Ноч­ной за­дор

Vedomosti - - Культура -

Те­одор Ку­рент­зис и ор­кестр MusicAeterna сыг­ра­ли две ли­шен­ные чо­пор­но­сти про­грам­мы в Боль­шом за­ле кон­сер­ва­то­рии. Кон­цер­ты шли по но­чам, что толь­ко при­ба­ви­ло им успе­ха

Каж­дая из про­грамм Ку­рент­зи­са со­бра­ла по две ты­ся­чи осо­бей московской бо­ге­мы – пре­иму­ще­ствен­но той, ко­то­рой не нуж­но вста­вать утром на ра­бо­ту. Кон­цер­ты на­чи­на­лись в 22.30, а за­кан­чи­ва­лись глу­бо­ко за пол­ночь. Бли­же к двум но­чи Боль­шая Ни­кит­ская огла­ша­лась гуд­ка­ми так­си­стов, стре­мив­ших­ся об­слу­жить те­ат­раль­ный разъ­езд по по­вы­шен­но­му та­ри­фу. В их ожи­да­нии счаст­ли­вая пуб­ли­ка об­суж­да­ла све­жие впе­чат­ле­ния.

Са­мый мод­ный и са­мый тру­до­лю­би­вый оте­че­ствен­ный ди­ри­жер изоб­рел по­лу­ноч­ный фор­мат еще под Но­вый год, ко­гда газеты разо­шлись на ка­ни­ку­лы и не смог­ли рас­ска­зать чи­та­те­лям о бо­лее чем удач­ном ис­пол­не­нии му­зы­ки ба­ле­та Про­ко­фье­ва «Зо­луш­ка». На этот раз ор­кестр MusicAeterna под управ­ле­ни­ем Ку­рент­зи­са при­вез Мо­цар­та и Бет­хо­ве­на, а так­же кон­церт­ное шоу под на­зва­ни­ем «Звук све­та», со­став­лен­ное из опер­ных фраг­мен­тов и пьес Жа­на-Фи­лип­па Ра­мо.

Глав­ный эф­фект, ко­то­рый про­из­ве­ли обе про­грам­мы, – от­ме­на ис­то­ри­че­ско­го вре­ме­ни. В Кон­цер­те для скрип­ки с ор­кест­ром, ко­то­рый Мо­царт на­пи­сал в 19 лет, ци­ти­ро­ва­лась его же опе­ра «Вол­шеб­ная флей­та», ко­то­рую он со­здал в трид­цать пять. С Ра­мо де­ло об­сто­я­ло еще неве­ро­ят­нее: так, Вы­ход По­лим­нии из опе­ры «Бо­ре­ады» – мед­лен­ная ин­стру­мен­таль­ная пье­са – про­зву­чал так, слов­но Ра­мо знал Па­ва­ну Ра­ве­ля или Ада­жио Бар­бе­ра, на­пи­сан­ные дву­мя­ста­ми го­да­ми поз­же. А сом­нам­бу­ли­че­ски спе­тая На­деж­дой Ку­чер Ария Те­ла­и­ры из опе­ры «Кастор и Пол­лукс» сви­де­тель­ство­ва­ла о том, что Ра­мо хо­ро­шо изу­чил Ада­жи­ет­то из Пя­той сим­фо­нии Ма­ле­ра.

Та­ков аутен­тизм, он же ис­то­ри­че­ское ис­пол­ни­тель­ство, по вер­сии Те­одо­ра Ку­рент­зи­са. Мы ви­дим смыч­ки с уз­ки­ми кон­ца­ми, тео­р­бу, тща­тель­но из­го­тов­лен­ные ко­пии ба­роч­ных го­бо­ев, фа­го­тов, труб – а слы­шим му­зы­ку, на­пи­сан­ную

слов­но сей­час. И ко­гда вдруг ария Ра­мо пред­ва­ря­ет­ся аван­гард­ным вступ­ле­ни­ем, ко­то­рое мог­ли бы со­чи­нить Дмит­рий Кур­лянд­ский или Алек­сей Сю­мак, это уже не удив­ля­ет. По­зи­ции аутен­тиз­ма и аван­гар­да и рань­ше бы­ли близ­ки – оба на­прав­ле­ния еди­ны в про­ти­во­сто­я­нии мейн­стри­му и вку­сам боль­шин­ства. Ку­рент­зис за­ни­ма­ет­ся аутен­тиз­мом и аван­гар­дом од­но­вре­мен­но, де­лая это на­столь­ко яр­ко, что в гла­зах его це­ни­те­лей имен­но объ­еди­нен­ная по­зи­ция ста­но­вит­ся мейн­стри­мом – о чем и сви­де­тель­ству­ют ноч­ные ан­шла­ги.

Осо­бен­но впе­чат­ля­ю­ще в пер­вой про­грам­ме про­зву­ча­ла соль­ми­нор­ная сим­фо­ния Мо­цар­та – но не хре­сто­ма­тий­ная Со­ро­ко­вая, а Два­дцать пя­тая, чей па­фос «бу­ри и на­тис­ка» был как нель­зя луч­ше пе­ре­дан ис­пол­ни­тель­ской ма­не­рой Ку­рент­зи­са и его ор­кест­ра: ско­рост­ной, за­ост­рен­ной и взры­во­опас­ной. Скри­пач-аутен­тист Дмит­рий Синь­ков­ский сыг­рал Чет­вер­тый кон­церт Мо­цар­та, снаб­див все три его ча­сти ка­ден­ци­я­ми соб­ствен­но­го со­чи­не­ния, на­пи­сан­ны­ми безо вся­ко­го за­зо­ра с мо­цар­тов­ским сти­лем, а в фи­на­ле об­ме­няв­шись с кон­церт­мей­сте­ром Афа­на­си­ем Чу­пи­ным по­лу­им­про­ви­за­ци­он­ной от­се­бя­ти­ной.

Хо­рош был и Бет­хо­вен – дер­зост­но-ге­ро­и­че­ский, ка­ким ему и по­ло­же­но быть в Ге­ро­и­че­ской сим­фо­нии. Ис­пол­ни­тель­ской вы­дум­ки ока­за­лось столь­ко, что ее не смог­ли про­гло­тить и быст­рые тем­пы, хо­тя их бег ино­гда гро­зил по­гло­тить точ­ность со­гла­сия – это чуть не про­изо­шло в стре­ми­тель­ном скер­цо. По­жа­луй, струн­ных ин­стру­мен­тов бы­ло мно­го­ва­то – сво­ей рос­кош­ной мас­сой они от­тес­ни­ли на вто­рой план ду­хо­вые, ино­гда о пар­тии флейт при­хо­ди­лось лишь до­га­ды­вать­ся: так слу­чи­лось в сыг­ран­ной на бис Увер­тю­ре к опе­ре Мо­цар­та «Сва­дьба Фи­га­ро». Ба­роч­ную про­грам­му Ку­рент­зис анон­си­ро­вал би­со­вым Ген­де­лем – пре­вра­тив­шись из скри­па­ча в контра­те­но­ра, Дмит­рий Синь­ков­ский изыс­кан­но спел Арию Бер­та­ри­да из опе­ры «Ро­де­лин­да».

Шоу «Звук све­та» Москва уже ви­де­ла в 2011 г. под на­зва­ни­ем «Ра­мо­га­ла». В раз­ных ва­ри­ан­тах его ви­де­ли и дру­гие го­ро­да Ев­ро­пы, оно су­ще­ству­ет и в ви­де ком­пакт-дис­ка, вы­пу­щен­но­го в 2014 г. лей­б­лом Sony Classical. Здесь не упу­щен ни один эф­фект – «Ку­ри­ца» квох­чет, без­уко­риз­нен­но бук­суя, по­хо­жий раз­бег де­мон­стри­ру­ет один из «Там­бу­ри­нов» опе­ры «Дар­дан», фа­го­ты из­ли­ва­ют изыс­кан­ные ли­нии, му­зи­ци­ро­ва­ние ка­мер­но­го со­ста­ва в по­тем­ках че­ре­ду­ет­ся с бой­ки­ми тан­ца­ми при све­те, с трес­ком удар­ных и то­по­том ног. Ко­лес­ная ли­ра тоск­ли­во зву­чит из тем­но­ты, ди­ка­ри, а так­же аф­ри­кан­ские ра­бы пля­шут под бой ба­ра­ба­на, слов­но вче­ра при­ве­зен­но­го из экс­пе­ди­ции по джун­глям. На бис, не со­блю­дая огра­ни­че­ний ско­ро­сти, несет­ся «Гро­за», ди­ри­жер за­вла­де­ва­ет ба­ра­ба­ном и уво­дит ор­кестр со сце­ны, остав­ляя слу­ша­те­ля в недо­уме­нии – был ли то ноч­ной на­бег ин­дей­цев или все же кон­церт ака­де­ми­че­ской му­зы­ки.-

/ АЛЕК­САНДРА МУРАВЬЕВА

Те­ат­раль­ные ка­че­ства му­зы­ки Ра­мо не по­те­ря­лись и на кон­церт­ной сцене

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.