Крым. Ито­ги

Vedomosti - - КОММЕНТАРИИ - *Ан­дрей Ко­лес­ни­ков

За­щит­ни­ки по­ряд­ка с ка­кой-то бо­лез­нен­ной го­ряч­но­стью на­пра­ши­ва­ют­ся на са­мый гру­бый дес­по­тизм, лишь бы власть обес­пе­чи­ла не­при­кос­но­вен­ность стя­жа­ния», – пи­сал Алек­сандр Гер­цен из ти­хой и бла­го­ухан­ной Ниц­цы ле­том 1850 г. Не­при­кос­но­вен­ность стя­жа­ния – смысл, сред­ство и цель ре­жи­ма, от­лив­ше­го­ся в неиз­ме­ня­е­мые фор­мы три го­да на­зад, по­сле куль­ми­на­ци­он­ной точ­ки его раз­ви­тия – взя­тия Кры­ма на ма­нер Ека­те­ри­ны II, без еди­но­го вы­стре­ла.

Сред­ний обы­ва­тель по­лу­чил все, что хо­тел: убе­дил се­бя в том, что был уни­жен по­ра­же­ни­ем в хо­лод­ной войне; узнал о том, что у него есть ка­кие-то там свя­ты­ни вро­де зву­ча­ще­го, как на­зва­ние че­го-то по­лу­слад­ко­го и креп­ко­го, Хер­со­не­са; об­на­ру­жил се­бя в оса­жден­ной кре­по­сти, внут­ри ко­то­рой це­ны на то­ва­ры вруч­ную под­ни­мал лич­но Оба­ма; на­чал ис­кать на се­бе «на­ци­о­нал-пре­да­те­лей». И по­чув­ство­вал се­бя пост­крым­ским боль­шин­ством.

В об­мен на по­лу­чен­ные нема­те­ри­аль­ные ак­ти­вы он го­тов под­дер­жать сво­бо­ду по­ли­ти­ко-фи­нан­со­во­го клас­са со­хра­нять свой ма­те­ри­аль­ный ак­тив – власть, а зна­чит, и «не­при­кос­но­вен­ность стя­жа­ния». По­то­му что где за­кан­чи­ва­ет­ся власть и на­чи­на­ет­ся соб­ствен­ность, без крым­ской «Мас­сан­дры» ни од­на Кас­сандра не раз­бе­рет. Под­дер­жи­вая Пу­ти­на, сред­ний обы­ва­тель под­дер­жи­ва­ет са­мо­го се­бя, а зна­чит, Рос­сию. Нет бо­лее есте­ствен­но­го ме­ха­низ­ма со­хра­не­ния устой­чи­во­сти ре­жи­ма, где вре­мя слов­но оста­но­ви­лось и ни­кто не хо­чет, что­бы оно дви­га­лось впе­ред – а вдруг ху­же бу­дет?

Ес­ли вре­мя за­сты­ва­ет, зна­чит, стра­на сры­ва­ет­ся в ар­ха­и­ку. Су­дят маль­чи­ка, ло­вив­ше­го по­ке­мо­нов в хра­ме, как устра­и­ва­ли бы су­ди­ли­ще над ведь­мой. При­дя с обыс­ком к пра­во­за­щит­ни­це, об­на­ру­жи­ва­ют, что про­ва­ли­лись во вре­ме­ни в бук­валь­ном смыс­ле бо­лее чем на три де­ся­ти­ле­тия в про­шлое – на гла­за по­па­да­ет­ся про­то­кол обыс­ка в этой же квар­ти­ре у ро­ди­те­лей пра­во­за­щит­ни­цы. Пер­вое ли­цо, ре­ша­ю­щее са­мые мел­кие во­про­сы, но толь­ко те, ко­то­рые слу­чай­ным об­ра­зом по­па­ли в сек­тор его об­зо­ра

Не­при­кос­но­вен­ность стя­жа­ния – смысл, сред­ство и цель ре­жи­ма, от­лив­ше­го­ся в неиз­ме­ня­е­мые фор­мы три го­да на­зад, по­сле куль­ми­на­ци­он­ной точ­ки его раз­ви­тия – взя­тия Кры­ма

(на­при­мер, с по­мо­щью пря­мой ли­нии и пресс-кон­фе­рен­ции), об­ре­та­ет хо­ро­шо ви­ди­мые на све­ту свой­ства то ли ко­ро­ля, то ли ге­не­раль­но­го сек­ре­та­ря – ба­тюш­ка, раз­ре­ши про­бле­му!

Это не ги­брид­ный ав­то­ри­та­ризм, это сред­не­ве­ко­вое пра­во. Он ка­ра­ет и ми­лу­ет: Rex est lex vivens – Ко­роль – это живой за­кон. И он по­след­няя ин­стан­ция: Rex hoc solum non potest facere quod non potest injuste agere – Ко­роль мо­жет тво­рить все, кро­ме неспра­вед­ли­во­сти. Rex non potest peccare – Ко­роль не мо­жет быть неправ.

И вот уже на­род­ный ар­тист, сын на­род­но­го ар­ти­ста из тех вре­мен, ко­гда пра­вил дру­гой ав­то­крат, ко­то­ро­го зва­ли не «па­пой», как ны­неш­не­го, а «хо­зя­и­ном», на­ме­ка­ет, по­лу­чая ор­ден, на бо­же­ствен­ное про­ис­хож­де­ние пер­во­го ли­ца и его обя­зан­ность пра­вить и пра­вить этой стра­ной. Rex nunquam moritur – Ко­роль ни­ко­гда не уми­ра­ет.

Ну да – лишь ря­дом быть пе­ре­ста­ет. А ес­ли он сам ис­чез­нет, его по­ли­ти­че­ское те­ло, «вто­рое те­ло ко­ро­ля» (Эрнст Кан­то­ро­вич, 1957), оста­ет­ся в со­рат­ни­ках, ко­то­рые бу­дут бить­ся за свою свя­тую «не­при­кос­но­вен­ность стя­жа­ния». И Гер­цен на­пи­шет в том же «Пись­ме чет­вер­том» из Фран­ции: «В ти­ран­стве без ти­ра­на есть что-то от­вра­ти­тель­ней­шее, неже­ли в цар­ской вла­сти».-

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.