Ор­ле­ан­ское ди­во

Са­мым ра­ди­каль­ным филь­мом 39-го Мос­ков­ско­го ки­но­фе­сти­ва­ля ста­ло «Дет­ство Жан­ны д’арк» Брю­но Дю­мо­на, по­ка­зан­ное в по­пу­ляр­ной вне­кон­курс­ной про­грам­ме «8 1/2 филь­мов»

Vedomosti - - КУЛЬТУРА - Олег Зин­цов

Ма­лень­кая пас­туш­ка бре­дет вдоль реч­ки, на­пе­ва­ет мо­лит­ву, под­хо­дит бли­же, смот­рит нам пря­мо в гла­за, сни­зу вверх, как буд­то и нет ни­ка­ко­го экра­на. И ни­ка­кой услов­но­сти. Как буд­то ты сам сто­ишь на лу­гу в серд­це ле­та. XV век. Реч­ка, ов­цы, пе­сок.

И тут за кад­ром вру­ба­ют тя­же­лый рок. А ма­лень­кая Жан­на про­дол­жа­ет петь а ка­пел­ла. Тан­це­вать по-дет­ски лег­ко и нелов­ко. Тря­сти во­ло­са­ми, слов­но на рок-кон­цер­те.

«Дет­ство Жан­ны д’арк» – са­мый стран­ный мю­зикл на све­те. Он на каж­дом ша­гу стал­ки­ва­ет про­ти­во­по­лож­но­сти. На­ту­ра­лизм и свер­хуслов­ность. Ми­сте­рию и па­ро­дию. Экстаз и экстаз: ге­рои по­ют неисто­вые стро­ки уби­то­го на Пер­вой ми­ро­вой по­эта Шар­ля Пе­ги, а за ни­ми вста­ет сте­на зву­ка, ги­тар­но-элек­трон­ный пост-рок фран­цуз­ско­го ком­по­зи­то­ра-муль­ти­ин­стру­мен­та­ли­ста Игорр­ра. Это не му­зы­ка на сти­хи, а имен­но на­ло­же­ние со­вер­шен­но раз­но­род­ных зву­ко­вых ма­те­рий – ме­ло­дии в ду­хе поп-пе­се­нок со­чи­ня­ли са­ми ак­три­сы, и тя­же­лая элек­тро­ни­ка Игорр­ра то и де­ло вхо­дит с ни­ми в слож­ный, ма­ги­че­ский дис­со­нанс. Воз­ни­ка­ет ди­ко­вин­ный, ди­кий сте­рео­эф­фект. При­хо­дит ма­дам Жер­ве­за. Их две: пух­лые мо­наш­ки­б­лиз­няш­ки вы­сту­па­ют ко­ми­че­ским ду­э­том, как Тра­ля­ля и Тру­ля­ля, но в устах их – тра­ги­че­ский текст.

Пре­зи­рать са­му се­бя – это еще мож­но, это слу­ча­ет­ся, к это­му при­вы­ка­ют; есть то, к че­му при­вык­нуть труд­нее: ты узна­ла, что тру­сы все те, ко­го ты лю­би­ла. Ко­го ты лю­бишь, ко­го ты лю­бишь, ко­го ты лю­бишь, дочь моя, бед­ное мое ди­тя, по­ют две ма­дам Жер­ве­зы, вы­де­лы­вая смеш­ные нелов­кие па, ду­рац­кие па.

Но эти на вид про­сто­душ­ные тан­цы ста­вил зна­ме­ни­тый хо­рео­граф Фи­липп Де­ку­ф­ле. И та­кая пет­руш­ка во всем. Свер­хи­зощ­рен­ный фильм при­тво­ря­ет­ся лю­би­тель­ским те­ат­ром на пле­нэ­ре. Вы­шли де­ти к реч­ке, по­ют, тан­цу­ют, кру­тят ко­ле­со. И это на­столь­ко же про­сто, есте­ствен­но, на­сколь­ко за­во­ра­жи­ва­ю­ще, невоз­мож­но кра­си­во. Эти во­ло­сы, этот пе­сок, хол­що­вые пла­тья, ве­тер в дю­нах, ове­чья шерсть. Ко­то­рую слов­но бы тро­га­ешь сам. И чем боль­ше Дю­мон остра­ня­ет ми­сте­рию ко­ми­че­ски­ми трю­ка­ми и элек­тро­ме­тал­ли­че­ским ро­ком, тем глуб­же, до­вер­чи­вей вхо­дишь в нее. Мы бу­дем как де­ти.

Ме­сто дей­ствия по­чти не ме­ня­ет­ся. Ма­лень­кая Жан­на за­хо­дит в лес, там ви­сят меж де­ре­вьев смеш­ные свя­тые Мар­га­ри­та и Ка­те­ри­на, а с ни­ми ар­хан­гел Ми­ха­ил (его иг­ра­ет де­вуш­ка), ко­то­рые со­об­ща­ют пас­туш­ке, что она долж­на спа­сти Фран­цию. Про­хо­дит несколь­ко лет. Мы ви­дим на том же ме­сте под­рос­шую Жан­ну. Те­перь она го­то­ва. И сно­ва тан­цу­ет как буд­то нелов­ко, на­ив­но. И сно­ва в экс­та­зе тря­сет во­ло­са­ми. При­хо­дит ее дя­дя, оде­тый со всей до­тош­но­стью, ка­кой тре­бу­ет ко­стюм­ная ис­то­ри­че­ская дра­ма. Но дви­жет­ся и про­из­но­сит текст как рэпер. Он ка­ри­ка­тур­но нелеп, он па­да­ет с ло­ша­ди. Он сра­зу ве­рит в ви­ся­щих в воз­ду­хе свя­тых – ведь Жан­на смот­рит ему пря­мо в гла­за, как нам.

Ле­ви­та­ция на при­ро­де – при­выч­ная де­таль филь­мов Брю­но Дю­мо­на, по­чти все­гда сня­тых на се­ве­ре Фран­ции, в его род­ном ре­ги­оне Нор – Па-де-ка­ле. И с каж­дым ра­зом все бо­лее непред­ска­зу­е­мых.

В 1999 г. он шо­ки­ро­вал канн­скую пуб­ли­ку «Че­ло­веч­но­стью», филь­мом ску­пым и дол­гим, му­чи­тель­ным, од­но­вре­мен­но ме­та­фи­зи­че­ским и сверх­на­ту­ра­ли­стич­ным. Вру­че­ние этой кар­тине Гран-при вы­зва­ло скан­дал и – на­ря­ду с «Зо­ло­той паль­мой» «Ро­зет­те» Дар­ден­нов – опре­де­ли­ло на­прав­ле­ние ки­но­по­ис­ка на де­ся­ти­ле­тие впе­ред. Дю­мон сни­мал непро­фес­си­о­наль­ных ак­те­ров в ро­лях де­ре­вен­ских ду­рач­ков и раз­ры­вал ме­ди­та­тив­ные, дре­мот­ные пла­ны рез­ким уда­ром в гла­за, по­ка­зы­вая нечто невы­но­си­мое. А по­том вдруг сде­лал об­ман­чи­вый шаг в сто­ро­ну мейн­стри­ма, по­ста­вив фильм со звез­дой про звез­ду – Жю­льет Би­нош сыг­ра­ла Ка­мил­лу Кло­дель. А сле­дом – и сно­ва вдруг – уда­рил­ся в экс­цен­три­ку, на­чав ду­ра­чить­ся в ми­ни-се­ри­а­ле «Ма­лыш Кен­кен» и про­дол­жив в со­всем уж фе­е­ри­че­ски аб­сур­дист­ской ко­ме­дии «В ти­хом ому­те» про ари­сто­кра­тов-де­ге­не­ра­тов и ры­ба­ков­кан­ни­ба­лов. Там все по­сто­ян­но па­да­ли. А в фи­на­ле все-та­ки воз­но­си­лись. И ле­те­ли, смеш­ные, над пля­жем, как воз­душ­ные ша­ри­ки.

Но «Дет­ство Жан­ны д’арк» еще неве­ро­ят­ней, ра­ди­каль­ней и сво­бод­ней. Брю­но Дю­мон вы­ла­мы­ва­ет­ся здесь не толь­ко за гра­ни­цы жан­ров, но и за гра­ни­цы ки­но. Так Жан­на, ми­нуя экран, смот­рит нам пря­мо в серд­це.-

KINO-TEATR.RU

Яв­ле­ние ма­лень­кой Жанне мо­на­шек-двой­ня­шек – один из са­мых смеш­ных и са­мых дра­ма­тич­ных мо­мен­тов филь­ма

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.