Иг­рай, рва­ни­на

Ан­тон Ада­син­ский при­ки­нул­ся «По­след­ним кло­уном на Зем­ле». Ма­ло кто дру­гой так умеет хра­нить стиль ан­де­гра­ун­да вре­мен пе­ре­строй­ки

Vedomosti - - Культура - Дмит­рий Ре­нан­ский

Но­вая ра­бо­та груп­пы Derevo вы­гля­дит ма­ло­бюд­жет­ным спин-оф­фом «Ар­ле­ки­на», с ко­то­рым Ада­син­ский га­стро­ли­ро­вал в Пе­тер­бур­ге семь лет на­зад, – спек­так­лем о том, как на из­ле­те СССР кон­тр­куль­тур­щи­ки уго­ди­ли в «вол­шеб­ный мир ку­лис» и до сих пор не мо­гут вер­нуть­ся об­рат­но. Со­бы­тия «По­след­не­го кло­у­на на Зем­ле» то­же вра­ща­ют­ся во­круг те­ат­ра: на этот раз в фо­ку­се ока­за­лась жизнь ак­те­ра и по­пыт­ка разо­брать­ся, че­го в ней все-та­ки боль­ше – са­мо­по­жерт­во­ва­ния или са­мо­лю­бо­ва­ния. Оде­то­го кло­ша­ром Ада­син­ско­го сна­ча­ла го­ня­ют по зри­тель­но­му за­лу, как без­би­лет­ни­ка, по­том с тру­дом вы­тал­ки­ва­ют на сце­ну, где он пы­та­ет­ся раз­ру­шить неви­ди­мую чет­вер­тую сте­ну, сры­ва­ет с дре­ва по­зна­ния кло­ун­ский нос, при­ки­ды­ва­ет­ся по­пе­ре­мен­но то Бо­гом, то дья­во­лом, а под за­на­вес, на­ды­шав­шись клея «Мо­мент», вы­да­ет гал­лю­ци­но­ген­ный стен­дап и укла­ды­ва­ет­ся в по­гре­баль­ную ла­дью на ко­ле­си­ках. Вся эта по­ста­по­ка­лип­ти­че­ская буф­фо­на­да с ми­ни­му­мом де­ко­ра­ций и при пол­ном от­сут­ствии сю­жет­ных под­по­рок со­про­вож­да­ет­ся ин­тер­ак­ти­вом со зри­те­ля­ми – тех, кто не за­хо­чет вы­хо­дить на сце­ну, возь­мут теп­лень­ки­ми пря­мо в пар­те­ре: «По­след­ний кло­ун на Зем­ле» ка­жет­ся не столь­ко те­ат­раль­ным пред­став­ле­ни­ем, сколь­ко се­ан­сом рас­кре­по­ще­ния.

В пе­тер­бург­ском му­зее со­вре­мен­но­го ис­кус­ства «Эрар­та» но­вая по­ста­нов­ка Derevo смот­ре­лась но­сталь­ги­че­ским при­ве­том из Ле­нин­гра­да эпо­хи пе­ре­строй­ки. То­гда обес­це­нив­шей­ся пси­хо­ло­ги­че­ской тра­ди­ции те­ат­раль­ный ан­де­гра­унд про­ти­во­по­ста­вил гру­бую, но бес­ко­неч­но ви­таль­ную ма­те­ри­аль­но­те­лес­ную куль­ту­ру кар­на­ва­ла. «По­след­ний кло­ун на Зем­ле» пи­та­ет­ся все той же пло­щад­ной энер­ги­ей, что сфор­ми­ро­ва­ла в 1980-е та­кие раз­ные те­ат­раль­ные фе­но­ме­ны, как «Ли­це­деи» Вя­че­сла­ва По­лу­ни­на, Фор­маль­ный те­атр Ан­дрея Мо­гу­че­го и «Фар­сы» Вик­то­ра Кра­ме­ра. C тех пор мно­го во­ды утек­ло, оте­че­ствен­ная сце­на вро­де бы и об­но­ви­лась, и ушла да­ле­ко впе­ред, но по-преж­не­му се­рьез­ни­ча­ет и за­ди­ра­ет нос. Ада­син­ский вос­пи­тал под се­нью Derevo несколь­ко по­ко­ле­ний уче­ни­ков, но боль­шин­ство из них ли­бо рас­тво­ри­лись в небы­тии, ли­бо пред­по­чли за­нять­ся ком­мер­че­ски успеш­ным мейн­стри­мом. Имен­но по­это­му ауто­да­фе, ко­то­рое фронт­мен Derevo со­вер­ша­ет в фи­на­ле спек­так­ля, вы­гля­дит от­кро­вен­но по-бу­та­фор­ски – на­до по­бе­речь­ся: кро­ме Ада­син­ско­го устра­и­вать в Рос­сии ба­ла­ган се­год­ня боль­ше осо­бен­но неко­му.-

/ РО­МАН ЕКИМОВ

На дре­ве по­зна­ния кло­ун встре­ча­ет его оби­та­те­лей

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.