но усту­пить ФКП «Со­юз­п­ло­до­им­порт» пра­ва на «Сто­лич­ную». Это бы­ло сде­ла­но в фев­ра­ле 2014 г., а в про­шлом го­ду апел­ля­ци­он­ный суд при­знал, что уступ­ка предо­став­ля­ет пра­во за­щи­щать пра­ва на то­вар­ный знак «Сто­лич­ная».

В ре­зуль­та­те сей­час де­ло на­хо­дит­ся на рас­смот­ре­нии в фе­де­раль­ном окруж­ном су­де, су­де пер­вой ин­стан­ции в Нью-Йор­ке, и слу­ша­ние по су­ще­ству со­сто­ит­ся в сле­ду­ю­щем го­ду. В насто­я­щий мо­мент сто­ро­ны про­хо­дят ста­дию рас­кры­тия до­ка­за­тельств, ко­то­рое за­клю­ча­ет­ся в об­мене огром­ным ко­ли­че­ством до­ку­мен­тов и до­про­се боль­шо­го чис­ла сви­де­те­лей.

– Что мо­жет за­ста­вить вас пе­ре­смот­реть стра­те­гию в Рос­сии и на­чать су­дить­ся в на­ших су­дах? По­че­му вы это­го из­бе­га­ли и ка­кие прак­ти­ки не го­то­вы ре­а­ли­зо­вать в Рос­сии? Ведь ва­ша фир­ма не прак­ти­ку­ет на­ци­о­наль­ное пра­во в раз­ви­ва­ю­щих­ся стра­нах.

– В про­шлом го­ду мы уси­ли­ли на­шу рос­сий­скую прак­ти­ку на­зна­че­ни­ем Ки­рил­ла Па­ри­но­ва управ­ля­ю­щим парт­не­ром мос­ков­ско­го офи­са. В свое вре­мя Кирилл был глав­ным юри­стом «Ин­тер­ро­са» и «Но­риль­ско­го ни­ке­ля», где был во­вле­чен в круп­ней­шие кор­по­ра­тив­ные кон­флик­ты в Рос­сии. Его опыт при­даст еще один тол­чок раз­ви­тию на­шей рос­сий­ской прак­ти­ки.

«Фо­ку­си­ру­ясь на су­деб­ных спо­рах 24 ча­са в сут­ки семь дней в неде­лю, мы со­зда­ем ат­мо­сфе­ру джун­глей, ди­на­мич­ную сре­ду, где все бро­са­ют друг дру­гу вы­зов»

Мно­гие на­ши кли­ен­ты бла­го­да­рят нас за то, что мы в Москве мо­жем пред­ло­жить им пред­став­ле­ние их ин­те­ре­сов за пре­де­ла­ми Рос­сии, од­на­ко они про­сят нас рас­смот­реть воз­мож­ность по­мо­гать им и в Рос­сии по неко­то­рым ка­те­го­ри­ям дел. На­при­мер, они го­во­рят, что слож­но най­ти опыт­ную меж­ду­на­род­ную юри­ди­че­скую фир­му, ко­то­рая мо­жет за­ни­мать­ся ра­бо­той по долж­ност­ным пре­ступ­ле­ни­ям в Рос­сии. По­сле то­го как об этом нам ска­зал тре­тий кли­ент, мы ре­ши­ли бо­лее ос­но­ва­тель­но взять­ся за этот во­прос.

Так что мы про­дол­жим при­слу­ши­вать­ся к на­шим кли­ен­там и уси­ли­вать на­шу рос­сий­скую прак­ти­ку дру­ги­ми парт­не­ра­ми, опыт и ква­ли­фи­ка­ция ко­то­рых бу­дет от­ве­чать по­треб­но­стям на­ших кли­ен­тов. Пол­то­ра де­сят­ка на­ших парт­не­ров ра­бо­та­ют по рос­сий­ским спо­рам по все­му ми­ру.

При необ­хо­ди­мо­сти мы бу­дем хо­дить в рос­сий­ские су­ды, хо­тя это и не бу­дет на­шим фо­ку­сом. Мы хо­тим ра­бо­тать бок о бок с рос­сий­ски­ми юри­ди­че­ски­ми фир­ма­ми, а не со­пер­ни­чать с ни­ми.

– Мно­го ли сей­час вы ве­де­те спо­ров по де­лам рос­сий­ских кли­ен­тов?

– Сей­час мы ве­дем око­ло 15–20 спо­ров, свя­зан­ных с Рос­си­ей. За по­след­ние пять лет мы про­ве­ли око­ло 50 дел с уча­сти­ем рос­сий­ских кли­ен­тов и ком­па­ний из иных стран СНГ. Как пра­ви­ло, мы участ­ву­ем в круп­ней­ших вой­нах рос­сий­ских оли­гар­хов – так, на­при­мер, мы пред­став­ля­ли Оле­га Де­ри­пас­ку в раз­би­ра­тель­ствах про­тив Ми­ха­и­ла Чер­но­го в Вы­со­ком су­де пра­во­су­дия в Лон­доне.

– То есть ва­ша стра­те­гия – по боль­шей ча­сти ис­кать в Рос­сии кли­ен­тов, что­бы пред­став­лять их ин­те­ре­сы в аме­ри­кан­ских и бри­тан­ских су­дах?

– В боль­шин­стве на­ших офи­сов мы прак­ти­ку­ем мест­ное пра­во, во Фран­ции у нас ра­бо­та­ют толь­ко фран­цуз­ские юри­сты, в Германии – немец­кие, ко­то­рые су­дят­ся в мест­ных су­дах. Мы участ­ву­ем в де­лах во мно­гих стра­нах, где у нас во­об­ще нет офи­сов. У нас нет офи­сов в раз­ви­ва­ю­щих­ся стра­нах, но мы во­вле­че­ны в спо­ры, ко­то­рые рас­смат­ри­ва­ют­ся там. На­при­мер, в Бра­зи­лии в кор­руп­ци­он­ном скан­да­ле Lava Jato (ав­то­мой­ка. – «Ве­до­мо­сти») про­тив гос­ком­па­нии Petrobras, мы пред­став­ля­ем Odebrecht в круп­ней­шем за всю ис­то­рию рас­сле­до­ва­нии FCPA (за­кон США «О кор­руп­ции за ру­бе­жом». – «Ве­до­мо­сти»). У нас очень се­рьез­ная прак­ти­ка в Юж­ной Ко­рее, где мы пред­став­ля­ем Samsung Electronics и Hyundai Motors, хо­тя у нас и нет офи­са в этой стране. На­ша ра­бо­та во мно­гом транс­на­ци­о­наль­на – на­при­мер, в на­шей прак­ти­ке по рас­сле­до­ва­нию долж­ност­ных и кор­руп­ци­он­ных пре­ступ­ле­ний 80% ра­бо­ты по ней – за пре­де­ла­ми США, будь то спор швей­цар­ских бан­ков с тай­вань­ским ре­гу­ля­то­ром или пред­став­ле­ние ин­те­ре­сов FIFA в кор­руп­ци­он­ном скан­да­ле с быв­ши­ми чи­нов­ни­ка­ми ор­га­ни­за­ции. Боль­шая часть этой ра­бо­ты, ули­ки, по­ка­за­ния, сви­де­те­ли на­хо­дят­ся за пре­де­ла­ми Шта­тов.

– По­че­му круп­ный рос­сий­ский биз­нес пред­по­чи­та­ет су­дить­ся в Лон­доне? Что в рос­сий­ской су­деб­ной си­сте­ме от­пу­ги­ва­ет?

– На­вер­ное, луч­ше спро­сить их. В Лон­доне су­дить­ся до­ро­го, но по­че­му они хо­тят жить в Уим­бл­доне, а де­тей от­прав­ля­ют в бри­тан­ские шко­лы? У лон­дон­ско­го ар­бит­ра­жа есть пре­иму­ще­ства, ан­глий­ское пра­во – глав­ный экс­пор­ти­ру­е­мый то­вар стра­ны. Оно пред­ска­зу­е­мо, ста­биль­но и неза­ви­си­мо. Ве­ро­ят­но, биз­нес под­тал­ки­ва­ет чув­ство,

что у них бу­дет спра­вед­ли­вый шанс от­сто­ять свои ин­те­ре­сы. Воз­мож­но, в Рос­сии они не ви­дят тех же га­ран­тий.

– Сре­ди ва­ших кли­ен­тов есть мно­го рос­сий­ских биз­не­сме­нов, в том чис­ле оли­гар­хов, мно­гие из них ве­ли биз­нес «по по­ня­ти­ям», ко­гда нет пись­мен­ных до­го­во­рен­но­стей, а есть толь­ко сло­во. На­сколь­ко слож­но пред­став­лять та­ких кли­ен­тов и за­щи­щать их в су­де?

– От­но­ше­ния в биз­не­се долж­ны трак­то­вать­ся в со­от­вет­ствии с прин­ци­па­ми пра­ва. В США суд мо­жет обя­зать вы­пол­нить уст­ные до­го­во­рен­но­сти. Во­прос в том, как отобрать и сгруп­пи­ро­вать фак­ты и по­ка­за­ния, что­бы они до­ка­зы­ва­ли по­зи­цию кли­ен­та неза­ви­си­мо от то­го, как эти от­но­ше­ния бы­ли оформ­ле­ны. И это ка­са­ет­ся не толь­ко рус­ских, но и аме­ри­кан­цев, у ко­то­рых есть свои тра­ди­ции де­ло­вых от­но­ше­ний. Бри­тан­ские су­ды уже зна­ют, что та­кое «кры­ша», это пример то­го, как об­ще­при­ня­тая прак­ти­ка уже не иг­ра­ет осо­бой ро­ли.

ВЕ­СТИ ИЗ ЛОН­ДО­НА – У вас есть офис в Лон­доне. Как из­ме­ни­лась ва­ша стра­те­гия в свя­зи с Brexit?

– Я ду­маю, что мы еще не зна­ем всех по­след­ствий. В крат­ко­сроч­ной пер­спек­ти­ве су­деб­ных спо­ров бу­дет боль­ше, раз­рыв от­но­ше­ний меж­ду Ве­ли­ко­бри­та­ни­ей и ЕС – очень слож­ный про­цесс, ко­то­рый вме­ша­ет­ся во мно­гие сдел­ки и от­но­ше­ния. Но вряд ли Лон­дон пе­ре­ста­нет быть глав­ным фи­нан­со­вым цен­тром в Ев­ро­пе, слож­но пред­ста­вить, кто смо­жет за­ме­нить его – Франк­фурт, Па­риж, Ам­стер­дам? В Дуб­лине есть несколь­ко круп­ных бан­ков, там го­во­рят на ан­глий­ском, но нет та­кой фи­нан­со­вой эко­си­сте­мы, как в Лон­доне. Не­ко­то­рые круп­ные бан­ки, воз­мож­но, пе­ре­ве­дут часть опе­ра­ций, но Лон­дон оста­нет­ся глав­ным фи­нан­со­вым цен­тром.

– То есть Brexit ни­как не по­вли­ял на ваш биз­нес?

– Нет, на­о­бо­рот, наш офис в Лон­доне рас­тет бы­ст­рее всех осталь­ных. Но су­деб­ные спо­ры вслед­ствие Brexit еще впе­ре­ди.

– С 2017 г. в Ве­ли­ко­бри­та­нии уже­сто­чил­ся кон­троль за кор­руп­ци­ей. Рис­ку­ют ли рос­сий­ские ком­па­нии, име­ю­щие биз­нес там, столк­нуть­ся с пре­тен­зи­я­ми?

– Ко­неч­но, ком­па­нии, и не толь­ко рос­сий­ские, ко­то­рые уде­ля­ют недо­ста­точ­но вни­ма­ния ком­плай­ен­су, внут­рен­ним про­це­ду­рам предот­вра­ще­ния кор­руп­ции, рис­ку­ют по­пасть под уго­лов­ное пре­сле­до­ва­ние. Бю­ро по борь­бе с круп­ным мо­шен­ни­че­ством (UK Serious Fraud Office, SFO. – «Ве­до­мо­сти».) ис­то­ри­че­ски ни­ко­гда не бы­ло агрес­сив­но, но пример Rolls-Royce по­ка­зал, что оно на­ка­чи­ва­ют му­ску­лы.

– Ком­па­нии мо­гут по­лу­чить пре­тен­зии толь­ко за от­сут­ствие до­ста­точ­ных внут­рен­них кор­по­ра­тив­ных про­це­дур для предот­вра­ще­ния кор­руп­ции?

– Да, но толь­ко ес­ли был на­ру­шен за­кон: на­при­мер, ра­бот­ник ком­па­нии дал взят­ку. Но ес­ли рос­сий­ская ком­па­ния бы­ла до­пу­ще­на к тор­гам в Лон­доне и на­ру­ши­ла за­кон да­же в дру­гой стране, ей при­дет­ся от­ве­чать пе­ред SFO.

– Ка­кие воз­мож­но­сти есть у рос­сий­ских ком­па­ний в об­ла­сти ан­ти­мо­но­поль­ных ис­ков и как они мо­гут ис­поль­зо­вать эти воз­мож­но­сти наи­бо­лее эф­фек­тив­но?

– Я не ду­маю, что рос­сий­ские ком­па­нии мо­не­ти­зи­ру­ют эти воз­мож­но­сти. Ев­ро­пей­ская ко­мис­сия при­зна­ла су­ще­ство­ва­ние со­тен кар­те­лей. И я прак­ти­че­ски уве­рен, что не­ко­то­рые рос­сий­ские ком­па­нии ста­ли их жерт­ва­ми и мо­гут по­дать ис­ки.

КЛАССОВЫЕ ИС­КИ – По­че­му в США вла­дель­цы ма­шин смо­гут по­лу­чить с мо­шен­ни­ков при­лич­ные день­ги, а в Ев­ро­пе речь не идет да­же о незна­чи­тель­ных ком­пен­са­ци­ях, а толь­ко ре­мон­те ма­шин?

– В Ев­ро­пе у по­тре­би­те­лей нет воз­мож­но­сти по­да­вать классовые ис­ки, а по­да­вать оди­ноч­ные ис­ки неоправ­дан­но с эко­но­ми­че­ской сто­ро­ны – убыт­ки слиш­ком незна­чи­тель­ны, при­вле­кать юри­ста невы­год­но.

Клас­со­вый иск про­тив Volkswagen в США за­кон­чил­ся вы­пла­той несколь­ких мил­ли­ар­дов дол­ла­ров. Их по­лу­чат по­ку­па­те­ли ма­шин.

– Вы спе­ци­а­лист по клас­со­вым ис­кам, в Рос­сии они до сих пор невоз­мож­ны. Один из ар­гу­мен­тов их про­тив­ни­ков – то, что в США они пре­вра­ти­лись в ин­стру­мент шан­та­жа ком­па­ний, кор­муш­ку для ад­во­ка­тов и при­во­дят толь­ко к ро­сту сто­и­мо­сти то­ва­ров. Как вы счи­та­е­те, нуж­ны ли они в Рос­сии?

– Рос­сия – не един­ствен­ная стра­на, где классовые ис­ки на прак­ти­ке невоз­мож­ны. По­ка они раз­ре­ше­ны толь­ко в США, Ве­ли­ко­бри­та­нии и Ав­стра­лии. На­при­мер, в Германии в спо­ре с Volkswagen о нерас­кры­тии ин­фор­ма­ции, мо­шен­ни­че­стве на рын­ке мы пред­став­ля­ем сра­зу несколь­ких ак­ци­о­не­ров, но каж­дый из них на­прав­лял свой ин­ди­ви­ду­аль­ный иск. Мож­но со­брать ак­ци­о­не­ров в груп­пу, но каж­до­го из них на­до от­дель­но за­ре­ги­стри­ро­вать. Пре­иму­ще­ство клас­со­вых ис­ков в том, что, ес­ли ком­па­ния об­ма­ны­ва­ет мил­ли­о­ны лю­дей, каж­до­го из них на неболь­шие сум­мы, а в ито­ге по­лу­ча­ет огром­ные день­ги, без клас­со­вых ис­ков средств борь­бы с ней нет. Иск каж­до­го от­дель­но­го че­ло­ве­ка не оку­па­ет­ся, а классовые ис­ки поз­во­ля­ют по­лу­чить ком­пен­са­ции все­му клас­су. В США су­ды очень стро­го от­но­сят­ся к ним, неред­ко от­ка­зы­ва­ют в ис­ке, ес­ли для него нет ос­но­ва­ний, сам за­кон ста­но­вит­ся все стро­же и стро­же. Я не со­гла­сен, что классовые ис­ки мо­гут быть ин­стру­мен­том шан­та­жа.

ЧЕМ ИЗМЕРЯЕТСЯ УСПЕХ – По­че­му вы вы­бра­ли для фир­мы имен­но су­деб­ное на­прав­ле­ние?

–Я и три мо­их парт­не­ра бы­ли су­деб­ны­ми юри­ста­ми, я не мо­гу ска­зать, что вна­ча­ле у нас бы­ла чет­кая идея быть толь­ко су­деб­ной юр­фир­мой. Но поз­же мы по­ня­ли, что это очень мощ­ная стра­те­гия за­ни­мать­ся толь­ко су­деб­ны­ми спо­ра­ми. И это да­ет очень про­стой по­сыл для биз­не­са: мы не со­зда­ем угро­зу для тра­ди­ци­он­ных фирм. Фо­ку­си­ру­ясь на су­деб­ных спо­рах 24 ча­са в сут­ки семь дней в неде­лю, мы со­зда­ем ат­мо­сфе­ру джун­глей, ди­на­мич­ную сре­ду, где все бро­са­ют друг дру­гу вы­зов.

– Вы ска­за­ли, что ва­ша цель – стать ве­ду­щей су­деб­ной фир­мой. Но что зна­чит для вас быть ли­де­ром – фи­нан­со­вые по­ка­за­те­ли или что-то дру­гое?

– От­дель­ные кей­сы, от­лич­ные ре­зуль­та­ты, фи­нан­со­вые по­ка­за­те­ли, охват рын­ков – все это го­во­рит об успе­хе юр­фир­мы. Ко­гда мы толь­ко от­кры­ли фир­му в 1986 г. в Лос-Ан­дже­ле­се, нас бы­ло чет­ве­ро и мы хо­те­ли про­кор­мить се­бя. Спу­стя вре­мя мы бы­ли при­зна­ны луч­шей су­деб­ной юр­фир­мой в Лос-Ан­дже­ле­се, за­тем – в Ка­ли­фор­нии, еще поз­же – в США, те­перь у нас есть 20 офи­сов в 10 стра­нах по все­му ми­ру. По срав­не­нию с дру­ги­ми фир­ма­ми мы не та­кая боль­шая ком­па­ния, но, ес­ли оце­ни­вать су­деб­ную прак­ти­ку, мы с боль­шим от­ры­вом яв­ля­ем­ся круп­ней­шей су­деб­ной фир­мой в ми­ре.

Боль­шин­ство юр­фирм, от­кры­вая но­вые офи­сы, за­ни­ма­ют­ся тран­зак­ци­он­ной ра­бо­той, сдел­ка­ми M&A, фи­нан­са­ми, мы един­ствен­ные, кто, при­хо­дя на но­вый ры­нок, за­ни­ма­ет­ся толь­ко су­деб­ны­ми де­ла­ми. Уже мно­го лет толь­ко у од­ной фир­мы при­быль на парт­не­ра вы­ше, чем у нас. За по­след­ние пять лет мы взыс­ка­ли в поль­зу ист­цов боль­ше $40 млрд, и это учи­ты­вая, что в ос­нов­ном мы пред­став­ля­ем от­вет­чи­ков. В сфе­ре ин­тел­лек­ту­аль­ной соб­ствен­но­сти мы пред­став­ля­ем всех про­из­во­ди­те­лей Android в де­лах про­тив «им­пе­рии зла» Apple, и мы, кста­ти, про­дол­жа­ем бо­роть­ся. По­ка Apple не по­лу­чи­ла ни од­но­го про­дук­та Samsung. Ко­неч­но, су­дить не нам, но я счи­таю, что мы су­деб­ная фир­ма но­мер один в ми­ре.

– Мно­го ли сей­час ве­де­те та­ких дел по спо­ру Samsung и Apple и на­сколь­ко по­зи­ция Apple оправ­дан­на? Не­ко­то­рые СМИ да­же го­во­ри­ли, что Samsung при­ну­ди­ли вы­пла­тить день­ги за ко­пи­ро­ва­ние обыч­но­го чер­но­го пря­мо­уголь­ни­ка.

– Эти ис­ки для Apple сво­е­го ро­да вой­на во Вьет­на­ме. Они на­ча­ли вой­ну, тра­тят сот­ни мил­ли­о­нов дол­ла­ров на юри­стов и не мо­гут до­бить­ся ни­че­го. И те­перь они не мо­гут най­ти спо­со­ба вый­ти из нее.

ПЕРСПЕКТИВНЫЕ НА­ПРАВ­ЛЕ­НИЯ – Под­твер­дил­ся ли ваш про­гноз по вы­руч­ке на 2016 г. или ре­зуль­та­ты ока­за­лись луч­ше или ху­же?

– 2016 год ока­зал­ся са­мым луч­шим за все вре­мя су­ще­ство­ва­ния фир­мы. Мы еще не озву­чи­ва­ли ре­зуль­та­ты, но наш сум­мар­ный го­до­вой до­ход со­ста­вил $1,2 млрд.

– Ка­кие прак­ти­ки по­ка­за­ли луч­ший ре­зуль­тат?

– Раз­ви­ва­ет­ся на­прав­ле­ние рас­сле­до­ва­ний кор­руп­ци­он­ных дей­ствий бе­лых во­рот­нич­ков, ан­ти­кор­руп­ци­он­ные де­ла, и это гло­баль­ный

тренд. Кон­троль пра­ви­тельств по все­му ми­ру ста­но­вит­ся бо­лее агрес­сив­ным. В Ве­ли­ко­бри­та­нии уже­сто­ча­ет­ся борь­ба с круп­ным мо­шен­ни­че­ством, по­смот­ри­те на RollsRoyce, ко­то­рый по­лу­чил огром­ный штраф, Airbus и Odebrecht. Дру­гое на­прав­ле­ние – это ан­ти­мо­но­поль­ная прак­ти­ка. В ее фор­ми­ро­ва­нии участ­ву­ет каж­дое го­су­дар­ство, Ев­ро­ко­мис­сия в Брюс­се­ле за­да­ет тон, хо­тя рос­сий­ские ком­па­нии не до кон­ца ис­поль­зу­ют име­ю­щи­е­ся воз­мож­но­сти. Они мо­гут по­лу­чить ком­пен­са­цию, ес­ли ку­пи­ли то­ва­ры, це­ны на ко­то­рые бы­ли уста­нов­ле­ны в ре­зуль­та­те сго­во­ра. Ес­ли кар­тель уже об­на­ру­жен и до­ка­зан, то до­ста­точ­но при­е­хать в лю­бую стра­ну ЕС и до­ка­зать, что ком­па­ния по­нес­ла убыт­ки. В про­шлом го­ду я был в Кувей­те и встре­тил­ся с толь­ко что на­зна­чен­ным ми­ни­стром по ан­ти­мо­но­поль­ным де­лам, ко­то­рый очень за­ин­те­ре­со­вал­ся этой те­мой. Еще од­но на­прав­ле­ние – де­ла про­тив круп­ней­ших бан­ков по­сле фи­нан­со­во­го кри­зи­са 2008 г. Вы смот­ре­ли фильм «Иг­ра на по­ни­же­ние»? В по­след­нем кад­ре кли­ен­ты та­ких бан­ков, ко­то­рые по­да­ва­ли к ним ис­ки, – это как раз то, чем мы за­ни­ма­ем­ся (сме­ет­ся). В том чис­ле ис­ком от име­ни аме­ри­кан­ских на­ло­го­пла­тель­щи­ков на $22 млрд про­тив бан­ков с Wall Street. В по­след­ние го­ды мы все боль­ше за­ни­ма­ем­ся де­ла­ми о ма­ни­пу­ли­ро­ва­нии ры­ноч­ны­ми це­на­ми и став­ка­ми круп­ней­ши­ми бан­ка­ми. В том чис­ле де­ла бан­ков за ма­хи­на­ции с Forex и LIBOR.

– Ка­жет­ся, вы не очень лю­би­те бан­ки?

– Мы их лю­бим, про­сто обо­жа­ем (сме­ет­ся), они насто­я­щий по­да­рок для нас. Мы бы очень хо­те­ли пред­став­лять рос­сий­ские ком­па­нии, бан­ки или пра­ви­тель­ство в ис­ках про­тив лон­дон­ско­го Си­ти и аме­ри­кан­ско­го Wall Street. Сей­час рос­сий­ские бан­ки в ка­кой-то сте­пе­ни вы­бро­ше­ны из меж­ду­на­род­но­го со­об­ще­ства, но со вре­ме­нем, я уве­рен, они смо­гут на­вер­стать упу­щен­ное. Как это про­изо­шло с ки­тай­ски­ми ком­па­ни­я­ми – им про­да­ва­ли фи­нан­со­вые про­дук­ты, хеджи, сво­пы, в ре­зуль­та­те че­го на­ру­ша­лись их ин­те­ре­сы, они уже по­да­ют ис­ки про­тив та­ких бан­ков.

– Вы обыч­но не пред­став­ля­е­те ин­те­ре­сы бан­ков?

– [Не пред­став­ля­ем] толь­ко круп­ных – Bank of America, Goldman Sachs, HSBC, Citibank, Royal Bank of Scotland. За­то пред­став­ля­ем ин­те­ре­сы дру­гих, ре­ги­о­наль­ных ино­стран­ных бан­ков. Боль­шин­ство круп­ных юр­фирм, на­про­тив, бы­ли бы счаст­ли­вы пред­став­лять Goldman Sachs.-

МАК­СИМ СТУЛОВ / ВЕ­ДО­МО­СТИ

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.