Рек­ви­ем по му­ра­вью

В Моск­ву сно­ва при­е­хал Те­атр ма­ри­о­не­ток Резо Га­б­ри­ад­зе со все­ми че­тырь­мя спек­так­ля­ми, со­став­ля­ю­щи­ми его афи­шу

Vedomosti - - Культура - Але­на Солн­це­ва

Это «Ра­мо­на», «Осень мо­ей вес­ны», «Брил­ли­ант мар­ша­ла де Фан­тье» и «Ста­лин­град». В Тби­ли­си для те­ат­ра Га­б­ри­ад­зе в 1981 г. бы­ло спе­ци­аль­но по­стро­е­но зда­ние с ма­лень­ким, на 80 мест, за­лом, ря­дом – неболь­шая баш­ня с ча­са­ми, аутен­тич­ные кир­пи­чи для ко­то­рой Резо со­би­рал по всей Гру­зии. Из этих ста­рин­ных кир­пи­чей сло­жи­ли со­вер­шен­но иг­ру­шеч­ную, на­кло­нен­ную, как буд­то при­тан­цо­вы­ва­ю­щую, по­строй­ку, на вер­шине ко­то­рой для всех го­ро­жан па­ру раз в сут­ки разыг­ры­ва­ет­ся спек­такль че­ло­ве­че­ской жиз­ни – сва­дьба, че­та мо­ло­до­же­нов ра­ду­ет­ся мла­ден­цу, по­том ста­ре­ет, уми­ра­ет и все на­чи­на­ет­ся сно­ва. Вот та­кой ар­хи­тек­тур­ный эпи­граф. В про­шлом го­ду баш­ня бы­ла вос­со­зда­на и в Москве, ее ко­пия сто­я­ла ря­дом с за­лом в Му­зее Моск­вы, где то­гда про­хо­ди­ли спек­так­ли. Нын­че спек­так­ли Га­б­ри­ад­зе по­ка­зы­ва­ют в Те­ат­раль­ном цен­тре на Страст­ном, баш­ни, увы, нет, зал ку­да боль­ше, но зри­те­ли не жа­лу­ют­ся: по­клон­ни­ки го­то­вы на­блю­дать за спек­так­ля­ми и в би­нокль.

Ху­дож­ник и пи­са­тель Резо Га­б­ри­ад­зе все­гда был лю­бим­цем со­вет­ской ин­тел­ли­ген­ции, во­пло­щая осо­бую куль­тур­ную тра­ди­цию, что на­все­гда в па­мя­ти стар­ше­го по­ко­ле­ния свя­за­на с Гру­зи­ей, с филь­ма­ми про тро­га­тель­ных чу­да­ков, на­ив­ной жи­во­пи­сью, услов­ным те­ат­ром, с эт­ни­че­ски от­стра­нен­ным, без­опас­ным для мет­ро­по­лии аван­гар­дом, усми­рен­ным лас­ко­во-иро­нич­ной ин­то­на­ци­ей. Ни уча­стие Га­б­ри­ад­зе в со­зда­нии куль­то­вых филь­мов Да­не­лии («Ми­ми­но», «Кин-дза-дза» и еще па­ры де­сят­ков, к ко­то­рым им на­пи­са­ны сце­на­рии), ни его ас­со­ци­а­тив­ная по­э­ти­че­ская про­за, ни да­же кар­ти­ны и скульп­ту­ры не сде­ла­ли для его сла­вы столь­ко, сколь­ко ма­лень­кий те­атр соб­ствен­но­го име­ни, ко­то­рый как буд­то сфо­ку­си­ро­вал все его та­лан­ты и спо­соб­но­сти сра­зу.

Га­б­ри­ад­зе сам со­чи­ня­ет пье­сы, при­ду­мы­ва­ет ку­кол, де­ко­ра­ции, ми­зан­сце­ны, со­зда­ет весь спек­такль, ко­то­рый по­том идет под фо­но­грам­му, за­пи­сан­ную луч­ши­ми гру­зин­ски­ми и рос­сий­ски­ми ар­ти­ста­ми, и точ­но вы­бран­ную му­зы­ку. Спек­так­ли Га­б­ри­ад­зе жи­вут дол­го и, как лю­ди, по­сте­пен­но ме­ня­ют­ся: так, са­мая по­след­няя пре­мье­ра те­ат­ра, ис­то­рия люб­ви двух па­ро­во­зов, ма­нев­ро­вой Ра­мо­ны и боль­шо­го Элро­на, на са­мом де­ле уже су­ще­ство­ва­ла в ином ви­де, а «Ста­лин­град» ко­гда­то ро­дил­ся на бе­ре­гах Не­вы как «Песнь о Вол­ге». Но пе­ре­ме­ны не ме­ня­ют глав­но­го, лю­бой спек­такль те­ат­ра – это пес­ня об осе­ни на­шей вес­ны, это вос­по­ми­на­ния о дет­стве, зна­ко­мые вол­шеб­ные име­на – Цхал­ту­бо, Ку­та­и­си, это неза­бы­ва­е­мый гру­зин­ский ак­цент и по­э­ти­че­ское вол­шеб­ство пре­вра­ще­ния нежи­во­го в оду­шев­лен­ное. Все­гда пе­чаль­ная ис­то­рия люб­ви и па­мя­ти, а ес­ли ну­жен рос­сий­ский ана­лог это­му те­ат­ру, то это, ко­неч­но, преж­де все­го «Сказ­ка ска­зок» Нор­штей­на.

Га­б­ри­ад­зе сер­дит­ся, ес­ли его те­атр объ­яв­ля­ют ку­коль­ным, как бы дет­ским, и по тра­ди­ции сю­сю­ка­ют над «ма­лень­ки­ми ар­ти­ста­ми»: «Мои спек­так­ли – толь­ко для взрос­лых. Ме­ня лю­бят спра­ши­вать, о чем ду­ма­ют кук­лы но­чью? По­ня­тия не имею о чем. Я да­лек от этих сан­ти­мен­тов, для ме­ня кук­лы – толь­ко сред­ства, с по­мо­щью ко­то­рых я рас­ска­зы­ваю ис­то­рии». Ис­то­рии, ко­неч­но, не дет­ские, для тех, кто пом­нит, с чем ас­со­ци­и­ру­ют­ся па­ро­воз­ные гуд­ки, и для ко­го не пу­сты со­че­та­ния: «ко­мис­сия Ми­ни­стер­ства куль­ту­ры СССР», «зи­ма тре­во­ги на­шей», «Песнь пес­ней» Со­ло­мо­на.

Са­мый из­вест­ный спек­такль Га­б­ри­ад­зе – «Ста­лин­град» – 20 лет на­зад был по­став­лен в Пе­тер­бур­ге, в Те­ат­ре на Ва­си­льев­ском, по­том бы­ла ми­ро­вая пре­мье­ра в Ди­жоне, а за­тем, об­нов­лен­ный, он был пе­ре­не­сен в Тби­ли­си. Скорб­ный и неж­ный те­ат­раль­ный рек­ви­ем по всем жи­вым, не толь­ко по лю­дям, но по ло­ша­дям, ко­то­рых в бит­ве под Ста­лин­гра­дом по­гиб­ло бо­лее ты­ся­чи, да­же о му­ра­вьях, рас­топ­тан­ных са­по­га­ми сол­дат. Всех жал­ко, каж­дый непо­вто­рим и пре­кра­сен, но вре­мя за­сы­па­ет пес­ком за­бве­ния и тех, и дру­гих, и тре­тьих, и толь­ко ис­кус­ство на вре­мя вос­кре­ша­ет по­гиб­ших.

Умер­шие ожи­ва­ют, дви­жут­ся, сно­ва лю­бят и на­де­ют­ся, и так столь­ко раз, сколь­ко от­кры­ва­ет­ся за­на­вес ма­лень­ко­го те­ат­ра, в ко­то­ром ру­ки без­молв­ных ак­те­ров за­став­ля­ют дви­гать­ся услов­ные фи­гур­ки ло­ша­ди На­та­ши, ма­мы-му­равьи­хи, па­ро­во­за Ра­мо­ны, птич­ки Бо­ри – в об­щем, всех-всех-всех плы­ву­щих по вол­нам на­шей па­мя­ти.-

/ ТЕ­АТР РЕЗО ГА­Б­РИ­АД­ЗЕ

В те­ат­ре Га­б­ри­ад­зе ис­то­рии рас­ска­зы­ва­ют кук­лы

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.