Кон­стан­тин Гай­во­рон­ский «За­прос на силь­но­го ли­де­ра об­ще­ство сфор­му­ли­ро­ва­ло»

Vedomosti - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - *Кон­стан­тин Гай­во­рон­ский

Спи­сок при­чин, ко­то­рые при­ве­ли Рос­сий­скую им­пе­рию к Фев­ра­лю 1917-го, мож­но длить до бес­ко­неч­но­сти. Про­до­воль­ствен­ный кри­зис? Да. Борь­ба элит? Не­со­мнен­но. Не­го­тов­ность к то­таль­ной войне ин­ду­стри­аль­ной эпо­хи? И это прав­да. И все-та­ки да­же по­сле шту­ди­ро­ва­ния са­мых по­дроб­ных ра­бот по те­ме Фев­ра­ля оста­ет­ся ощу­ще­ние некой недо­ска­зан­но­сти.

В бо­лее или ме­нее пол­ном ви­де спи­сок рос­сий­ских бед при­ме­ним к лю­бой то­гдаш­ней во­ю­ю­щей стране. Го­лод в Пет­ро­гра­де? Но он мерк­нет на фоне немец­кой «брюк­вен­ной зи­мы». «Все­го 90 г жи­ра, 150 г мя­са, 2000 г хле­ба и од­но яй­цо на неде­лю», – это немец­кая учи­тель­ни­ца Гер­тру­да Шад­ла опи­сы­ва­ет свою «ди­е­ту» в но­яб­ре 1916 г.

«По­бе­да бы­ла укра­де­на те­ми, кто при­зы­вал к по­ра­же­нию сво­ей ар­мии, се­ял рас­при внут­ри Рос­сии, рвал­ся к власти, пре­да­вая на­ци­о­наль­ные ин­те­ре­сы», – ска­зал Вла­ди­мир Пу­тин два го­да на­зад. Но по­бе­ду пы­та­лись, в по­ни­ма­нии пре­зи­ден­та Рос­сии, «украсть» и у Фран­ции. Га­зе­ту вид­ней­ше­го оп­по­зи­ци­о­не­ра Жор­жа Кле­ман­со L’Homme Enchaine с кри­ти­кой власти нем­цы да­же рас­про­стра­ня­ли в ла­ге­рях фран­цуз­ских во­ен­но­плен­ных, счи­тая ее луч­шей про­па­ган­дой.

Зна­ме­ни­тый «сна­ряд­ный кри­зис» в Ан­глии гря­нул в то же са­мое вре­мя, что и в Рос­сии, и при­вел к ана­ло­гич­но­му ре­зуль­та­ту. В мае 1915 г. по­сле пра­ви­тель­ствен­но­го кри­зи­са Ллойд Джордж се­рьез­но по­дви­нул во­ен­но­го ми­ни­стра лор­да Кит­че­не­ра, «не имев­ше­го про­ду­ман­ных пла­нов производства», став ми­ни­стром бо­е­при­па­сов. В июне то­го же го­да не спра­вив­ший­ся с по­став­ка­ми сна­ря­дов фрон­ту ге­не­рал Су­хом­ли­нов был за­ме­нен на этом по­сту лю­бим­цем Ду­мы ге­не­ра­лом По­ли­ва­но­вым.

Как ви­ди­те, ис­ход­ные дан­ные до­воль­но близ­ки. Но даль­ше сю­же­ты рас­хо­дят­ся.

Для ха­риз­ма­тич­но­го Ллой­да Джорджа Ми­ни­стер­ство бо­е­при­па­сов ста­ло трам­пли­ном в пре­мьер­ское крес­ло. Во Фран­ции пре­зи­дент Пу­ан­ка­ре, скрип­нув зу­ба­ми, на­зна­ча­ет «Ти­г­ра» Кле­ман­со гла­вой ка­би­не­та. В Гер­ма­нии фак­ти­че­ским дик­та­то­ром ста­но­вит­ся «спа­си­тель на­ции» фельд­мар­шал Гин­ден­бург. Ни­ко­лай II делает все ров­но на­обо­рот: ме­то­дич­но устра­ня­ет лю­дей, ко­то­рые мо­гут вы­звать хоть ка­кой­то эн­ту­зи­азм у об­ще­ства.

По­ка­за­тель­на здесь ис­то­рия с от­став­кой ве­ли­ко­го кня­зя Ни­ко­лая Ни­ко­ла­е­ви­ча с долж­но­сти глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го. В ав­гу­сте 1915-го им­пе­ра­тор сам за­нял этот пост. Ро­ки­ров­ку тра­ди­ци­он­но объ­яс­ня­ют се­ри­ей лет­них по­ра­же­ний рус­ской ар­мии – и со­вер­шен­но на­прас­но. Вол­но­ва­ли ца­ря не по­ра­же­ния, а рас­ту­щий да­же ле­том 1915-го рей­тинг ве­ли­ко­го кня­зя. «Да­же неуда­чи ско­рее по­рож­да­ли мысль в об­ще­стве и выс­ших кру­гах, что при усло­вии неогра­ни­чен­но­сти его [Н. Н.] пол­но­мо­чий, успе­хов бы­ло бы боль­ше», – сви­де­тель­ство­вал на­чаль­ник кан­це­ля­рии Ми­ни­стер­ства им­пе­ра­тор­ско­го дво­ра ге­не­рал Мо­со­лов.

В том же клю­че Ни­ко­лай II играл дру­ги­ми фи­гу­ра­ми: по­ка в осталь­ных стра­нах на­верх вы­дви­га­ют­ся са­мые яр­кие и по­пу­ляр­ные ли­де­ры, в Рос­сии все идет в об­рат­ном на­прав­ле­нии. Вет­хо­го Го­ре­мы­ки­на в пре­мьер­ском крес­ле сме­ня­ет нена­вист­ный всем Штюр­мер, за­тем – невнят­ный Тре­пов и, на­ко­нец, Го­ли­цын. По­след­ний был на­столь­ко бес­цве­тен («Какой уж он пред­се­да­тель, ко­ли в га­ло­ши сам влезть не мо­жет», – го­во­рил про него ми­ни­стер­ский швей­цар), что фа­ми­лию его пом­нят толь­ко про­фес­си­о­наль­ные ис­то­ри­ки.

А меж­ду тем за­прос на силь­но­го ли­де­ра, на «дик­та­ту­ру на­род­но­го до­ве­рия» был вполне сфор­му­ли­ро­ван об­ще­ством. «Где тот ис­тин­ный дик­та­тор, по ко­то­ро­му стос­ко­ва­лась зем­ля рус­ская», – во­пи­ет ге­не­рал Ма­ни­ков­ский ле­том 1916-го. Эти сло­ва на все ла­ды по­вто­ря­ет вся стра­на – от про­стых обы­ва­те­лей до ми­ни­стров и ве­ли­ких кня­зей. От­сю­да же рас­тут но­ги у тре­бо­ва­ния «Про­грес­сив­но­го бло­ка» Го­су­дар­ствен­ной ду­мы – дай­те стране «ми­ни­стер­ство на­род­но­го до­ве­рия».

«Ес­ли бы вме­сто Го­ре­мы­ки­на был по­став­лен ца­рем кто-ли­бо луч­ше умев­ший ла­дить с Ду­мой – тот же Кри­во­ше­ин, или Гри­го­ро­вич, или Ха­ри­то­нов, – ве­ро­ят­но, со­дер­жа­ние и на­прав­ле­ние пра­ви­тель­ствен­ной ра­бо­ты из­ме­ни­лось бы – во вре­мя вой­ны! – очень ма­ло, – пи­сал управ­де­ла­ми Ми­ни­стер­ства зем­ле­де­лия Тхор­жев­ский. – Но от­но­ше­ния сло­жи­лись бы дру­гие. Власть вы­иг­ра­ла бы вре­мя у ре­во­лю­ции. Лег­че бы­ло бы «до­тя­нуть» – до улуч­ше­ния дел на фрон­те. Но по­ло­же­ние обостря­лось и раз­жи­га­лось – по­чти на­роч­но!»

«Ком­би­на­ция Кри­во­ше­ин – По­ли­ва­нов, ко­то­рая то­гда но­си­лась в воз­ду­хе, ду­ма­ет­ся, мог­ла спа­сти по­ло­же­ние, – пи­сал член Гос­со­ве­та Вла­ди­мир Гур­ко. – Ро­ко­вым мо­мен­том, по­слу­жив­шим ис­ход­ным пунк­том для все­го по­сле­ду­ю­ще­го, был сен­тябрь 1915 г., ко­гда остав­ле­на бы­ла мысль о на­зна­че­нии та­ко­го ми­ни­стер­ства, ко­то­рое, все­це­ло за­ви­ся от ко­ро­ны, бы­ло бы од­но­вре­мен­но при­ем­ле­мо для об­ще­ствен­но­сти и са­мо от­но­си­лось бы к ней бла­го­же­ла­тель­но».

По­ли­ва­нов, го­во­ри­те? Не­у­тер­пев­ший Ни­ко­лай II не то что не на­зна­чил его пре­мье­ром, а снял с по­ста во­ен­но­го ми­ни­стра, как толь­ко был лик­ви­ди­ро­ван сна­ряд­ный кри­зис. «По­сле от­став­ки П. я бу­ду спать спо­кой­но, – пи­сал он жене. – Доб­рый ста­рый Шу­ва­ев как раз под­хо­дя­щий че­ло­век на долж­ность во­ен­но­го ми­ни­стра. Он че­стен, вполне пре­дан...» Пре­дан­ность пре­вы­ше про­фес­си­о­на­лиз­ма, по­ла­гал че­ло­век, ко­то­рый в мар­те 1917го на­чер­тит в днев­ни­ке: «Кругом из­ме­на...»

Но еще до это­го в ад­рес Шу­ва­е­ва бу­дет бро­ше­на ре­пли­ка Ми­лю­ко­ва в зна­ме­ни­той ре­чи 1 но­яб­ря 1916 г.: глу­пость или из­ме­на? Эта речь сде­ла­ла для Фев­ра­ля боль­ше, чем вся аги­та­ция боль­ше­ви­ков, вме­сте взя­тая. Бро­сил бы он та­кое в ли­цо По­ли­ва­но­ву? Ни­ко­гда! (Еще па­рал­лель: са­му эту фра­зу «глу­пость или из­ме­на?» Ми­лю­ков по­за­им­ство­вал во фран­цуз­ском се­на­те, где еще в фев­ра­ле 1916го гре­ме­ло: «На­ши вой­ска до­стой­ны удив­ле­ния, но ге­не­ра­лы – из­мен­ни­ки или ту­пи­цы». Но ре­во­лю­ция при этом слу­чи­лась в Рос­сии.)

Ни­ко­лай II не был ду­ра­ком, но ин­стинкт власти шеп­тал ему: силь­ная лич­ность на по­сту пре­мьер-ми­ни­стра «на­род­но­го до­ве­рия» ста­но­вит­ся ве­ли­чи­ной, рав­ной мо­нар­ху. Это та­кой удар по са­мо­дер­жа­вию, по срав­не­нию с ко­то­рым «кон­сти­ту­ция 1905 г.» и Ду­ма – дет­ские иг­ры.

Им­пе­ра­тор Виль­гельм II, на­зна­чая Гин­ден­бур­га

В том же клю­че Ни­ко­лай II играл дру­ги­ми фи­гу­ра­ми: по­ка в осталь­ных стра­нах на­верх вы­дви­га­ют­ся са­мые яр­кие и по­пу­ляр­ные ли­де­ры, в Рос­сии все идет в об­рат­ном на­прав­ле­нии

фак­ти­че­ским дик­та­то­ром, был в схо­жей си­ту­а­ции. «Ес­ли ва­ше ве­ли­че­ство со­гла­сит­ся на Гин­ден­бур­га, то ва­ше ве­ли­че­ство пе­ре­ста­нет быть им­пе­ра­то­ром», – го­во­рил ему на­чаль­ник Ген­шта­ба Фаль­кен­гайн. И сам Виль­гельм во­все не пи­тал по­чте­ния к «спа­си­те­лю оте­че­ства в бит­ве при Тан­нен­бер­ге». Но ни­че­го не по­пи­шешь, Гин­ден­бург был сверх­по­пу­ля­рен в на­ро­де. И как вес­ко сфор­му­ли­ро­вал канц­лер Бет­ман-Голь­вег, с Гин­ден­бур­гом ря­дом Виль­гельм мог бы да­же про­иг­рать войну, ибо сде­лал для по­бе­ды все, что мог. А вот про­иг­рать без Гин­ден­бур­га озна­ча­ло бы на­вер­ня­ка по­гу­бить ди­на­стию.

Ни­ко­лай II то­же очень, очень хо­тел по­бе­дить. Но еще боль­ше он хо­тел со­хра­нить незыб­ле­мы­ми свои са­мо­дер­жав­ные пра­ва, и так из­ряд­но «тра­чен­ные» по­сле 1905 г. Он был да­же не про­тив рас­ши­рить пол­но­мо­чия Штюр­ме­ра. Вся про­бле­ма за­клю­ча­лась в том, что удоб­но­го те­бе кло­у­на не на­зна­чишь дик­та­то­ром им­пе­ра­тор­ским ука­зом. Вой­на – это не по­кер, тут мо­гут сыг­рать толь­ко фи­гу­ры, име­ю­щие ре­аль­ный вес в гла­зах стра­ны. А что де­лать, ко­гда эта фи­гу­ра по­том пе­ре­ве­сит са­мо­го мо­нар­ха? Это уже ле­том 1915-го со­об­ра­зил ве­ли­кий князь Ни­ко­лай Ми­хай­ло­вич, на­пи­сав про сво­е­го тез­ку Ни­ко­лая Ни­ко­ла­е­ви­ча: «Его по­пу­ляр­ность не на поль­зу стране и ди­на­стии». По­пу­ляр­ность глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го не на поль­зу ди­на­стии?! Мысль пусть несколь­ко из­вра­щен­ная, но вполне ло­гич­ная с точ­ки зрения сто­рон­ни­ка са­мо­дер­жа­вия.

Кста­ти, при от­це Ни­ко­лая II та­кая кол­ли­зия в Рос­сии ед­ва не слу­чи­лась. Сверх­по­пу­ляр­но­го то­гда ге­не­ра­ла Ско­бе­ле­ва толь­ко что всту­пив­ший на пре­стол Алек­сандр III удо­сто­ил весь­ма су­хой ауди­ен­ции. И ум­ней­ший По­бе­до­нос­цев, да­ром что ис­тый «неогра­ни­чен­ный» мо­нар­хист, пи­сал ца­рю: «Рискуя на­влечь на се­бя недо­воль­ство ва­ше­го ве­ли­че­ства, смею по­вто­рить сно­ва – необ­хо­ди­мо при­влечь Ско­бе­ле­ва сер­деч­но. Ско­бе­лев стал ве­ли­кой си­лой и при­об­рел на мас­су гро­мад­ное нрав­ствен­ное вли­я­ние, т. е. лю­ди ему ве­рят и за ним сле­ду­ют». То­гда все раз­ре­ши­лось для ди­на­стии Ро­ма­но­вых бо­лее чем удач­но – вне­зап­ной смер­тью Ско­бе­ле­ва. Но не все­гда лю­ди та­ко­го по­ли­ти­че­ско­го ка­либ­ра уми­ра­ют столь во­вре­мя. Чуть не об­жег­шись один раз на Сто­лы­пине, Ни­ко­лай II не хо­тел боль­ше рис­ко­вать. Да, по­яв­ле­ние дик­та­то­ра рез­ко по­вы­си­ло бы устой­чи­вость Рос­сии к ре­во­лю­ци­он­ным по­тря­се­ни­ям (Гер­ма­ния усто­я­ла да­же по­сле мощ­ней­ших за­ба­сто­вок в ян­ва­ре 1918-го). Но по­сле вой­ны оно со­зда­ва­ло бы нераз­ре­ши­мые про­бле­мы. Нераз­ре­ши­мые в рам­ках той по­ли­ти­че­ской си­сте­мы, ко­то­рую царь твер­до ре­шил оста­вить в на­след­ство сы­ну.

Дик­та­то­ра Ни­ко­лай II стране не дал, сво­ей же ко­ман­ды не имел. «Пра­ви­тель­ствен­ной власти в стро­гом смыс­ле сло­ва не су­ще­ство­ва­ло, – пи­сал мин­ский гу­бер­на­тор Друц­кой-Со­ко­лин­ский. – Име­лась куч­ка ми­ни­стров, лю­дей, чув­ство­вав­ших се­бя ка­ли­фа­ми на час». По­след­ний джо­кер, ко­то­рым сыг­ра­ли все участ­ни­ки вой­ны, в Рос­сии так и не был вы­та­щен из ко­ло­ды. И крыть раз­го­рев­ший­ся фев­раль­ский бунт в Пет­ро­гра­де ока­за­лось нечем, власть «сли­ня­ла в три дня».

На этом мож­но бы­ло бы за­кон­чить – де­жур­ным про­кля­ти­ем в ад­рес «вла­сти­те­ля сла­бо­го и лу­ка­во­го», ка­бы не од­но об­сто­я­тель­ство: сме­нив­шие Ни­ко­лая II пра­ви­те­ли по­ве­ли се­бя ров­но так же. Всем им, ко­неч­но же, хо­те­лось бы по­бе­дить в войне – толь­ко не це­ной от­ка­за от власти.

Став­ший ле­том 1917-го пре­мье­ром Ке­рен­ский, по мно­гим сви­де­тель­ствам, сам был при­ча­стен к мя­те­жу Кор­ни­ло­ва в ав­гу­сте. Ка­за­лось бы, вот он, шанс удер­жать стра­ну на краю про­па­сти! Ко­неч­но, пер­вым де­лом Кор­ни­лов пе­ре­ве­шал бы в Пет­ро­гра­де боль­ше­ви­ков, а вто­рым? В какой-то мо­мент Ке­рен­ский и сам по­чув­ство­вал спазм в гор­ле – и отыг­рал на­зад, объ­явив Кор­ни­ло­ва мя­теж­ни­ком и пред­по­чтя про­дол­жить по­ли­ти­че­скую иг­ру с ле­вы­ми со­ци­а­ли­ста­ми.

И со­рвав­шие в ок­тяб­ре 1917-го по­ли­ти­че­ский банк боль­ше­ви­ки тут же сме­ни­ли ло­зунг «по­ра­же­ние сво­е­му оте­че­ству» на «ре­во­лю­ци­он­ное обо­рон­че­ство». И да­же осе­нью 1917-го это обо­рон­че­ство име­ло шансы на успех. Ге­не­рал Бонч-Бру­е­вич, один из пер­вых пе­ре­шед­ший на сто­ро­ну но­вой власти, пи­сал: «Есть нема­ло сол­дат, ун­тер-офи­це­ров, офи­це­ров и ге­не­ра­лов, го­то­вых чест­но и му­же­ствен­но от­ра­зить нем­цев, в слу­чае ес­ли пе­ре­го­во­ры о ми­ре со­рвут­ся <...> я по­ла­гал, что ес­ли та­ких сол­дат и офи­це­ров извлечь из ди­ви­зий и со­брать в ку­лак, то по­сле пол­но­го пе­ре­фор­ми­ро­ва­ния по­лу­чат­ся стой­кие ча­сти». В са­мом де­ле, да­же 10–15 бое­спо­соб­ных ди­ви­зий ста­ли бы для нем­цев труд­но­раз­ре­ши­мой про­бле­мой на Во­сто­ке, учи­ты­вая на­ви­са­ю­щий над ни­ми на дру­гом кон­це Ев­ро­пы За­пад­ный фронт. Но еще бо­лее труд­но­раз­ре­ши­мой про­бле­мой ста­нут эти 10–15 ди­ви­зий для боль­ше­ви­ков. Так что «Ни­ко­лай Ва­си­лье­вич [Кры­лен­ко – пер­вый боль­ше­вист­ский глав­ком] тер­пе­ли­во и да­же учти­во вы­слу­ши­вал ме­ня, но вме­сто рас­по­ря­же­ния о фор­ми­ро­ва­нии ча­стей за­ве­сы неиз­мен­но от­да­вал оче­ред­ное при­ка­за­ние об уско­ре­нии де­мо­би­ли­за­ции и осво­бож­де­нии от служ­бы тех, из ко­го я рас­счи­ты­вал фор­ми­ро­вать но­вые ча­сти», раз­во­дит ру­ка­ми Бонч-Бру­е­вич.

Что ж, Ни­ко­лай Ва­си­лье­вич и осталь­ные боль­ше­ви­ки про­сто не бы­ли са­мо­убий­ца­ми. Ле­том 1918-го их в кри­ти­че­ское по­ло­же­ние по­ста­вил мя­теж раз­бро­сан­но­го от Вол­ги до Вла­ди­во­сто­ка 40-ты­сяч­но­го че­хо­сло­вац­ко­го кор­пу­са. А что бы­ло бы, вос­стань на них по­сле вой­ны (а то и в хо­де нее!) со­хра­нен­ная хо­тя бы в 200–300-ты­сяч­ном раз­ме­ре рус­ская ар­мия?

В кон­це кон­цов, как учил Ле­ни­на Кла­у­зе­виц, вой­на есть лишь про­дол­же­ние по­ли­ти­ки, так что ес­ли ра­ди по­ли­ти­че­ской власти на­до по­жерт­во­вать ар­ми­ей и по­бе­дой в войне – так то­му и быть. И все от­ли­чие Ле­ни­на от Ни­ко­лая II толь­ко в том, что пер­во­го по­бе­да со­юз­ни­ков на За­пад­ном фрон­те успе­ла спа­сти, а вто­ро­го – нет.

Глав­ный урок Пер­вой ми­ро­вой для Рос­сии – это то, с какой лег­ко­стью вер­хов­ная власть жерт­ву­ет ин­те­ре­са­ми стра­ны ра­ди са­мо­со­хра­не­ния. Толь­ко со­хра­нить­ся без стра­ны бы­ва­ет невоз­мож­но.-

/ РИА НОВОСТИ

В ав­гу­сте 1915 г. Ни­ко­лай II лич­но за­нял пост глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го, сме­стив с него очень по­пу­ляр­но­го ве­ли­ко­го кня­зя Ни­ко­лая Ни­ко­ла­е­ви­ча

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.