Па­вел Шин­ский, ген­ди­рек­тор Фран­ко-рос­сий­ской тор­го­вой па­ла­ты

«Эко­но­ми­ка – это преж­де все­го лю­ди»

Vedomosti - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - На­та­лия Жу­ко­ва Алек­сандр Губ­ский

Не сек­рет, что в Ев­ро­пе судь­ба ан­ти­рос­сий­ских санк­ций на­хо­дит­ся в ру­ках ли­де­ров Гер­ма­нии и Фран­ции. Как в этом во­про­се рас­по­ря­дит­ся сво­им по­ли­ти­че­ским ве­сом праг­ма­тич­ный и ори­ен­ти­ро­ван­ный на эко­но­ми­ку фран­цуз­ский пре­зи­дент Эм­ма­ню­эль Ма­крон, ста­нет яс­но че­рез неко­то­рое вре­мя. На ро­дине ему до­ста­лась в на­след­ство эко­но­ми­ка в «пла­чев­ном со­сто­я­нии» и пред­сто­ят дав­но на­зрев­шие ре­фор­мы, но и от­но­ше­ния с Рос­си­ей важ­ная про­бле­ма, от­ме­ча­ет Па­вел Шин­ский, ген­ди­рек­тор Фран­ко-рос­сий­ской тор­го­во-про­мыш­лен­ной па­ла­ты (ТПП). Преды­ду­щее ин­тер­вью в 2013 г. Шин­ский да­вал че­рез год по­сле сме­ны вла­сти во Фран­ции и от­ве­чал на во­прос, что ме­ня­ет­ся в тор­го­во-эко­но­ми­че­ских от­но­ше­ни­ях меж­ду дву­мя го­су­дар­ства­ми с при­хо­дом Фран­с­уа Ол­лан­да. По про­ше­ствии еще че­ты­рех лет он про­дол­жа­ет се­то­вать, что для раз­ви­тия этих от­но­ше­ний Рос­сии не хва­та­ет «еди­но­го эко­но­ми­че­ско­го аген­та», еди­но­го цен­тра при­ня­тия ре­ше­ний. Од­на­ко без «аген­та» и при санк­ци­ях Фран­ция три го­да под­ряд ста­но­вит­ся ли­де­ром пря­мых ин­ве­сти­ций в на­шу стра­ну плюс круп­ные компании, как, на­при­мер, Danone, ло­ка­ли­зо­ва­ли про­из­вод­ство, а не­ко­то­рые да­же го­то­вы экс­пор­ти­ро­вать свою про­дук­цию, как фарм­про­из­во­ди­тель Sanofi. Рос­сий­ские биз­не­сме­ны, на­про­тив, не мо­гут по­хва­стать­ся мас­штаб­ны­ми ин­ве­сти­ци­я­ми во Фран­ции, РЖД и Gefco – ис­клю­че­ние. Се­го­дня Шин­ский де­лит­ся пред­по­ло­же­ни­я­ми о раз­ви­тии со­бы­тий и но­вы­ми на­деж­да­ми.

– Вы ста­ли ге­не­раль­ным ди­рек­то­ром Фран­ко-рос­сий­ской тор­го­во-про­мыш­лен­ной па­ла­ты 10 лет на­зад. Как за эти го­ды из­ме­ни­лась биз­нес-сре­да в Рос­сии? И как из­ме­ни­лись пред­став­лен­ность и биз­нес фран­цуз­ских ком­па­ний в Рос­сии? – В прин­ци­пе, все из­ме­ни­лось – и Рос­сия, и струк­ту­ра биз­не­са, и я сам. Хо­тя власть здесь вро­де бо­лее ста­биль­ная, чем во мно­гих ев­ро­пей­ских стра­нах. 10 лет на­зад я при­шел воз­глав­лять по­до­бие де­ло­во­го клу­ба, это был фран­ко-фран­цуз­ский меж­ду­со­бой­чик не столь­ко с по­ли­ти­че­ски­ми или эко­но­ми­че­ски­ми, сколь­ко пси­хо­ло­ги­че­ски­ми функ­ци­я­ми. Лю­ди, прой­дя че­рез до­ста­точ­но се­рьез­ные фи­нан­со­вые по­тря­се­ния, про­сто друг дру­га успо­ка­и­ва­ли и убеж­да­ли се­бя, что име­ет смысл остать­ся ра­бо­тать даль­ше. Пред­став­ле­ны бы­ли то­гда в ос­нов­ном круп­ные компании. Са­ма струк­ту­ра фран­цуз­ско­го биз­не­са, в прин­ци­пе, этим от­ли­ча­ет­ся от нем­цев или, ска­жем, ита­льян­цев, ес­ли брать ос­нов­ных кон­ку­рен­тов: во Фран­ции име­ет­ся несколь­ко де­сят­ков боль­ших ком­па­ний – чем­пи­о­нов CAC-40 (Cotation Assistee en Continu, фран­цуз­ский фон­до­вый ин­декс. – «Ведомости»), ча­сто это да­же ми­ро­вые ли­де­ры в сво­их от­рас­лях. И экс­порт про­ис­хо­дит та­ким об­ра­зом, что вы­хо­дит на опре­де­лен­ный ры­нок од­на из этих боль­ших ком­па­ний, по­том за­тас­ки­ва­ет за со­бой це­лую ве­ре­ни­цу по­став­щи­ков, под­ряд­чи­ков. Имен­но за эти­ми ком­па­ни­я­ми некая та­кая от­вет­ствен­ность со­зда­вать биз­нес-сре­ду. То­гда как для нем­цев, для ита­льян­цев лю­бой пиц­цай­о­ло, на­дев рюк­зак на пле­чо, мо­жет по­ехать хоть в Се­вер­ную Ко­рею, нем­цы то­же в этом плане бо­лее пред­при­им­чи­вые. Фран­цу­зы бо­лее осмот­ри­тель­ные и, кста­ти, не лю­бят шу­ма.

Ко­гда мы как раз 10 лет на­зад на­чи­на­ли, Алек­сандр Ни­ко­ла­е­вич Шо­хин со­здал при РСПП Меж­ду­на­род­ный со­вет по со­труд­ни­че­ству и ин­ве­сти­ци­ям, в него во­шли аб­со­лют­но все кол­ле­ги [из дву­сто­рон­них де­ло­вых со­ве­тов], кро­ме нас. По­про­си­лись к нему в го­сти и мы – он очень уди­вил­ся, ска­зав, что ни­ка­ких фран­цуз­ских ин­ве­сти­ций в Рос­сии нет. И мы по­обе­ща­ли ему че­рез неде­лю при­ве­сти и по­са­дить за стол доб­рую два­дцат­ку очень круп­ных ин­ве­сто­ров, ка­ки­ми то­гда уже бы­ли, на­при­мер, Schneider Electric или Societe Generale.

По­след­ние три го­да Фран­ция уже яв­ля­ет­ся для Рос­сии пер­вым меж­ду­на­род­ным ин­ве­сто­ром. При этом ко­гда мы счи­та­ем пря­мые ин­ве­сти­ции, то и плю­су­ем, и ми­ну­су­ем: что при­шло, что ушло. Но это, ко­неч­но, без срав­не­ния с день­га­ми из оф­шо­ров.

Нем­цы, ска­жем, до­ста­точ­но ре­ак­тив­но от­нес­лись к об­ста­нов­ке. Фран­цу­зы не ушли, мо­жет быть, еще и по­то­му, что у них удель­ный вес каж­дой ин­ве­сти­ции та­ков, что про­сто так не уй­дешь. «Ямал СПГ» (с уча­сти­ем Total. – «Ведомости») не уне­сешь в рюк­за­ке, то же са­мое мож­но ска­зать и о Renault с «Ав­то­ва­зом», и о са­мар­ском «Элек­тро­щи­те» Schneider Electric. – А Alstom? – Там бо­лее слож­ная си­ту­а­ция, по­то­му что от Alstom оста­лась толь­ко транс­порт­ная со­став­ля­ю­щая – преж­де все­го сов­мест­ное про­из­вод­ство с «Транс­ма­ш­хол­дин­гом». Так­же Alstom очень силь­но по­стра­да­ла от эко­но­ми­че­ской ре­цес­сии, мож­но взять при­мер баш­кир­ско­го про­ек­та – гид­ро­тур­би­ны для атом­ных элек­тро­стан­ций (бы­ли обе­ща­ны опре­де­лен­ные за­ка­зы, но стан­ции не по­стро­и­ли). И это, за­бе­гая впе­ред, од­на из про­блем, ко­то­рые ге­не­ри­ру­ет прин­цип ло­ка­ли­за­ции.

Опять-та­ки 10 лет на­зад мы име­ли де­ло с ком­па­ни­я­ми, ко­то­рые ча­ще все­го экс­пор­ти­ро­ва­ли в Рос­сию. Ло­ка­ли­зо­вать са­мые ум­ные на­ча­ли ра­но, уже то­гда. А кто-то, от­ка­зав­шись это де­лать, остал­ся у раз­би­то­го ко­ры­та, ко­гда, на­при­мер, на­ча­лись кон­тр­санк­ции и про­до­воль­ствен­ное эм­бар­го. Компании, ко­то­рые не раз­ра­ба­ты­ва­ли и не про­из­во­ди­ли

пи­ще­вую про­дук­цию в Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции, уже ни­че­го не смог­ли боль­ше здесь сде­лать, в от­ли­чие от той же Danone. – То есть три го­да пер­вен­ства в нет­то-ин­ве­сти­ци­ях объ­яс­ня­ют­ся в том чис­ле и тем, что в на­шей эко­но­ми­ке все боль­шую роль иг­ра­ет го­су­дар­ство? – Да, в Рос­сии гос­ком­па­нии на­би­ра­ют все боль­ший вес, со сто­ро­ны же Фран­ции ос­нов­ную роль как ин­ве­сто­ры иг­ра­ют круп­ные компании, круп­ным про­ще меж­ду со­бой до­го­во­рить­ся.

Это пер­вое. Вто­рое – мно­гие из этих круп­ных про­ек­тов поль­зу­ют­ся го­су­дар­ствен­ной под­держ­кой. И как бы мы ни го­во­ри­ли о слож­но­сти по­ли­ти­че­ско­го кур­са, я убеж­ден, что нет ни­ко­го бли­же в Ев­ро­пе к рос­си­я­нам, чем фран­цу­зы. Это преж­де все­го из-за куль­тур­ной со­став­ля­ю­щей, куль­тур­ный диа­лог ни­ко­гда не пре­кра­щал­ся, и пре­ем­ствен­ность этих цен­но­стей обес­пе­чи­ла, мне ка­жет­ся, опре­де­лен­ную ста­биль­ность и в по­ли­ти­че­ском кур­се, несмот­ря на укра­ин­ский кри­зис или санк­ции. На­при­мер, мы един­ствен­ная па­ла­та, един­ствен­ная ино­стран­ная биз­нес-ор­га­ни­за­ция, ко­то­рая ни­ко­гда – я со­вер­шен­но ис­кренне го­во­рю – не ощу­ща­ла ка­ко­го-ли­бо дав­ле­ния со сто­ро­ны по­соль­ства или на­пря­мую от фран­цуз­ской вла­сти, ко­гда мы вы­ска­зы­ва­лись про­тив санк­ций, оспа­ри­ва­ли с точ­ки зре­ния эко­но­ми­че­ской эф­фек­тив­но­сти ме­ры, ко­то­рые бы­ли при­ня­ты фран­цуз­ским го­су­дар­ством. На­ши немец­кие, бри­тан­ские, и ита­льян­ские, и аме­ри­кан­ские кол­ле­ги... – ...мол­ча­ли. – Ко­го-то за­ста­ви­ли за­мол­чать, ко­го-то во­об­ще уво­ли­ли. В ос­нов­ном экономический блок за­став­ля­ли сле­до­вать по­ли­ти­че­ско­му кур­су.

«Есть ре­ги­о­ны, где РПЦ или пред­ста­ви­те­ли след­ствен­но­го ко­ми­те­та и про­ку­ра­ту­ры яв­ля­ют­ся бо­лее ре­ша­ю­щим эко­но­ми­че­ским опе­ра­то­ром, неже­ли ди­рек­тор де­пар­та­мен­та или агент­ство по ин­ве­сти­ци­ям»

КАК ПОВЕДЕТ СЕ­БЯ МА­КРОН

– Эм­ма­ню­эль Ма­крон – в про­шлом ми­нистр эко­но­ми­ки и, кро­ме то­го, с фран­цуз­ской сто­ро­ны ру­ко­во­дил ра­бо­той Рос­сий­ско-фран­цуз­ско­го со­ве­та по эко­но­ми­че­ским, фи­нан­со­вым, про­мыш­лен­ным и тор­го­вым во­про­сам (CEFIC). Есть ли ос­но­ва­ния по­ла­гать, что он по­ста­вит эко­но­ми­ку во гла­ву уг­ла фран­ко-рос­сий­ских от­но­ше­ний? И за­ме­ти­ли ли вы та­кие сиг­на­лы во вре­мя встре­чи [Вла­ди­ми­ра] Пу­ти­на и Ма­кро­на, ес­ли не счи­тать об­ще­при­ня­тых про­то­коль­ных за­яв­ле­ний? – Толь­ко ле­ни­вый не от­ме­чал по­ко­лен­че­ский фак­тор в из­бра­нии Ма­кро­на. Ма­крон – че­ло­век, ко­то­рый в си­лу сво­е­го воз­рас­та, в си­лу то­го, что мир до­ста­точ­но силь­но из­ме­нил­ся, яв­ля­ет син­тез по­ли­ти­ки и эко­но­ми­ки. Я за­ду­мы­вал­ся, ко­гда ехал к вам: сна­ча­ла ду­мал ска­зать, что он все-та­ки по­ли­тик – то, чем он сей­час за­ни­ма­ет­ся, чи­стая по­ли­ти­ка, при­чем он это де­ла­ет со­вер­шен­но на бес­пре­це­дент­ном уровне. Сло­мать «од­ним уда­ром то­по­ра» мень­ше чем за год две ос­нов­ные пар­тии, ко­то­рые де­ли­ли меж­ду со­бой власть по­след­ние пол­ве­ка... Окон­чил он На­ци­о­наль­ную шко­лу ад­ми­ни­стра­ции (Ecole nationale d’administration), ко­то­рая яв­ля­ет­ся тра­ди­ци­он­ной куз­ни­цей по­ли­ти­че­ских кад­ров, но ушел в ми­ни­стер­ство эко­но­ми­ки. И вся даль­ней­шая его био­гра­фия – это

ак­тив­ное уча­стие в биз­нес-ре­ше­ни­ях в ми­ни­стер­стве эко­но­ми­ки, по­том в бан­ке Рот­шиль­да и за­тем сно­ва в ми­ни­стер­стве эко­но­ми­ки. Все, что я чи­тал, все, что я слы­шу, го­во­рит имен­но о его спо­соб­но­сти ре­шать эко­но­ми­че­ские во­про­сы по­ли­ти­че­ским пу­тем. – Учи­ты­вая, что у Ма­кро­на Ев­ро­па – глав­ная в по­вест­ке и нуж­но с Гер­ма­ни­ей кон­со­ли­ди­ро­вать­ся, что­бы удер­жать Ев­ро­со­юз от рас­па­да, ка­ко­ва ве­ро­ят­ность, что во­прос об ан­ти­рос­сий­ских санк­ци­ях бу­дет под­нят в этом го­ду, в сле­ду­ю­щем го­ду? – Есть пес­си­ми­сти­че­ский, ци­нич­ный та­кой сце­на­рий, в ко­то­ром Рос­сия и ослаб­ле­ние санк­ций яви­лись бы раз­мен­ной мо­не­той, что­бы про­ве­сти дру­гие, бо­лее важ­ные ре­фор­мы. Это то, что мы на­блю­да­ем, на­при­мер, с [До­наль­дом] Трампом. Лю­бое вы­ска­зы­ва­ние гос­сек­ре­та­ря об опас­но­сти Рос­сии, опас­но­сти рос­сий­ских гео­по­ли­ти­че­ских ини­ци­а­тив яв­ля­ет­ся до­пол­ни­тель­ной воз­мож­но­стью для пре­зи­ден­та Трам­па про­во­дить ка­кие-то внут­рен­ние ре­фор­мы. – Но оче­вид­но же, что и во Фран­ции, и в Гер­ма­нии боль­шой пласт по­ли­ти­ков на­хо­дит­ся в за­ви­си­мо­сти от об­ще­ствен­но­го мне­ния, ко­то­рое на­ста­и­ва­ет на про­дле­нии санк­ций. – За канц­ле­ра Мер­кель не бу­ду го­во­рить – что-то очень лич­ное гос­под­ству­ет в ее ини­ци­а­ти­вах в от­но­ше­нии Рос­сии, боль­ше, чем по­ли­ти­ка. У ме­ня, ко­неч­но, та­кой ин­фор­ма­ции нет, но ин­ту­и­тив­но я это ощу­щаю. Ма­кро­ну нуж­но сде­лать аб­со­лют­но все. У него, как это го­во­рит­ся по-фран­цуз­ски, очень мно­го все­го на та­рел­ке, и он, бе­з­услов­но, бу­дет встре­чать­ся с до­ста­точ­но силь­ным со­про­тив­ле­ни­ем по мно­гим во­про­сам. – Во­об­ще, ан­ти­рос­сий­ские санк­ции в его по­вест­ке – это вто­рой, тре­тий, чет­вер­тый или еще ка­кой-то по­ря­док? – На­до по-дру­го­му это ска­зать.

У него аб­со­лют­но нет ни­ка­ко­го опы­та в ми­ро­вой по­ли­ти­ке, по­это­му, соб­ствен­но, так при­сталь­но к нему при­смат­ри­ва­лись во вре­мя встре­чи [G7] в Та­ор­мине и в Вер­са­ле [с Пу­ти­ным]. И по­че­му, соб­ствен­но, все так от­ме­ти­ли его уди­ви­тель­ный про­фес­си­о­на­лизм в со­вер­шен­но непри­выч­ных для него усло­ви­ях.

Фран­ция на­хо­дит­ся в пла­чев­ном со­сто­я­нии. Нуж­ны ре­фор­мы, ко­то­рые на­до бы­ло про­во­дить еще лет 15–20 на­зад. Имен­но по­это­му глав­ней­шая по­вест­ка дня Ма­кро­на, ко­неч­но, боль­ше ка­са­ет­ся внут­рен­ней по­ли­ти­ки, и имен­но внут­рен­няя по­ли­ти­ка поз­во­лит Фран­ции вер­нуть преж­ний ста­тус на меж­ду­на­род­ной арене и утра­чен­ные сей­час воз­мож­но­сти. Очень бы хо­те­лось, что­бы он взял­ся как мож­но ско­рее за кон­струк­тив­ное за­вер­ше­ние мин­ско­го про­цес­са, что­бы от укра­ин­ской сто­ро­ны ожи­да­лось столь­ко же, сколь­ко от рос­сий­ской, что­бы бы­ло дей­стви­тель­но силь­ное во­вле­че­ние не толь­ко са­мо­го Ма­кро­на, но и це­ло­го ря­да по­ли­ти­ков в этот про­цесс.

ПЕР­ВЫЙ КРУГЛЫЙ СТОЛ НА ПЕТЕРБУРГСКОМ ФО­РУ­МЕ

– О чем шла речь на круг­лом сто­ле, по­свя­щен­ном эко­но­ми­че­ско­му со­труд­ни­че­ству Рос­сии и Фран­ции, ко­то­рый со­сто­ял­ся 1 июня на Петербургском эко­но­ми­че­ском фо­ру­ме? – Пер­вая на­ша за­да­ча (со­ор­га­ни­за­то­ры – Рос­сий­ский со­юз про­мыш­лен­ни­ков и пред­при­ни­ма­те­лей, Де­ло­вой со­вет MEDEF-РСПП и Экономический со­вет Фран­ко­рос­сий­ской тор­го­во-про­мыш­лен­ной па­ла­ты) бы­ла про­ве­сти этот круглый стол, по­то­му что де­ся­тый год под­ряд ез­дим с фран­цуз­ски­ми ком­па­ни­я­ми на этот фо­рум, но ни­ко­гда не бы­ло фран­ко-рос­сий­ско­го круг­ло­го сто­ла, а рос­сий­ско-аме­ри­кан­ские, рос­сий­ско-немец­кие – чуть ли не каж­дый год, не го­во­ря уже про Ки­тай и Япо­нию. Даль­ше мы на­де­ем­ся за­кре­пить этот круглый стол в по­вест­ке дня ПМЭФ. И бы­ла за­да­ча до­ве­сти про­стую мысль о том, что фран­цу­зы не ушли, что их не от­пуг­ну­ли ни «от­вра­ти­тель­ная по­го­да», ко­то­рая у нас с ок­тяб­ря по май (улы­ба­ет­ся), ни опре­де­лен­ное ослаб­ле­ние по­ку­па­тель­ной спо­соб­но­сти на­се­ле­ния, ни по­ли­ти­че­ские пер­тур­ба­ции. Ни од­на ком­па­ния дей­стви­тель­но не по­ки­ну­ла ры­нок. Еще – по­ка­зать, на­сколь­ко фран­цу­зы вы­шли за пре­де­лы тех ниш, в ко­то­рых мы при­вык­ли их ви­деть (ри­тейл, бан­ки, про­мыш­лен­ность, неф­те­хи­мия), и на­ча­ли за­во­е­вы­вать по­зи­ции в АПК и в но­вых тех­но­ло­ги­ях; и так­же ге­не­ри­ро­вать об­рат­ный по­ток, т. е. сде­лать так, что­бы их [рос­сий­ские] парт­не­ры на­ча­ли ин­те­ре­со­вать­ся и за­хо­дить на фран­цуз­ский ры­нок. Си­дел за сто­лом на ПМЭФ и [со­вла­де­лец «Фо­са­г­ро» Ан­дрей] Гу­рьев, ко­то­рый экс­пор­ти­ру­ет до­ста­точ­но обиль­но в За­пад­ную Ев­ро­пу рос­сий­скую про­дук­цию, фос­фа­ты; был и Ан­дрей Фи­ла­тов, ко­то­рый про­из­во­дит те­перь Grand Cru в са­мом цен­тре фран­цуз­ской ми­фо­ло­гии, в Сент-эми­льон, и его про­да­ет не толь­ко там, но еще и в Рос­сии – это до­ста­точ­но ин­те­рес­ная исто­рия по им­пор­то­за­ме­ще­нию.

Лю­ди спо­соб­ны адап­ти­ро­вать­ся к ны­неш­ним усло­ви­ям. Вы­жи­ва­ют не са­мые силь­ные, а са­мые адап­ти­ру­е­мые.

ПОСЛЫ ИЗ МА­ЛО­ГО БИЗ­НЕ­СА

– Про круп­ный и сред­ний биз­нес вы объ­яс­ни­ли, по­че­му он при­хо­дит и оста­ет­ся в Рос­сии. Но, с тех пор как по­сле вве­де­ния эм­бар­го Рос­сия ли­ши­лась боль­шо­го ко­ли­че­ства про­до­воль­ствен­но­го им­пор­та, мы встре­ча­ем фран­цуз­ских тех­но­ло­гов, маленькие се­мей­ные фран­цуз­ские компании, сы­ро­ва­ров, ко­то­рые на рус­ских фер­мах де­ла­ют шевр и ка­мам­бер и т. п. Есть ли ста­ти­сти­ка, как та­ко­го ро­да мел­кий биз­нес по­шел в Рос­сию, мож­но ли счи­тать это ру­чей­ком, ко­то­рый пре­вра­ща­ет­ся в реч­ку? – Ко­неч­но, это все де­ко­ра­тив­но, это мик­ро­ско­пи­че­ские объ­е­мы в срав­не­нии с об­щим объ­е­мом ин­ве­сти­ций. – Все-та­ки ка­кие-то про­ек­ты есть?

– Это важ­но как тен­ден­ция, к это­му мож­но при­смат­ри­вать­ся. Они яв­ля­ют­ся неожи­дан­ны­ми про­вод­ни­ка­ми в со­труд­ни­че­стве на ре­ги­о­наль­ном уровне. Ко­гда меж­ду пра­ви­тель­ства­ми, стра­на­ми, эти­ми огром­ны­ми слож­ны­ми ап­па­ра­та­ми диа­лог ста­ло слож­нее ве­сти, некий ува­жа­е­мый по­вар или ка­кой-то про­из­во­ди­тель паш­те­тов, ко­то­рые близ­ко дру­жат с мест­ным мэ­ром, вдруг бла­го­да­ря его уси­ли­ям в дру­гой ре­ги­он дви­га­ют­ся. Без МИДОВ, минэко­но­мраз­ви­тия и проч. за­вя­зы­ва­ют­ся тес­ные от­но­ше­ния меж­ду людь­ми. По­то­му что эко­но­ми­ка – это все-та­ки лю­ди, хо­тя и тех­но­ло­гии, и день­ги, ко­неч­но, но преж­де все­го лю­ди. Не­дав­но ме­ня при­гла­си­ли участ­во­вать в де­ле­га­ции мос­ков­ской мэ­рии в Ли­он и в Мар­сель под на­ча­лом [ру­ко­во­ди­те­ля де­пар­та­мен­та внеш­не­эко­но­ми­че­ских и меж­ду­на­род­ных связей го­ро­да Моск­вы Сер­гея] Че­ре­ми­на, и ме­ня уди­ви­ло, на­сколь­ко лю­ди хо­ро­шо зна­ли друг дру­га. Я ожи­дал ка­кой-то про­то­коль­ной, очень фор­маль­ной встре­чи с об­ме­ном по­дар­ка­ми, флаж­ка­ми, длин­ны­ми рас­ска­за­ми, как пер­вый ли­о­нец (я был толь­ко в Ли­оне) по­пал в Си­бирь. Нет же, лю­ди пре­крас­но зна­ли, рос­сий­ская сто­ро­на от­лич­но зна­ла, ка­кие компании из Ли­о­на и Мар­се­ля спо­соб­ны или не спо­соб­ны ин­ве­сти­ро­вать, а то и от­кры­вать сов­мест­ные про­из­вод­ства в Рос­сии; вы­би­ра­ли для се­бя ка­кие-то ин­те­рес­ные на­прав­ле­ния. И я по­ла­гаю, что это про­ис­хо­дит без на­ше­го «офи­ци­аль­но­го» ве­до­ма имен­но по­то­му, что это ча­сто ини­ци­и­ру­ет­ся имен­но, как вы го­во­ри­те, ма­лень­ки­ми пред­при­ни­ма­те­ля­ми и спе­ци­а­ли­ста­ми, ко­то­рые по­дру­жи­лись в ка­кой-то вот мо­мент и свой эн­ту­зи­азм вкла­ды­ва­ют в та­кие ини­ци­а­ти­вы. Мы мо­жем на сво­ем уровне это не ви­деть, а это че­ло­ве­че­ские ини­ци­а­ти­вы, ко­то­рые да­дут ре­зуль­та­ты че­рез 5, 10, 15, 20 лет.

РЕОРГАНИЗАЦИЯ ВО ФРАН­ЦИИ

– Мы зна­ем при­ме­ры рос­сий­ских ин­ве­сти­ций во Фран­цию. Есть РЖД и Gefco, есть опять же ка­кие-то вин­ные хо­зяй­ства. Вам из­вест­ны дру­гие дей­стви­тель­но успеш­ные рос­сий­ские ин­ве­сти­ции во Фран­цию, не ими­д­же­вые или по ти­пу «ку­да вло­жить осво­бо­див­ший­ся мил­ли­он»? – Ну ес­ли бы бы­ли, мы с ва­ми зна­ли бы. Этот тренд – про имидж и «лиш­ний мил­ли­он» – сей­час ме­ня­ет­ся. По­че­му? Я го­во­рил сей­час, на­сколь­ко боль­шин­ство фран­цу­зов пло­хо зна­ют Рос­сию, ее ре­ги­о­наль­ные со­став­ля­ю­щие, про раз­ни­цу меж­ду по­ко­ле­ни­я­ми и проч. Это зер­каль­ная си­ту­а­ция. Та­кое вос­при­я­тие ин­ве­сти­ций во Фран­цию – вещь со­вер­шен­но нор­маль­ная, по­то­му что Фран­ция дол­гое вре­мя вос­при­ни­ма­лась ис­клю­чи­тель­но как стра­на за­ме­ча­тель­но­го от­ды­ха, неда­ром у фран­цу­зов есть вы­ра­же­ние art de vivre – ис­кус­ство жить, стол, изыс­кан­ные та­рел­ки, ви­но, сыр и проч. И чер­ная сто­ро­на вот этой свер­ка­ю­щей ме­да­ли – как ви­дят Фран­цию из­да­ле­ка рус­ские: это по­сто­ян­ные за­ба­стов­ки, при­чем за­ба­стов­ки не как эко­но­ми­че­ские и по­ли­ти­че­ские про­цес­сы, а за­ба­стов­ки как об­раз жиз­ни, стра­на, где аб­со­лют­но неимо­вер­ные на­ло­ги, стра­на, где за­кон не поз­во­ля­ет аб­со­лют­но ни­че­го де­лать... В этом есть опре­де­лен­ная до­ля прав­ды, но все-та­ки не 100%. Сей­час и фран­цуз­ское го­су­дар­ство при­ло­жи­ло мно­го уси­лий, бы­ли со­зда­ны спе­ци­аль­ные ин­сти­ту­ты, как у нас ом­буд­сме­ны, на­при­мер, для то­го, что­бы при­вле­кать ин­ве­сти­ции бо­лее эф­фек­тив­но. И это ра­бо­та­ет в та­ких сфе­рах, как вы­со­кие тех­но­ло­гии, как фар­ма. Фран­ция дав­но раз­ра­бо­та­ла си­сте­му кла­сте­ров, ко­то­рую мы на­чи­на­ем так­же внед­рять.

ЛОКАЛИЗАЦИЯ В РОС­СИИ

– Се­рьез­ные ли экс­порт­ные пер­спек­ти­вы у фран­цуз­ских ком­па­ний, ло­ка­ли­зо­вав­ших про­из­вод­ство в Рос­сии, как, на­при­мер, Sanofi и ее рос­сий­ский за­вод «Са­но­фи-авен­тис Во­сток» с экс­пор­том ин­су­ли­на?

– Это то, что бы­ло под­пи­са­но тор­же­ствен­но в Пе­тер­бур­ге на фо­ру­ме в этом го­ду: Sanofi ло­ка­ли­зо­ва­ла за­вод, ин­су­лин с ко­то­ро­го бу­дет те­перь про­да­вать не толь­ко на тер­ри­то­рии Рос­сии, но и в Гер­ма­нии, а мо­жет, по­том и в дру­гих стра­нах. Фар­ма во­об­ще рас­ту­щий, мно­го­обе­ща­ю­щий сег­мент.

Аuchan и ри­тейл в це­лом на­чи­на­ют ин­те­гри­ро­вать целый ряд эко­но­ми­че­ских про­цес­сов – не толь­ко про­да­вать мя­со, на­при­мер, но ес­ли его и не вы­ра­щи­вать, то его об­ра­ба­ты­вать. Аuchan от­кры­ва­ет в Там­бов­ской об­ла­сти мя­со­пе­ре­ра­ба­ты­ва­ю­щий за­вод, и они так­же рас­счи­ты­ва­ют вы­хо­дить на близ­ле­жа­щие рын­ки. Рын­ки СНГ их очень ин­те­ре­су­ют, по­то­му что там так­же су­ще­ству­ет сеть, при­над­ле­жа­щая тем же ак­ци­о­не­рам.

Danone, ко­то­рая впер­вые на­ча­ла ра­бо­тать с мо­ло­ком, – она пер­вый за­куп­щик рос­сий­ско­го мо­лоч­но­го про­из­вод­ства, а до это­го ни­ко­гда не за­ни­мал­ся чи­сто мо­ло­ком. Они де­ла­ли йо­гур­ты и т. п. А здесь они на­ча­ли ме­нять свою мо­дель про­из­вод­ства и, в прин­ци­пе, эко­но­ми­че­скую де­я­тель­ность в це­лом.

РАЗНЫЙ ЛОББИЗМ

– В про­шлом но­яб­ре в ин­тер­вью «Рос­сий­ской га­зе­те» вы рас­ска­зы­ва­ли о лоб­бист­ском опы­те в пар­ла­мен­те Фран­ции (лич­ные об­ра­ще­ния к фран­цуз­ским пар­ла­мен­та­ри­ям, ко­гда в ап­ре­ле и июне 2016 г. обе па­ла­ты го­ло­со­ва­ли по санк­ци­ям). На­сколь­ко от­ли­ча­ют­ся прак­ти­ки в Рос­сии и во Фран­ции? Ста­но­вит­ся ли лоббизм в Рос­сии бо­лее ци­ви­ли­зо­ван­ным и про­зрач­ным или на­обо­рот? – Есть прин­ци­пи­аль­ное раз­ли­чие меж­ду Фран­ци­ей и Рос­си­ей в по­стро­е­нии ад­ми­ни­стра­тив­ной пи­ра­ми­ды. И там и здесь это пи­ра­ми­ды: все-та­ки, несмот­ря на де­цен­тра­ли­за­цию, власть во Фран­ции – в Па­ри­же, а не в Ту­лу­зе и не в Бор­до. Каж­дый уро­вень име­ет опре­де­лен­ную ком­пе­тен­цию, и, убе­див пред­ста­ви­те­ля то­го или ино­го ве­дом­ства во Фран­ции, не при­хо­дит­ся воз­вра­щать­ся в это ве­дом­ство, что­бы еще раз пы­тать­ся про­ве­сти ка­кие-то свои мыс­ли или за­да­чи. А в Рос­сии вы ни­ко­гда не уве­ре­ны, да­же ко­гда вро­де убе­ди­ли человека, что он мо­жет (да­же ес­ли он очень хо­чет это сде­лать) про­ве­сти ту по­ли­ти­ку, ко­то­рую вы от него ожи­да­е­те. И по­рой при­хо­дит­ся убеж­дать самых вро­де бы от­да­лен­ных от эко­но­ми­че­ской жиз­ни лю­дей – пред­ста­ви­те­лей си­ло­во­го ве­дом­ства или ар­хи­манд­ри­та. Есть ре­ги­о­ны, где РПЦ или пред­ста­ви­те­ли след­ствен­но­го ко­ми­те­та и про­ку­ра­ту­ры яв­ля­ют­ся бо­лее ре­ша­ю­щим эко­но­ми­че­ским опе­ра­то­ром, неже­ли ди­рек­тор де­пар­та­мен­та или агент­ство по ин­ве­сти­ци­ям.

ТРУДНОСТИ И НЕСОСТЫКОВКИ

– Несколь­ко лет на­зад бы­ла гром­кая исто­рия, непри­ят­ная для фран­цуз­ско­го биз­не­са и слож­ная для дву­сто­рон­них от­но­ше­ний, – де­ло Yves Rocher – как оно за­вер­ши­лось? И не воз­ни­ка­ло ли боль­ше по­доб­ных кри­зи­сов?

– На­сколь­ко я знаю, бы­ла по­пыт­ка во­влечь преж­нее ру­ко­вод­ство Yves Rocher (этот че­ло­век уже ра­бо­та­ет в дру­гой компании) в су­деб­ное раз­би­ра­тель­ство. На что фран­цуз­ская сто­ро­на от­ве­ти­ла жест­ким от­по­ром, и мне ка­жет­ся это ло­гич­ным с точ­ки зре­ния соб­ствен­ной без­опас­но­сти – с ка­кой ста­ти топ-ме­не­джер из дру­гой стра­ны бу­дет вме­ши­вать­ся в су­деб­ное раз­би­ра­тель­ство, ка­са­ю­ще­е­ся тем бо­лее не про­стых смерт­ных, а лю­дей, при­част­ных к ак­тив­ной оп­по­зи­ци­он­ной по­ли­ти­че­ской де­я­тель­но­сти. И «де­ло» Yves Rocher ре­ши­лось без Yves Rocher. – Швед­ская IKEA ре­гу­ляр­но ста­но­вит­ся объ­ек­том скан­да­лов, шан­та­жа или кор­руп­ци­он­ных дел, свя­зан­ных со взят­ка­ми. По­че­му та­кое не про­ис­хо­дит с Leroy Merlin или Auchan, ко­то­рые, в об­щем, то­же яв­ля­ют­ся си­сте­мо­об­ра­зу­ю­щи­ми ри­тей­ле­ра­ми в ре­ги­оне, в ко­то­рый они при­хо­дят? – С ни­ми дру­гие непри­ят­но­сти про­ис­хо­дят. Я знаю, что Auchan ре­гу­ляр­но об­ви­ня­ют чуть ли не в тор­гов­ле несве­жей кол­ба­сой. С Danone был то­же гром­кий скан­дал про яко­бы мас­со­вое ис­поль­зо­ва­ние паль­мо­во­го мас­ла. Я ду­маю, что это неиз­беж­ные си­ту­а­ции в кон­ку­рент­ной сре­де. По­нят­ное де­ло, что это ка­кие-то иг­ры, ин­фор­ма­ции полной о них нет, но фран­цу­зы, мо­жет быть, бо­лее осто­рож­ны. По­ни­мая апри­о­ри, что со­гла­сие на кор­руп­ци­он­ную сдел­ку яв­ля­ет­ся аб­со­лют­ной га­ран­ти­ей гря­ду­щих про­блем, ак­ку­рат­ный фран­цуз де­ла­ет так, что­бы по­доб­ные си­ту­а­ции не воз­ни­ка­ли. И на­до гром­ко об этом го­во­рить.

Я по­вто­ряю на всех уров­нях и на все­воз­мож­ных фо­ру­мах, что ос­нов­ная про­бле­ма для биз­не­са – несо­сты­ков­ка меж­ду тре­мя уров­ня­ми ис­пол­ни­тель­ной вла­сти: фе­де­раль­ной, об­ласт­ной или рес­пуб­ли­кан­ской и му­ни­ци­паль­ной. Сте­пень вза­и­мо­свя­зи меж­ду эти­ми тре­мя уров­ня­ми ни в од­ном рей­тин­ге не опи­са­на. И хо­ро­шо бы иметь од­но­го эко­но­ми­че­ско­го аген­та, на­де­лен­но­го пол­но­мо­чи­я­ми, ко­то­рый за­ста­вил бы и пред­ста­ви­те­лей фе­де­раль­ных служб, и ад­ми­ни­стра­цию гу­бер­на­то­ра, и му­ни­ци­паль­ных чи­нов­ни­ков ра­бо­тать со­об­ща.-

СЕР­ГЕЙ ПОРТЕР / ВЕДОМОСТИ

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.