Се­вер­ный ан­гел

В нор­веж­ском Бер­гене про­шел фе­сти­валь ис­кусств. Муль­ти­жан­ро­вое ме­ро­при­я­тие для ты­сяч зри­те­лей пы­та­лось от­ве­тить на во­прос: «Кто мы?»

Vedomosti - - КУЛЬТУРА - Гю­ля­ра Са­дых-за­де

Иден­тич­ность» – так оза­гла­вил про­грам­му 65-го Бер­ген­ско­го фе­сти­ва­ля ис­кусств его ин­тен­дант Ан­дерс Бей­ер. Motto бер­ген­ско­го фе­сти­ва­ля бук­валь­но сов­па­ло с де­ви­зом лет­не­го Лю­церн­ско­го фе­сти­ва­ля ны­неш­не­го го­да – Identity. Что сви­де­тель­ству­ет о том, что се­го­дня Ев­ро­па оза­бо­че­на по­ис­ка­ми но­вой иден­тич­но­сти бо­лее чем ко­гда-ли­бо.

На са­кра­мен­таль­ный во­прос: «Кто мы?» Бер­ген­ский фе­сти­валь от­ве­ча­ет тем, что со­зда­ет про­стран­ство воз­мож­но­стей для ре­пре­зен­та­ции ино­го, чу­жо­го, ор­га­нич­но встра­и­вая по­ли­лог ло­каль­ных и на­ци­о­наль­ных куль­тур в тра­ди­цию – му­зы­каль­ную и те­ат­раль­ную. В этой воз­мож­но­сти гар­мо­нич­но­го со­су­ще­ство­ва­ния чу­жо­го и ло­каль­но­го и за­клю­ча­ет­ся па­фос Бер­ген­ско­го фе­сти­ва­ля – са­мо­го круп­но­го не толь­ко в Но­р­ве­гии, но и во всех стра­нах Nordic.

В этом го­ду ком­по­зи­то­ром – ре­зи­ден­том фе­сти­ва­ля ста­ла зна­ме­ни­тый фин­ский ком­по­зи­тор Кайя Са­ари­а­хо; так ор­га­ни­за­то­ры от­ме­ти­ли сто­ле­тие неза­ви­си­мо­сти Фин­лян­дии. Но ос­нов­ное вни­ма­ние пуб­ли­ки и прес­сы от­тя­нул на се­бя пе­вец и ком­по­зи­тор Ру­фус Уэнрайт – аме­ри­ка­но-ка­над­ская поп-звез­да, тот са­мый, ко­то­рый на­пи­сал му­зы­ку к спек­так­лю Ро­бер­та Уил­со­на «Со­не­ты Шекс­пи­ра». Его пре­мье­ра со­сто­я­лась в 2009 г. в те­ат­ре Berliner Ensemble, а те­перь этот спек­такль, пе­ре­не­сен­ный на сце­ну Григ­схал­ле­на, от­кры­вал про­грам­му Бер­ген­ско­го фе­сти­ва­ля. Не­за­тей­ли­вый на­бор про­стей­ших гар­мо­ни­че­ских по­сле­до­ва­ний, раз­ло­жен­ных на ар­пе­джио и по­вто­ря­е­мых де­сят­ки раз, за­ста­вил за­ду­мать­ся о том, как же быст­ро до­сти­же­ния ми­ни­ма­ли­стов, от Глас­са до Эй­на­уди, адап­ти­ро­ва­лись мас­скуль­том. При фор­маль­ном сход­стве гар­мо­ний и фак­тур му­зы­каль­ные смыс­лы вы­вет­ри­лись бес­след­но.

По­пыт­ка ин­стал­ли­ро­вать пес­ни Уэнрай­та в ака­де­ми­че­ский кон­текст, со­еди­нив его лю­би­тель­ский во­кал с вы­ступ­ле­ни­ем из­вест­ной опер­ной пе­ви­цы Анне-со­фи фон От­тер, ока­за­лась со­мни­тель­ным пред­при­я­ти­ем. Как толь­ко она за­пе­ва­ла вме­сте с Уэнрай­том, тут же про­яв­лял­ся обес­ку­ра­жи­ва­ю­щий кон­траст меж­ду окуль­ту­рен­ным го­ло­сом пе­ви­цы (хоть несколь­ко уже по­блек­шим, но все еще кра­си­вым и бла­го­род­ным) и необ­ра­бо­тан­ным те­но­ром Уэнрай­та, для ко­то­ро­го боль­шой про­бле­мой бы­ло взять вы­со­кую но­ту и удер­жать ее, не спол­зая на пол­то­на и не сры­ва­ясь на фаль­цет.

Вполне по­зи­тив­ные впе­чат­ле­ния оста­ви­ло доб­рот­ное кон­церт­ное ис­пол­не­ние «Пи­те­ра Грайм­са» – дра­ма­тич­ной опе­ры Бен­джа­ми­на Брит­те­на. Бер­ген­ский Фи­лар­мо­ни­че­ский ор­кестр под управ­ле­ни­ем Эд­вар­да Гард­не­ра и свод­ный хор из 150 че­ло­век иг­ра­ли и пе­ли пре­вос­ход­но. Пер­во­класс­ные со­ли­сты не про­пе­ва­ли, но ис­то­во про­жи­ва­ли свои пар­тии: ха­рак­те­ры по­лу­ча­лись вы­пук­лые, мно­го­пла­но­вые. Ти­туль­ную пар­тию спел бри­тан­ский те­нор Стю­арт Скел­тон – это его ко­рон­ная роль. Ком­па­нию ему со­ста­ви­ла ве­ли­ко­леп­но-дерз­кая Ан­ни­ка Шлихт – те­туш­ка Он­ти, хо­зяй­ка та­вер­ны; ее кон­траль­то внес­ло гу­стую крас­ку в пев­че­ский ан­самбль. Хо­ро­шо зву­чал бар­хат­ный ба­ри­тон Ро­де­ри­ка Ви­льям­са в пар­тии от­став­но­го шки­пе­ра Бал­ст­ро­уда: ум­ный взгляд и бла­го­род­ная по­вад­ка вы­год­но от­ли­ча­ли его от осталь­ных.

«Исто­ри­че­ской ми­ро­вой пре­мье­рой» на­зва­ли фьюжн-про­грам­му Hugsja ее со­зда­те­ли – пе­вец и ис­пол­ни­тель на ис­то­ри­че­ских ин­стру­мен­тах Эй­нар Сел­вик и ги­та­рист Эй­вар Бьерн­сон: они устро­и­ли на гро­мад­ной сцене Григ­схал­ле­на све­то­вое и зву­ко­вое шоу с бью­щи­ми в гла­за про­жек­то­ра­ми и гро­хо­чу­щи­ми удар­ны­ми, за ко­то­ры­ми по­те­ря­лись ти­хие зву­ки ко­лес­ной ли­ры и раз­но­об­раз­ных ста­рин­ных ду­док.

А в На­ци­о­наль­ном те­ат­ре, пе­ред зда­ни­ем ко­то­ро­го сто­ит па­мят­ник его пер­во­му ин­тен­дан­ту Ген­ри­ку Иб­се­ну, в это же вре­мя пред­став­ля­ли сце­ни­че­скую вер­сию ора­то­рии «Мес­сия» Ген­де­ля. Ре­жис­се­ром, сце­но­гра­фом и ви­део­ди­зай­не­ром спек­так­ля вы­сту­пи­ла Не­тья Джонс.

Дей­ствие спек­так­ля раз­ви­ва­ет­ся в про­стран­стве су­мрач­но­го со­бо­ра; свер­ху стру­ит­ся туск­лый свет, на сту­пе­нях рас­став­ле­ны сту­лья, на ко­то­рых в ожи­да­нии про­по­ве­ди рас­са­жи­ва­ют­ся при­хо­жане. Две ква­зи­ба­роч­ные скульп­ту­ры – ан­гел с кре­стом и ле­тя­щий ан­гел, оку­тан­ный взвих­рен­ны­ми склад­ка­ми оде­я­ния, – до­ми­ни­ру­ю­щие ви­зу­аль­ные ак­цен­ты в оформ­ле­нии сце­ны.

Сю­жет, при­ду­ман­ный ре­жис­се­ром по­верх со­дер­жа­ния ора­то­рии, неза­тей­лив, но уми­лен: бед­ная мать с боль­ным ре­бен­ком на ру­ках ищет по­мо­щи и уте­ше­ния в хра­ме. Ей по­мо­га­ют доб­рые са­ма­ри­тян­ки из хо­ра. Тор­же­ствен­ное яв­ле­ние ан­ге­ла в го­лу­бом пе­ре­во­дит по­вест­во­ва­ние в ме­та­фи­зи­че­скую плос­кость: эту пар­тию спе­ла Ре­на­та По­ку­пич. На ру­ках уми­ра­ю­ще­го маль­чи­ка по­яв­ля­ют­ся стиг­ма­ты.

Ре­жис­сер­ская исто­рия вы­стро­е­на на про­ве­рен­ных мо­ти­вах: жа­лость, боль, бо­лезнь и смерть ре­бен­ка, доб­ро­та, уте­ше­ние, вос­па­ре­ние – од­на­ко ощу­ще­ния фаль­ши не воз­ник­ло.

За 15 дней фе­сти­ва­ля на 40 пло­щад­ках го­ро­да про­шло око­ло трех со­тен раз­лич­ных со­бы­тий: вы­ста­вок, мастер-клас­сов, кон­цер­тов и спек­так­лей, ко­то­рые по­се­ти­ло в об­щей слож­но­сти 63 000 зри­те­лей. В эти две лет­ние неде­ли фе­сти­валь про­ник во все по­ры улич­ной и со­ци­аль­ной жиз­ни: мно­гим дал ра­бо­ту и при­нес в го­род­ской бюд­жет нема­лые день­ги. Вот по­че­му бер­ген­цы счи­та­ют его со­бы­ти­ем го­да.-

/ THOR BRODRESKIFT

Сце­ни­че­ская вер­сия «Мес­сии» Ген­де­ля по­лу­чи­лась стро­гой и вы­ра­зи­тель­ной

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.