Лыж­ню! Лыж­ню!

Vedomosti - - Комментарии - *Ан­дрей Колесников

Вфи­ло­со­фии Юр­ге­на Ха­бер­ма­са есть по­ня­тия «ком­му­ни­ка­тив­ное дей­ствие», «ком­му­ни­ка­тив­ная ра­ци­о­наль­ность», «ком­му­ни­ка­тив­ный ра­зум». Атро­фия спо­соб­но­сти ком­му­ни­ци­ро­вать, да­вать об­рат­ную связь, не ис­ка­жать вхо­дя­щий и ис­хо­дя­щий сиг­на­лы, по­жа­луй, од­но из клю­че­вых ка­честв на­ше­го по­ли­ти­че­ско­го ре­жи­ма. Это свой­ство про­яви­лось в 2011–2012 гг., ко­гда вер­хов­ная власть взя­ла па­у­зу в ре­ак­ции на го­лос про­дви­ну­той ча­сти об­ще­ства, по­том по­лу­чи­ла ман­дат мол­ча­ли­во­го боль­шин­ства, что поз­во­ли­ло ей пе­ре­ве­сти ком­му­ни­ка­цию с недо­воль­ны­ми в ре­гистр Уго­лов­но­го ко­дек­са и но­вых ре­прес­сив­ных за­ко­нов. Это свой­ство про­яви­лось и 26 мар­та 2017 г., ко­гда сиг­нал пло­ща­дей и улиц уже не толь­ко сто­лиц, но и го­ро­дов по всей Рос­сии был про­чи­тан непра­виль­но. Власть про­сто не зна­ет та­ких букв, а ес­ли рас­по­зна­ет очер­та­ния, то де­ла­ет вид, что ни­че­го не по­ни­ма­ет.

«Неп­ло­хо, на лы­жах по­ка­тал­ся» – эта ре­пли­ка пре­мьер-ми­ни­стра в со­ци­аль­ных се­тях в день мас­штаб­ней­ших для Рос­сии про­те­стов, как и «Де­нег нет, но вы дер­жи­тесь», в спрес­со­ван­ном ви­де про­де­мон­стри­ро­ва­ла, как власть ре­а­ги­ру­ет на про­бле­мы, за­про­сы и во­про­сы об­ще­ства.

Ра­бы на га­ле­рах неп­ло­хо ка­та­ют­ся на лы­жах – этот мо­дус су­ще­ство­ва­ния мог бы со­от­вет­ство­вать эпо­хе эко­но­ми­че­ско­го ро­ста и вы­со­кой неф­тя­ной конъ­юнк­ту­ры. За под­сох­шие крош­ки от неф­тя­но­го пи­ро­га бо­лее 10 лет на­зад ни­кто и не об­ра­щал вни­ма­ния на сти­ли греб­ли и ка­та­ния. А сей­час, ко­гда со­ци­аль­ный кон­тракт пе­ре­фор­му­ли­ро­ван при­мер­но сле­ду­ю­щим об­ра­зом: «По­ли­цей­ские ду­бин­ки в об­мен на на­ло­ги», эта прин­ци­пи­аль­ная по­зи­ция сле­по­глу­хо­не­мо­го ка­пи­та­на даль­не­го плавания на­чи­на­ет раз­дра­жать да­же школь­ни­ков и сту­ден­тов. Осо­бен­но ес­ли им те­перь в ка­че­стве ис­то­рии КПСС под­со­вы­ва­ют спи­соч­ный со­став «пя­той ко­лон­ны» и про­ис­хо­дит это не где-ни­будь, а в Мос­ков­ской кон­сер­ва­то­рии. Мо­жет быть, со­глас­но ста­ро­му со­ве­ту Жва­нец­ко­го, в кон­сер­ва­то­рии что-то по­пра­вить? При­чем те­перь уже в бук­валь­ном смыс­ле сло­ва.

Пе­ре­жив 26 мар­та, на­чаль­ство ста­ло ис­кать сло­ва. Спи­кер Во­ло­дин рас­ска­зал о ми­тин­гах в Ев­ро­пе. Ми­нистр Лав­ров – о двой­ных стан­дар­тах. Спо­укс­мен Пес­ков – о день­гах за уча­стие в про­тестных ак­ци­ях. Дру­гих слов не на­шлось. Это все по­то­му, что, утра­тив спо­соб­ность ком­му­ни­ци­ро­вать и не врать в ре­жи­ме ре­аль­но­го и ир­ре­аль­но­го вре­ме­ни, они так и не об­ре­ли язы­ка для опи­са­ния со­вер­шен­но но­вой дей­стви­тель­но­сти, ча­стью ко­то­рой, на­при­мер, яв­ля­ет­ся не по­ли­ти­че­ский, а эти­че­ский мир­ный про­тест про­тив бес­чест­но­сти. Диа­лект бо­лот­но­го де­ла – устра­ше­ние – ра­бо­та­ет, но от это­го эти­че­ский про­тест не ис­че­за­ет, а пре­вра­ща­ет­ся в под­зем­ный по­жар, ко­то­рый вы­ры­ва­ет­ся на­ру­жу, ко­гда для это­го воз­ни­ка­ют усло­вия.

Все то, что об­суж­да­лось в го­род­ских ка­фе, за­ме­нив­ших кух­ни, все те во­про­сы, ко­то­рые воз­ни­ка­ли в головах мо­ло­дых лю­дей по ме­ре их взрос­ле­ния, – все это вдруг об­ре­ло про­стой сим­во­ли­че­ский язык: ули­ца и крос­сов­ки. Язык вы­бо­ров – это диа­лект вра­нья, язык го­су­дар­ствен­ных СМИ – агрес­сив­ный шум, сквозь ко­то­рый не спо­соб­ны про­рвать­ся ра­ци­о­наль­ное вы­ска­зы­ва­ние или дет­ский во­прос. Оста­ет­ся сим­во­ли­че­ский диа­лект, ко­то­рый при­ду­мал На­валь­ный для 26 мар­та. Это не во­прос то­го, пло­хой ли­дер оп­по­зи­ции или хо­ро­ший, – се­ман­ти­ка, ко­то­рую он пред­ла­га­ет, по­нят­на и без Бар­та с Ле­ви-Строс­сом. По­то­му что че­ло­век по край­ней ме­ре пы­та­ет­ся вер­нуть сло­вам смысл, где, на­при­мер, кор­руп­ция на­зы­ва­ет­ся сво­им име­нем: озна­ча­ю­щее сов­па­да­ет с озна­ча­е­мым.

Неспо­соб­ность вла­сти го­во­рить на нор­маль­ном язы­ке – это след­ствие мно­го­лет­ней при­выч­ки не при­зна­вать за об­ще­ством пра­ва быть об­ще­ством, за граж­да­на­ми – спо­соб­но­сти быть граж­да­на­ми, а не элек­то­раль­ным или пу­шеч­ным мя­сом. И этот бег по отрав­лен­ным граб­лям длит­ся бо­лее по­лу­ве­ка: дис­си­дент­ское дви­же­ние от­счи­ты­ва­ет свою ис­то­рию с мол­ча­ли­вой мир­ной де­мон­стра­ции 5 де­каб­ря 1965 г. на той же Пуш­кин­ской пло­ща­ди, под тем же Пуш­ки­ным. Чем от­ве­ти­ла то­гда власть? Сво­им язы­ком – язы­ком ре­прес­сий: Уго­лов­ный ко­декс был до­пол­нен ста­тьей 190, в дис­по­зи­ции ко­то­рой бы­ли в том чис­ле «ор­га­ни­за­ция и уча­стие в груп­по­вых дей­стви­ях, на­ру­ша­ю­щих об­ще­ствен­ный по­ря­док». Власть го­во­рит на язы­ке по­лу­ве­ко­вой дав­но­сти и то­гда, ко­гда в ме­га­фон объ­яв­ля­ет о том, что про­те­сту­ю­щие ме­ша­ют дви­же­нию лю­дей и транс­пор­та – об этом твер­ди­ли на всех дис­си­дент­ских про­цес­сах, в том чис­ле и в 1968-м по де­лу «се­ме­рых сме­лых» на Крас­ной пло­ща­ди.

Ко­гда-ни­будь эта власть пе­ре­жи­вет эро­зию не по­то­му, что на­до­рвет­ся под весом пу­шек и бомб, и не по­то­му, что упа­дут неф­тя­ные це­ны. А по той при­чине, что ее язык пе­ре­ста­нут по­ни­мать, а она со­всем по­те­ря­ет спо­соб­ность слу­шать лю­дей. Эта власть про­сто без­на­деж­но уста­ре­ет, вдо­воль на­ка­тав­шись на лы­жах. И ей при­дет­ся усту­пить лыж­ню тем, кто 26 мар­та вы­шел на пло­щадь, ни­че­го не зная о Га­ли­че и тра­ди­ци­ях 1965-го, по­то­му что о них ни­че­го не на­пи­са­но в школь­ных учеб­ни­ках, но ост­ро чув­ствуя 50 оттенков вра­нья и неспра­вед­ли­во­сти.

Неспо­соб­ность вла­сти го­во­рить на нор­маль­ном язы­ке – это след­ствие мно­го­лет­ней при­выч­ки не при­зна­вать за об­ще­ством пра­ва быть об­ще­ством

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.