Од­на­жды в Аме­ри­ке

Vedomosti - - КУЛЬТУРА - Гю­ля­ра Са­дых-за­де

В Ма­ри­ин­ском те­ат­ре спе­ли опе­ру Вер­ди «Си­ци­лий­ская ве­чер­ня». Ре­жис­сер Ар­но Бер­нар вы­вел на сце­ну ганг­сте­ров-бут­ле­ге­ров ро­дом из 1920-х

Си­ци­лий­ская ве­чер­ня», на­пи­сан­ная в 1855 г. по ка­но­нам боль­шой фран­цуз­ской ро­ман­ти­че­ской опе­ры – в пя­ти ак­тах, с непре­мен­ным ба­ле­том в се­ре­дине, – пер­во­на­чаль­но пи­са­лась ав­то­ром в рас­че­те на по­ста­нов­ку в Па­ри­же. Это яр­чай­ший об­ра­зец вер­ди­ев­ско­го сти­ля: му­зы­ка па­те­тич­на, ин­то­на­ция воз­вы­шен­на, по­ло­жи­тель­ных ге­ро­ев от­те­ня­ют смач­ные опер­ные зло­деи, для ко­то­рых Вер­ди не жа­ле­ет чер­ной крас­ки.

Схе­ма­тич­ность либ­рет­то Эже­на Скри­ба для Вер­ди не по­ме­ха: и тот и дру­гой со­став­ля­ли свои тво­ре­ния из на­бо­ра ти­пи­че­ских опер­ных си­ту­а­ций, при­ме­ни­мых к лю­бо­му ме­сту и вре­ме­ни. В «Си­ци­лий­ской ве­черне» в ос­но­ву сю­же­та по­ло­же­на ре­аль­ная ис­то­рия: в 1282 г. слу­чи­лось вос­ста­ние си­ци­лий­цев про­тив за­хват­чи­ков-фран­цу­зов, по­лу­чив­шее на­зва­ние «си­ци­лий­ская ве­чер­ня». Сиг­на­лом к на­ча­лу бой­ни стал звон ко­ло­ко­лов, со­зы­ва­ю­щих на ве­чер­нюю мо­лит­ву.

По­ста­нов­щик Ар­но Бер­нар, из­вест­ный пе­тер­бурж­цам по спек­так­лям «Иу­дей­ка» и «Бо­ге­ма» в Ми­хай­лов­ском те­ат­ре, пе­ре­ло­жил опер­ную фа­бу­лу на 700 лет впе­ред, не без ос­но­ва­ний усмот­рев в сю­же­те по­чти бук­валь­ные сов­па­де­ния с про­ти­во­сто­я­ни­ем нью-йорк­ской по­ли­ции и бут­ле­ге­ров во вре­ме­на су­хо­го за­ко­на. Он вы­вел на сце­ну вме­сто си­ци­лий­цев их по­том­ков – эми­гран­тов, раз­вер­нув­ших в Аме­ри­ке под­поль­ный биз­нес по тор­гов­ле ал­ко­го­лем. Зло­деи-фран­цу­зы пре­вра­ти­лись в офи­це­ров по­ли­ции: при­чем ре­жис­се­ра от­нюдь не сму­ти­ло, что зна­ки по­ме­ня­лись с плю­са на ми­нус и на­обо­рот. Зло­де­я­ми пред­ста­ли по­ли­цей­ские, а бла­го­род­ны­ми бор­ца­ми за сво­бо­ду – пре­ступ­ни­ки. Это не счи­тая мел­ких несты­ко­вок, ко­гда во вре­мя крест­но­го хо­да, од­но­вре­мен­но с вы­но­сом Ма­дон­ны, хор по­ет гимн Ве­не­ре.

Ас­со­ци­а­ции с филь­ма­ми «Од­на­жды в Аме­ри­ке», «Крест­ный отец» и тем па­че «В джа­зе толь­ко де­вуш­ки» со­зна­тель­но спро­во­ци­ро­ва­ны по­ста­нов­щи­ка­ми. Уста­нов­ка на вре­мя и ме­сто за­да­ет­ся в са­мом на­ча­ле: зри­те­лям по­ка­за­ли ки­но с па­но­ра­мой Нью-Йор­ка и ста­ту­ей Сво­бо­ды. Кад­ры пе­ре­ме­жа­лись ре­мар­ка­ми-ви­ньет­ка­ми в сти­ле Ве­ли­ко­го немо­го.

В пер­вом ак­те ста­ра­тель­но вос­про­из­ве­ден уго­лок Ма­лень­кой Ита­лии: ка­фе «Па­лер­мо», си­я­ю­щее элек­три­че­ски­ми ог­ня­ми, и ти­пич­ная для Нью-Йор­ка глу­хая крас­но­кир­пич­ная сте­на. В тре­тьем ак­те по­дроб­но вос­со­здан ин­те­рьер под­поль­но­го ка­ба­ре, где пьют спирт­ное из чай­ных ча­шек, а на по­ди­у­ме тан­цу­ют по­лу­го­лые тан­цов­щи­цы в бе­лых стра­у­си­ных пе­рьях; в чет­вер­том – тю­рем­ный дво­рик, за­бран­ный ре­шет­кой, где то­мят­ся уз­ни­ки­по­встан­цы.

Спек­такль по­лу­чил­ся до­воль­но жи­вой по тем­по­рит­му и раз­но­об­раз­ным жи­во­пис­ным де­та­лям. В нем мно­го дви­же­ния, ог­ней, кра­сок; к то­му же Бер­нар при­бе­га­ет к из­люб­лен­но­му при­е­му – оста­нов­кам дей­ствия. Он стро­ит «жи­вые кар­ти­ны» из мас­сов­ки: хор и танц­груп­пы за­сты­ва­ют на бе­гу, по­доб­но скульп­тур­ным мно­го­фи­гур­ным ком­по­зи­ци­ям. Эф­фект­но, слов нет. К то­му же при­ем поз­во­ля­ет от­те­нить мыс­лен­ные мо­но­ло­ги ге­ро­ев: вре­мя как бы за­сты­ва­ет для них.

Ху­дож­ни­цы спек­так­ля Ка­мил­ла Ду­га и Ма­ри­ан­на Стран­ска ре­ши­лись на кис­лот­ную яр­кость кра­сок в ко­стю­мах и дра­пи­ров­ках и по­дроб­но вы­пи­сан­ную, уют­ную пред­мет­ную сре­ду, изоби­лу­ю­щую де­та­ля­ми бы­та про­шло­го ве­ка, вро­де мас­сив­ной рез­ной бар­ной стой­ки в ита­льян­ском ка­фе или фо­то­гра­фий с ви­да­ми го­ро­да, раз­ве­шан­ных на сте­нах.

Од­на­ко ил­лю­стра­тив­ность и струк­тур­ная яс­ность по­ста­нов­ки от­нюдь не озна­ча­ют, что спек­такль Ар­но Бер­на­ра глу­бок и со­дер­жа­те­лен. Ви­ди­мо, по­ста­нов­щи­ку нече­го бы­ло ска­зать – и воз­мож­но, это со­зна­тель­ная эс­те­ти­че­ская по­зи­ция, не под­ра­зу­ме­ва­ю­щая ав­тор­ской кон­цеп­ции или про­блем­но­го ви­де­ния.

Роль Джо­ван­ни да Про­чи­ды, пред­во­ди­те­ля ганг­сте­ров, – про­об­ра­зом его стал зна­ме­ни­тый Ла­ки Лу­ча­но, capo di tutti capi аме­ри­кан­ской ма­фии, – по­до­шла Иль­да­ру Аб­дра­за­ко­ву иде­аль­но. Он до­ми­ни­ро­вал и в пев­че­ском ан­сам­бле. Вла­ди­слав Су­лим­ский спел пар­тию Мон­фо­ра гу­стым на­пол­нен­ным зву­ком, осмыс­лен­но и яс­но. Те­нор Ми­гра­на Ага­д­жа­ня­на (Ар­ри­го) обо­льщал гиб­ко­стью, сво­бо­дой зву­ко­ве­де­ния и по­рой несколь­ко пе­ре­сла­щен­ной кан­ти­ле­ной.

Но Ма­рия Гу­ле­ги­на в пар­тии Еле­ны из­ряд­но ис­пор­ти­ла ка­че­ство ан­сам­бля – и сыг­ра­ла ро­ко­вую роль для спек­так­ля в це­лом. Го­лос ее за­мет­но тре­мо­ли­ро­вал; же­ста ди­ри­же­ра – Ва­ле­рия Гер­ги­е­ва – она ли­бо не ви­де­ла, ли­бо не об­ра­ща­ла на него вни­ма­ния: по­это­му по­сто­ян­но то за­паз­ды­ва­ла со вступ­ле­ни­я­ми, то, на­обо­рот, опе­ре­жа­ла ор­кестр. Ни­зы пе­ви­ца бра­ла не свой­ствен­ным для драм­со­пра­но зыч­ным, на­пря­жен­ным ба­сом; верх­ние но­ты – на кри­ке, на­пру­жив­шись всем те­лом. Зна­ме­ни­тое Бо­ле­ро Еле­ны в пя­том ак­те ей не уда­лось во­все. При­ма­дон­на про­гла­ты­ва­ла зву­ки, спрям­ля­ла ме­лиз­мы, не про­пе­ва­ла пас­са­жи. Разо­ча­ро­ва­ние от спек­так­ля бы­ло пол­ным, до­са­да – нестер­пи­мой: ведь ес­ли в опе­ре пло­хо по­ют, то ни изыс­ки ре­жис­су­ры, ни ко­ло­ри­сти­че­ская ка­ко­фо­ния цве­тов и форм не спа­сут спек­такль от про­ва­ла.-

/ НА­ТА­ЛЬЯ РАЗИНА / МАРИИНСКИЙ ТЕ­АТР

Од­но из мест дей­ствия – под­поль­ное ка­ба­ре

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.