Зри­тель как сви­де­тель

Vedomosti - - КУЛЬТУРА - Еле­на Смо­ро­ди­но­ва

В Ка­за­ни по­яви­лись «Сви­де­те­ли. До­ку­мен­таль­ный спек­такль». В по­ста­нов­ке Се­ме­на Сер­зи­на са­ми зри­те­ли озву­чи­ва­ют до­ку­мен­таль­ные сви­де­тель­ства ста­лин­ских ре­прес­сий

Ко­че­ред­ной ра­бо­те вы­пуск­ни­ка Ве­ни­а­ми­на Филь­ш­тин­ско­го в Ка­за­ни до­бав­ля­ют мод­ное сло­во «им­мер­сив­ный». Зри­те­лям при­хо­дит­ся про­хо­дить в «Угол» с чер­но­го хода, ла­ви­руя меж­ду остат­ка­ми ле­дя­ных су­гро­бов во дво­ре. Ор­га­ни­за­то­ры под­све­чи­ва­ют путь фо­на­ри­ком. Неко­то­рым на вхо­де раз­да­ют бу­маж­ки с но­ме­ра­ми. Де­вуш­ка в крас­ной ко­сын­ке объ­яс­ня­ет пра­ви­ла: стой­те – сто­ять, иди­те – ид­ти. Есть еще ва­ри­ан­ты – но­мер и чи­тай­те. На экране све­тит­ся со­об­ще­ние о том, что та­кое 58-я ста­тья.

В пер­вом за­ле – стол, на­кры­тый крас­ной ска­тер­тью, порт­рет Ста­ли­на на стене, под­ни­ма­ет­ся таб­лич­ка с циф­рой 1 – и зри­тель вы­хо­дит чи­тать об­ви­ни­тель­ный при­го­вор, вы­не­сен­ный в 1937 г. Пав­лу Ак­се­но­ву, пред­се­да­те­лю Ка­зан­ско­го гор­со­ве­та, му­жу Ев­ге­нии Гин­збург и от­цу пи­са­те­ля Ва­си­лия Ак­се­но­ва.

На сле­ду­ю­щей точ­ке – фо­то­гра­фии де­тей, чьи ро­ди­те­ли бы­ли ре­прес­си­ро­ва­ны. Ве­ду­щая вы­во­дит на дос­ке фра­зу «С че­го на­чи­на­ет­ся Ро­ди­на».

Зву­чит пись­мо ка­зан­ско­го маль­чи­ка Аза­та, чья мать, как и Ев­ге­ния Гин­збург, бы­ла ре­прес­си­ро­ва­на. Он пи­шет о здо­ро­вье, по­го­де, о том, что пла­ни­ру­ет по­сту­пить в 8-й класс шко­лы, но ра­бо­та­ет... Из­вест­ная ис­то­рия, опи­сан­ная в «Кру­том марш­ру­те» Гин­збург, бу­дет пе­ре­пле­тать­ся с ис­то­ри­ей неиз­вест­но­го ка­зан­ско­го маль­чи­ка. На од­ной из оста­но­вок зри­те­лям, озву­чи­ва­ю­щим текст, пред­сто­ит на­деть аре­стант­ские ту­лу­пы и за­крыть за со­бой за­ре­ше­чен­ную дверь. На дру­гой – зри­тель­ни­це по­вя­жут пла­ток и она про­чтет со­об­ще­ние о мо­на­хине сви­яж­ско­го мо­на­сты­ря, за­ни­мав­шей­ся ан­ти­пар­тий­ной де­я­тель­но­стью. Этот текст вы­пал мне. Я пы­та­юсь про­из­но­сить ка­зен­ные сло­ва и вс­по­ми­наю, как сто­я­ла у Со­ло­вец­ко­го кам­ня и чи­та­ла име­на – неиз­вест­но­го мне че­ло­ве­ка и сво­е­го ре­прес­си­ро­ван­но­го пра­де­да.

На по­след­ней точ­ке зри­тель­ни­ца, чи­та­ю­щая пись­мо ма­те­ри Аза­та, за­дер­жи­ва­ет ды­ха­ние, пы­та­ясь унять сле­зы, из­ви­ня­ет­ся и про­из­но­сит: «Азат по­гиб на фрон­те».

Ко­гда мы воз­вра­ща­ем­ся в пер­вый зал, по экра­ну пол­зет спи­сок – все­го 1500 имен ре­ли­ги­оз­ных де­я­те­лей Ка­за­ни. Наш про­вод­ник под­ни­ма­ет таб­лич­ку «Иди­те».

Ле­том еще эс­киз «Сви­де­те­лей» иг­ра­ли в ка­та­ком­бах под пе­ше­ход­ной ули­цей Ба­у­ма­на. Го­во­рят, что то­гда ощу­ще­ние жу­ти от зву­ча­щих строк бы­ло за­пре­дель­ным. Но и пе­ре­го­ро­жен­ные огра­ни­чи­тель­ны­ми лен­та­ми ко­ри­до­ры быв­шей швей­ной фаб­ри­ки, где сей­час рас­по­ла­га­ет­ся «Угол», с раз­ве­шан­ны­ми кое-где по сте­нам от­ска­ни­ро­ван­ны­ми пись­ма­ми, ока­зы­ва­ют­ся точ­ной ло­ка­ци­ей для то­го, что­бы де­то­на­тор, за­пус­ка­ю­щий взрыв­ное устрой­ство кол­лек­тив­ной па­мя­ти, сра­бо­тал. А озву­чен­ные обыч­ны­ми людь­ми су­хие фак­ты из до­ку­мен­тов, за­фик­си­ро­вав­ших то, как ло­ма­лись жиз­ни и судь­бы, вдруг ока­зы­ва­ют­ся не про­сто да­нью па­мя­ти, но и жи­вым ме­мо­ри­а­лом. Спек­такль­ак­ция, пред­ло­жен­ный Сер­зи­ным, точ­нее лю­бо­го му­зея кон­стру­и­ру­ет си­ту­а­цию, в ко­то­рой ты ко­жей чув­ству­ешь то, о чем труд­но го­во­рить и пи­сать. На­бо­ром про­стых дей­ствий, пред­ло­жен­ных зри­те­лю, «Сви­де­те­ли» рож­да­ют про­стран­ство для фи­зи­че­ско­го ощу­ще­ния ис­то­рии и па­мя­ти. Та­кое, в ко­то­ром хо­чет­ся толь­ко мол­чать – и мно­го ду­мать.-

/ РУСЛАН ЯКО­ВЛЕВ

Эф­фект при­сут­ствия до­стиг­нут услов­ны­ми при­е­ма­ми

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.