Ка­ме­ра не умрет

В Хан­ты-Ман­сий­ске под­ве­де­ны ито­ги 15-го, юби­лей­но­го ки­но­фе­сти­ва­ля де­бю­тов «Дух ог­ня». Филь­мы двух кон­курс­ных про­грамм ве­ли слож­ный разговор на несколь­ких язы­ках

Vedomosti - - Культура - Ве­ро­ни­ка Хлеб­ни­ко­ва

ВХан­ты-Ман­сий­ске по­бе­ди­ли «Ал­маз­ный ост­ров» Дэ­ви Шу, са­мый рос­сий­ский сре­ди филь­мов меж­ду­на­род­но­го кон­кур­са, и якут­ское ки­но, са­мое нездеш­нее в рос­сий­ской про­грам­ме.

Дэ­ви Шу по­ка­зы­ва­ет под­рост­ков на стро­и­тель­стве рос­кош­но­го квар­та­ла в Пном­пене, близ­не­ца пом­пез­ных мос­ков­ских стро­ек, где вка­лы­ва­ют та­кие же ра­бы, толь­ко от­но­ше­ния ге­ро­ев друг с дру­гом и с го­ро­дом – чи­стая сердцем ли­ри­ка, при­нес­шая фран­ко-кам­бод­жий­ско­му филь­му приз «Зо­ло­тая тай­га».

«Мой убий­ца» Ко­ста­са Мар­са­на при­во­дит сле­до­ва­те­ля из Якут­ска в по­се­лок, где пре­жде жи­ли 3000 че­ло­век, те­перь – 500, но это ви­сяк по дру­гой ста­тье и со­всем из дру­го­го жан­ра. У Мар­са­на саспенс пе­ре­ез­жа­ет в эпос, а го­род­ской де­тек­тив – в сель­ский, что­бы пе­ре­дать глав­ную роль якут­ской зем­ле в ее кра­се. Этот фильм снят на язы­ке са­ха, как и дру­гой ла­у­ре­ат рос­сий­ско­го кон­кур­са – ме­ло­дра­ма «Кэр­эл. Неви­ди­мая кра­со­та» Ва­лен­ти­на Ма­ка­ро­ва и Ильи Порт­ня­ги­на, ко­то­рой вру­че­на «Зо­ло­тая тай­га» зри­тель­ских сим­па­тий. И неспро­ста: в филь­ме незем­ной чи­сто­ты с ге­ро­я­ми не мо­жет слу­чить­ся ни­че­го дур­но­го, а они влюб­ле­ны и по­ют.

«Со­фич­ка», пер­вый пол­ный метр Ки­ры Коваленко, уче­ни­цы Алек­сандра Со­ку­ро­ва, так­же го­во­рит на дру­гом язы­ке – по-аб­хаз­ски, а его ки­но­язык хо­рош лег­ким ды­ха­ни­ем, ти­хим го­ло­сом и тем, что в бо­ле­вые мо­мен­ты ста­но­вит­ся еще ти­ше. Это пе­ре­ло­же­ние по­ве­сти Фа­зи­ля Искан­де­ра по­лу­чи­ло приз «За со­хра­не­ние куль­тур­ных тра­ди­ций» от ге­не­раль­но­го парт­не­ра ки­но­фе­сти­ва­ля ком­па­нии «Газ­пром нефть».

«Се­реб­ря­ная тай­га» меж­ду­на­род­но­го жю­ри до­ста­лась оше­лом­ля­ю­щей «По­след­ней се­мье» до­ку­мен­та­ли­ста Яна П. Ма­ту­шинь­ско­го, иг­ро­вой хро­ни­ке раз­во­пло­ще­ния ре­аль­ной вар­шав­ской се­мьи. Ху­дож­ник-сюр­ре­а­лист Бек­синь­ский, че­ло­век жест­ких фан­та­зий и мяг­ко­го нра­ва, окру­жен род­ней: две баб­ки, сын, с ма­лых лет раз­ве­ши­ва­ю­щий объ­яв­ле­ния о са­мо­убий­стве, и же­на-ка­то­лич­ка. Как по­шу­ти­ли в филь­ме, «ге­ний-отец, ге­ний-сын и свя­той дух». У ме­нее та­лант­ли­во­го ре­жис­се­ра по­лу­чи­лись бы гро­теск­ные жерт­вы и пси­хо­па­ты, но Ма­ту­шинь­ский по­ка­зы­ва­ет все­го лишь очень под­лин­ных в сво­ем несо­вер­шен­стве лю­дей. Бек­синь­ский ма­ни­а­каль­но фик­си­ру­ет на ви­део по­чти все, и его за­пи­си – один из мно­гих сло­ев фильма. В фи­на­ле ре­жис­сер пу­стит до­ку­мен­таль­ные кад­ры из ар­хи­ва Бек­синь­ско­го. Его ге­рой жи­вет без ил­лю­зий, и по­сте­пен­но на экране про­сту­па­ет по­ра­зи­тель­ный об­раз го­ло­го че­ло­ве­ка на го­лой зем­ле. «Не об­ма­ны­вай се­бя, ни­кто ни­че­го не ви­дит», – на­по­ми­на­ет се­бе млад­ший Бек­синь­ский. Для стар­ше­го ка­ме­ра – един­ствен­ный сви­де­тель жиз­ни, при­чи­ня­е­мой ею бо­ли, и она не по­кон­чит с со­бой. Это тра­ги­че­ский фильм с лег­ким ха­рак­те­ром по­ка­зы­ва­ет смерть за ра­бо­той. Его жгу­чая ис­кра вы­се­че­на из кон­тра­ста меж­ду пре­дель­но жи­вы­ми в их неле­по­сти и му­ках людь­ми и пу­сто­той их ухо­да. Фильм со­брал важ­ней­шие на­гра­ды на ро­дине, юве­лир­ная ра­бо­та Ан­джея Се­ве­ри­на в ро­ли стар­ше­го Бек­синь­ско­го от­ме­че­на при­зом Ло­кар­но.

В «Днях Фран­ции» Же­ро­ма Ре­бо, по­лу­чив­ших ди­плом ки­но­кри­ти­ков, Пьер по­ки­да­ет По­ля и Па­риж на за­ре в бе­лой «аль­фа-ро­мео» и ны­ря­ет за смарт­фо­ном вниз по кро­ли­чьей но­ре, в род­ную стра­ну ко­ло­рит­ных ре­ги­о­наль­ных чу­дес и ста­рин­ных пе­сен. На тот слу­чай, ес­ли усо­мнил­ся в том, кто ты, от­ку­да и ку­да ид­ти, в смарт­фоне есть под­хо­дя­щее при­ло­же­ние. Марш­рут Пье­ра, а с ним и сю­жет, вполне но­ва­тор­ски вы­стра­и­ва­ет си­сте­ма гео­ло­ка­ции од­но­по­лых зна­комств, но вме­сто раз­гу­ла стра­стей пре­крас­ный бег­лец встре­ча­ет в ос­нов­ном глу­хих ста­ру­шо­нок, оди­но­ких чу­да­чек и узна­ет но­вые то­по­ни­мы. Его пре­ду­пре­жда­ли, что незна­ко­мые лю­ди и ланд­шаф­ты ча­ру­ют недол­го, и в непо­го­ду серд­це за­но­ет от тос­ки по ста­рым узам, не­со­мнен­но ил­лю­зор­ным, но уте­ши­тель­ным, ко­гда ду­ма­ешь о них из­да­ле­ка. Ска­зоч­ные «Дни Фран­ции» на­но­сят на ста­рые кар­ты но­вые ил­лю­зии и при­вет­ству­ют их с той же стра­стью, с какой «По­след­няя се­мья» их от­ри­ца­ет.

«Брон­зо­вая тай­га» до­ста­лась филь­му «В последние дни го­ро­да...» Та­ме­ра Эль-Са­и­да. Он об­нов­ля­ет жанр го­род­ской сим­фо­нии, раз­ру­шая его, ло­вит genius loci и вы­сле­жи­ва­ет Ка­ир на его утрен­них улицах, у за­кле­ен­ных вит­рин, си­лит­ся по­нять: не ил­лю­зия ли его дом и его ро­ди­на. Дру­зья, жи­ву­щие в го­ро­дах, из ко­то­рых ре­во­лю­ции и вой­ны вы­тряс­ли ду­шу, де­ла­ют об­щий фильм, что­бы сквозь утра­ты про­сту­пил скры­тый пей­заж.

А в ра­ди­каль­ной де­кон­струк­ции Кли­ма Ко­зин­ско­го дже­даи ко­ло­ни­зи­ру­ют небо Пла­то­на и Кан­та. В дав­нем филь­ме Со­фи Файнс «Ки­но­гид из­вра­щен­ца» поп-фи­ло­соф Сла­вой Жи­жек с мед­ве­жьей гра­ци­ей втор­гал­ся в мир ки­но. И вот ин­вер­сия: ки­но втор­га­ет­ся в фи­ло­соф­ский сло­варь в пол­ной жан­ро­вой аму­ни­ции – хор­рор, бон­ди­а­на, ве­стерн в одном ла­кане. Ани­ма­ци­он­ный вось­ми­се­рий­ный кол­лаж «Тет­ра­грам­ма­тон» пе­ре­смат­ри­ва­ет аз­бу­ку фи­ло­со­фии: у Ге­ге­ля бла­стер. У Адор­но ги­та­ра. За­ва­ли ри­зо­му.-

ДУХ ОГ­НЯ

В филь­ме «По­след­няя се­мья» да­же по­хо­ро­ны нуж­да­ют­ся в объективе

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.