Тер­петь не мо­гу штам­пов

Vedomosti - - КУЛЬТУРА - Дмит­рий Ре­нан­ский

Ма­ри­ин­ский те­атр вы­пус­ка­ет пре­мье­ру «Си­ци­лий­ской ве­чер­ни» – ра­ри­тет­ную опе­ру Джу­зеп­пе Вер­ди в Пе­тер­бур­ге ста­вят спе­ци­аль­но в рас­че­те на од­но­го из луч­ших ба­сов ми­ра – Иль­да­ра Аб­дра­за­ко­ва.

– В 2001 г. вы де­бю­ти­ро­ва­ли в «Ла Ска­ла» в «Сом­нам­бу­ле» Бел­ли­ни, а три се­зо­на спу­стя впер­вые вы­шли на сце­ну Мет­ро­по­ли­тен-опе­ры в мо­цар­тов­ском «Дон Жу­ане». Как так по­лу­чи­лось, что вы по­чти не по­е­те на За­па­де рус­ский ре­пер­ту­ар?

– За пре­де­ла­ми России я дей­стви­тель­но впер­вые за­пел по-рус­ски толь­ко пять лет на­зад – в Нью-Йор­ке, в «Хо­ван­щине». По­том был «Князь Игорь» – вот, в сущ­но­сти, и все. Так уж скла­ды­ва­лась ка­рье­ра: вплоть до по­след­них лет ме­ня ни­ко­гда не при­гла­ша­ли на рус­ские пар­тии ни в Ев­ро­пе, ни в Аме­ри­ке. Воз­мож­но, все де­ло в ти­пе мо­е­го го­ло­са и в том ма­те­ри­а­ле, на ко­то­ром я учил­ся, – в ос­нов­ном это бы­ли ита­льян­ские арии. Они во­об­ще иде­аль­но под­хо­дят для пра­виль­но­го фор­ми­ро­ва­ния го­ло­са: ита­льян­ская опе­ра рас­кре­по­ща­ет, на ней можно рас­ти. Рус­ский ре­пер­ту­ар гроз­ный, тя­же­лый, смур­ной –и в ко­неч­ном сче­те очень опас­ный для на­чи­на­ю­ще­го пев­ца. Мне в этом смыс­ле да­же по­вез­ло: от при­ро­ды до­стал­ся го­лос с не слиш­ком боль­шим диа­па­зо­ном и по­чти без ха­рак­тер­ных ба­со­вых кра­сок. По­на­ча­лу мой пе­да­гог да­же не зна­ла, бас у ме­ня или ба­ри­тон, и при­учи­ла брать­ся толь­ко за те ро­ли, ко­то­рые под­хо­дят мо­е­му го­ло­су в дан­ный кон­крет­ный мо­мент. Ко­гда я на­чал ра­бо­тать на За­па­де, мне очень по­мо­гал мой агент Эр­не­сто Па­ла­сио – сей­час он воз­глав­ля­ет фе­сти­валь Рос­си­ни в Пе­за­ро: зная осо­бен­но­сти мо­е­го го­ло­са, он ста­рал­ся вы­би­рать ан­га­же­мен­ты, на ко­то­рых я мог бы раз­ви­вать­ся. Рос­си­ни, До­ни­цет­ти, Мо­царт и Бел­ли­ни ста­ли мо­ей шко­лой – я очень дол­го дер­жал­ся за этот ре­пер­ту­ар, ко­то­рый рус­ские пев­цы во­об­ще-то по­ют очень ма­ло, тем бо­лее за гра­ни­цей.

– Кто из пев­цов про­шло­го вам бли­же, кто был для вас ро­ле­вой мо­де­лью?

– Не уве­рен на­счет ро­ле­вой мо­де­ли, но мне очень близ­ки Че­за­ре Сье­пи и Ни­ко­лай Гя­у­ров. И, ко­неч­но, Сэмю­эл Рэми: в юно­сти я ча­стень­ко пе­ре­смат­ри­вал ви­део­за­пись его ми­лан­ско­го «Ат­ти­лы» с Рик­кар­до Му­ти в ор­кест­ро­вой яме. То­гда я и пред­ста­вить не мог, что од­на­жды сам спою в «Ла Ска­ла» эту опе­ру Вер­ди вме­сте с Рэми под управ­ле­ни­ем ма­эст­ро Му­ти. Во­об­ра­зи­те се­бе, что я чув­ство­вал: «Ла Ска­ла» для опер­ных пев­цов зна­чит при­мер­но то же са­мое, что Мек­ка для му­суль­ман.

– Не­ожи­дан­ный от­вет, обыч­но все рус­ские пев­цы в та­ких слу­ча­ях го­во­рят, что бук­валь­но мо­лят­ся на Ша­ля­пи­на.

– Он был, бе­з­услов­но, луч­шим оте­че­ствен­ным ба­сом сво­ей эпо­хи. Но все­му свое вре­мя, в том чис­ле и в ис­пол­ни­тель­стве: я не очень ве­рю в то, что се­го­дня кто-ни­будь смог бы сде­лать ка­рье­ру, ко­пи­руя стиль Ша­ля­пи­на. В рус­ском ре­пер­ту­а­ре – мо­жет быть, но и толь­ко: все-та­ки пред­став­ле­ния о том, как петь ев­ро­пей­скую му­зы­ку, с тех пор очень силь­но из­ме­ни­лись.

– Че­рез пол­то­ра го­да вы вый­де­те на сце­ну Па­риж­ской опе­ры в глав­ной пар­тии рус­ско­го ба­со­во­го ре­пер­ту­а­ра и ко­рон­ной ро­ли Ша­ля­пи­на. Об­ще­из­вест­но, что вы уже не раз от­ка­зы­ва­лись от пред­ло­же­ний спеть «Бо­ри­са Го­ду­но­ва» – чем вас ку­пил ин­тен­дант Opera Сте­фан Лис­снер?

– От ве­ли­кой опе­ры Му­сорг­ско­го я до сих пор от­ка­зы­вал­ся по од­ной про­стой при­чине: для ме­ня вре­мя «Бо­ри­са» еще не при­шло. И де­ло тут не толь­ко в том, что я ждал, по­ка мой го­лос до­ста­точ­но окреп­нет для этой пар­тии. «Бо­рис Го­ду­нов» – од­на из тех опер, для ко­то­рой нуж­но со­зреть не толь­ко во­каль­но, но преж­де все­го мен­таль­но. Сей­час, мне ка­жет­ся, все со­шлось – у ме­ня под­рос­ли де­ти, я при­бли­зил­ся к по­ни­ма­нию то­го, что к че­му в жиз­ни. К то­му же «Бо­рис» – од­на из тех опер, ко­то­рую пе­вец мо­жет сде­лать хо­ро­шо толь­ко во вдум­чи­вой ан­сам­бле­вой ра­бо­те с ре­жис­се­ром и ди­ри­же­ром. Ав­то­ном­но су­ще­ство­вать не по­лу­чит­ся – опе­ру Му­сорг­ско­го невоз­мож­но про­сто взять и спеть, ее нуж­но осмыс­лить. А луч­ше­го парт­не­ра, чем Вла­ди­мир Юров­ский, для это­го не най­ти. Я очень на­де­юсь и на ре­жис­се­ра Иво ван Хо­ве: мне хо­те­лось бы мак­си­маль­но уй­ти от те­ат­раль­но­го ка­но­на «Бо­ри­са Го­ду­но­ва».

– В сле­ду­ю­щем се­зоне в Па­риж­ской опе­ре вы бу­де­те петь еще в од­ной по­ста­нов­ке ре­жис­се­ра, из­вест­но­го сво­и­ми ра­ди­каль­ны­ми ин­тер­пре­та­ци­я­ми опер­ной клас­си­ки, – Кшиштоф Вар­ли­ков­ский ста­вит вер­ди­ев­ско­го «До­на Кар­ло­са». Нас­коль­ко вы во­об­ще ком­форт­но се­бя чув­ству­е­те в мо­де­ли со­вре­мен­но­го ре­жис­сер­ско­го те­ат­ра?

– Я тер­петь не мо­гу штам­пов и ста­ра­юсь быть от­кры­тым все­му но­во­му. Раз­ве что мне не слиш­ком близ­ки немец­кие ре­жис­се­ры – их спек­так­ли ча­стень­ко бы­ва­ют от­кро­вен­но вуль­гар­ны­ми, а я это­го тер­петь не мо­гу. Глав­ное в опер­ной ре­жис­су­ре – ло­ги­ка. Иде­аль­ный при­мер – «Князь Игорь» Дмит­рия Чер­ня­ко­ва: три го­да на­зад мы вы­пу­сти­ли пре­мье­ру в Нью-Йор­ке, этой зи­мой спек­такль пе­ре­нес­ли в Ам­стер­дам. Не за­вер­шен­ную Бо­ро­ди­ным пар­ти­ту­ру Чер­ня­ков фак­ти­че­ски за­но­во со­брал в дра­ма­тур­ги­че­ски цель­ную ком­по­зи­цию. У за­глав­но­го ге­роя, ес­ли помни­те, му­зы­ки до­воль­но ма­ло – опе­ра хоть и на­зы­ва­ет­ся «Князь Игорь», но в цен­тре всех по­ста­но­вок, ко­то­рые я ви­дел, ока­зы­ва­лись то Кон­чак, то Яро­слав­на. У Чер­ня­ко­ва про­та­го­ни­стом ста­но­вит­ся имен­но Игорь – я прак­ти­че­ски не по­ки­дал сце­ну на про­тя­же­нии все­го спек­так­ля.

Са­мый ев­ро­пей­ский из рус­ских пев­цов – о ра­бо­те с Дмит­ри­ем Чер­ня­ко­вым, «Си­ци­лий­ской ве­черне» в Ма­ри­ин­ке и кон­трак­те с Deutsche Grammophon

– Ва­ле­рий Гер­ги­ев взял­ся за по­ста­нов­ку «Си­ци­лий­ской ве­чер­ни» по ва­шей ини­ци­а­ти­ве. Чем вас при­влек­ла эта не са­мая по­пу­ляр­ная опе­ра Вер­ди?

– Опер, в ко­то­рых бас был бы цен­траль­ным ге­ро­ем, не так мно­го – ком­по­зи­то­ры ин­те­ре­со­ва­лись в ос­нов­ном те­но­ра­ми и со­пра­но. «Си­ци­лий­ская ве­чер­ня» – ред­кое ис­клю­че­ние, и мне бы очень хо­те­лось, что­бы это на­зва­ние по­яви­лось в афи­ше Ма­ри­ин­ско­го те­ат­ра, тем бо­лее что в на­шей труп­пе мно­го за­ме­ча­тель­ных ба­сов. Я бу­ду петь толь­ко в пер­вом спек­так­ле пре­мьер­ной се­рии, но по­сле мо­е­го отъ­ез­да эта пар­ти­ту­ра Вер­ди бу­дет в на­деж­ных ру­ках.

– Вы толь­ко что под­пи­са­ли экс­клю­зив­ный кон­тракт с Deutsche Grammophon (DG) – ста­рей­шим и са­мым ста­тус­ным зву­ко­за­пи­сы­ва­ю­щим лей­б­лом в ми­ре, из­да­ю­щим всех су­пер­звезд ака­де­ми­че­ской му­зы­ки от Ланг Лан­га до Ан­ны Нет­реб­ко. О ка­ких бли­жай­ших про­ек­тах с DG уже до­стиг­ну­ты до­го­во­рен­но­сти?

– Мы со­труд­ни­ча­ем не пер­вый год, в их ка­та­ло­ге уже есть мои за­пи­си – DVD со спек­так­ля­ми из Нью-Йор­ка, «Лю­чия ди Лам­мер­мур» и «Князь Игорь». Пер­вый аль­бом вый­дет уже этим ле­том – ду­э­ты с Рол­лан­до Ви­лья­со­ном под управ­ле­ни­ем Ян­ни­ка Не­зе-Се­ге­на. Пре­вос­ход­ный, кста­ти, ди­ри­жер – в 2020 г. он сме­нит Джейм­са Ли­вай­на на по­сту му­зы­каль­но­го ру­ко­во­ди­те­ля Мет­ро­по­ли­тен-опе­ры. Кон­тракт с DG рас­счи­тан на три го­да, за это вре­мя бу­дут вы­пу­ще­ны еще три дис­ка: с ари­я­ми Вер­ди, музыкой Рос­си­ни и Мо­цар­та и ста­рин­ны­ми рус­ски­ми ро­ман­са­ми.-

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.