Пе­тер Сий­яр­то, ми­нистр ино­стран­ных дел и тор­гов­ли Вен­грии

«Мы не на­ло­жим ве­то на ре­ше­ние ЕС о санк­ци­ях»

Vedomosti - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Ни­на Ильи­на

Ми­нистр ино­стран­ных дел и внеш­ней тор­гов­ли Вен­грии Пе­тер Сий­яр­то при­е­хал в Моск­ву на меж­пра­ви­тель­ствен­ную ко­мис­сию по эко­но­ми­че­ским во­про­сам. До вве­де­ния санк­ций и кон­тр­санк­ций Рос­сия бы­ла для Вен­грии вто­рым по ве­ли­чине тор­го­вым парт­не­ром, но за по­след­ние три го­да пе­ре­ме­сти­лась во вто­рую де­сят­ку. По оцен­ке Сий­яр­то, за это вре­мя экс­порт­ные по­те­ри Вен­грии со­ста­ви­ли 6,7 млрд ев­ро, из­ме­ни­лась и струк­ту­ра экс­пор­та: от сель­ско­хо­зяй­ствен­ной про­дук­ции стра­на пе­ре­шла к транс­фе­ру тех­но­ло­гий в аг­ро­сек­то­ре и так­же уве­ли­чи­ла инвестиции в от­рас­лях, не за­тро­ну­тых санк­ци­я­ми.

Экс­порт Рос­сии в Вен­грию бо­лее од­но­род­ный: бо­лее 80% при­хо­дит­ся на энер­го­но­си­те­ли. Имен­но в энер­ге­ти­ке Вен­грия и Рос­сия вза­и­мо­дей­ству­ют осо­бен­но тес­но: в 2014 г. «Ро­са­том» за­клю­чил со­гла­ше­ние о стро­и­тель­стве двух но­вых ре­ак­то­ров на един­ствен­ной в Вен­грии АЭС «Пакш», ра­нее пла­ни­ро­ва­лось про­ло­жить че­рез тер­ри­то­рию стра­ны га­зо­про­вод «Юж­ный по­ток» в об­ход Укра­и­ны, од­на­ко в 2014 г. Вла­ди­мир Путин про­ект свер­нул из-за «некон­струк­тив­ной» по­зи­ции Ев­ро­ко­мис­сии, ко­то­рая со­ору­же­ние га­зо­про­во­да тор­мо­зи­ла.

При пре­мье­ре Вик­то­ре Ор­бане Вен­грия – од­на из наи­бо­лее дру­же­ствен­ных Рос­сии стран ЕС. С 2013 г. Ор­бан и Путин каж­дый год встре­ча­ют­ся в од­ной из сто­лиц. Бу­да­пешт с са­мо­го на­ча­ла за­яв­лял о неэф­фек­тив­но­сти санк­ций, од­на­ко ве­то на их про­дле­ние ни ра­зу не на­ло­жил.

Во вре­мя ми­гра­ци­он­но­го кри­зи­са в Ев­ро­пе Вен­грия ока­за­лась од­ной из глав­ных тран­зит­ных стран на пу­ти сле­до­ва­ния бе­жен­цев. Пы­та­ясь оста­но­вить по­ток ми­гран­тов, вла­сти за­кры­ли гра­ни­цу с Сер­би­ей и Хо­рва­ти­ей. В ок­тяб­ре про­шло­го го­да в стране про­шел ре­фе­рен­дум, на ко­то­ром 98% про­го­ло­со­вав­ших вы­ска­за­лись против квот по рас­пре­де­ле­нию ми­гран­тов в стра­нах ЕС. Ре­фе­рен­дум, прав­да, не был при­знан дей­стви­тель­ным из-за недо­ста­точ­ной яв­ки – 43% вме­сто необ­хо­ди­мо­го ми­ни­му­ма в 50%. В ин­тер­вью «Ве­до­мо­стям» Сий­яр­то на­ста­и­ва­ет на необ­хо­ди­мо­сти на­ла­дить от­но­ше­ния с Рос­си­ей и ев­ро­пей­цам, и США. – Что вы счи­та­е­те сво­им глав­ным успе­хом в тор­го­вых от­но­ше­ни­ях с Рос­си­ей? – По­сле 2,5–3 непро­стых лет нам на­ко­нец-то уда­лось по­ме­нять на­шу тор­го­вую тра­ек­то­рию, за пер­вые че­ты­ре ме­ся­ца это­го го­да наш экс­порт в Рос­сию уве­ли­чил­ся при­мер­но на 30%. Это очень здо­ро­во, учи­ты­вая не са­мый бла­го­при­ят­ный фон с 2014 г. Рос­сия бы­ла вто­рым по зна­чи­мо­сти тор­го­вым парт­не­ром Вен­грии, а сей­час толь­ко 14я. Од­на­ко инвестиции вен­гер­ских ком­па­ний в Рос­сии в сфе­ре фар­ма­цев­ти­ки и сель­ско­го хо­зяй­ства на­ко­нец ста­ли при­но­сить пло­ды. Экс­порт фар­ма­цев­ти­че­ской про­дук­ции в Рос­сию уве­ли­чил­ся при­мер­но на 40%, экс­порт зер­на – на 88–90%, и мы по­ку­па­ем все боль­ше рос­сий­ской неф­ти и га­за. – Как бы вы опи­са­ли стра­те­гию Вен­грии на рос­сий­ском рын­ке при ны­неш­нем санк­ци­он­ном ре­жи­ме? – Мы хо­тим по мак­си­му­му по­лу­чить от­да­чу от сво­их ин­ве­сти­ций в сель­ско­хо­зяй­ствен­ную сфе­ру и пи­ще­вую про­мыш­лен­ность, в сре­ду в Ека­те­рин­бур­ге от­кры­ва­ет­ся вен­гер­ская мяс­ная фаб­ри­ка.

По­ми­мо это­го мы хо­тим най­ти те сфе­ры и от­рас­ли, где со­труд­ни­че­ство обе­их стран при­не­сет наи­боль­шую поль­зу. Для нас это пре­жде все­го ра­ци­о­наль­ное во­до­поль­зо­ва­ние, ис­сле­до­ва­ния кос­мо­са и энер­ге­ти­ка – за­пуск двух но­вых ре­ак­то­ров на вен­гер­ской АЭС «Пакш». Это вы­со­ко­тех­но­ло­гич­ные сфе­ры с вы­со­кой до­бав­лен­ной сто­и­мо­стью. – То есть по­сле то­го, как до­ступ сель­хоз­про­дук­ции на рос­сий­ский ры­нок был пе­ре­крыт по­сле вве­де­ния кон­тр­санк­ций, Вен­грия ста­ла про­да­вать тех­но­ло­гию? – Да, у нас бы­ло со­гла­ше­ние на вы­со­ком уровне о пе­ре­да­че ча­сти тех­но­ло­гий в сель­ском хо­зяй­стве и пи­ще­вой про­мыш­лен­но­сти. Бла­го­да­ря это­му мы смо­жем ком­пен­си­ро­вать по­те­ри от санк­ци­он­но­го ре­жи­ма. – На­сколь­ко вам это сей­час уда­лось? Ра­нее вы го­во­ри­ли, что Вен­грия по­те­ря­ла 6,7 млрд ев­ро за три го­да из-за санк­ций. – Нам по­на­до­бит­ся для это­го мно­го лет, мы по­те­ря­ли мно­го воз­мож­но­стей за это вре­мя, и нам нуж­но еще ми­ни­мум три го­да, что­бы прий­ти в фор­му – В ка­кой сте­пе­ни, с ва­шей точ­ки зре­ния, рос­сий­ские кон­тр­санк­ции до­стиг­ли по­став­лен­ной це­ли? – Я бы не хо­тел это ком­мен­ти­ро­вать, в кон­це кон­цов этим долж­ны за­ни­мать­ся рос­сий­ские вла­сти. Что ка­са­ет­ся Ев­ро­пы, то тор­гов­ля меж­ду Рос­си­ей и ЕС за эти же че­ты­ре ме­ся­ца уве­ли­чи­лась на 32%, меж­ду Рос­си­ей и США – на 40%, меж­ду Рос­си­ей и Гер­ма­ний – на 30–32%. То есть с эко­но­ми­че­ской точ­ки зре­ния санк­ции ока­за­лись неэф­фек­тив­ны, а с по­ли­ти­че­ской – их цель со­сто­я­ла в том, что­бы до­бить­ся про­грес­са в вы­пол­не­нии мин­ских со­гла­ше­ний, но мы от­чет­ли­во ви­дим, что это­го не про­изо­шло. – Ес­ли вы счи­та­е­те, что санк­ции неэф­фек­тив­ны, по­че­му не на­ло­жи­ли ве­то на про­шлой неде­ле, ко­гда санк­ции ЕС бы­ли про­дле­ны еще на пол­го­да? Они же, как вы го­во­ри­те, не ра­бо­та­ют. – Мы на­ста­и­ва­ем, что в ЕС дав­но по­ра на­чать от­кры­тое об­суж­де­ние на са­мом вы­со­ком уровне о це­ле­со­об­раз­но­сти санк­ций, од­на­ко, к со­жа­ле­нию, это­го до сих пор не про­изо­шло, и я глу­бо­ко убеж­ден, что это пло­хо. – По­че­му это не про­ис­хо­дит? – Я не знаю, мы это про­дав­ли­ва­ем, но вам нуж­но об­ра­тить­ся к тем, кто это­му про­ти­вит­ся. Я не знаю их по­зи­цию, но я знаю на­шу. Три го­да про­шло, и нам по­ра оста­но­вить­ся. Мы же ра­ци­о­наль­но долж­ны под­хо­дить к это­му во­про­су, а не в эмо­ции ухо­дить, как это и про­ис­хо­дит.

Но, с дру­гой сто­ро­ны, и мы не пе­ре­ста­ем это под­чер­ки­вать, един­ство ЕС – кри­ти­че­ски важ­ная со­став­ля­ю­щая, и мы все­гда от­кры­то го­во­ри­ли и пуб­ли­ке, и жур­на­ли­стам, что ни­ко­гда не на­ло­жим ве­то на та­кие ре­ше­ния ЕС в од­но­сто­рон­нем по­ряд­ке. Хо­тя и за­яв­ля­ем о на­шей по­зи­ции от­кры­то. – Вы так­же го­во­ри­ли, что сто­рон­ни­ки ве­то есть, но в ре­ша­ю­щий мо­мент они ис­че­за­ют. – Да, мы все­гда в гор­дом оди­но­че­стве. – Кто эти пре­да­те­ли? Кто го­во­рил, что го­тов на­ло­жить ве­то, но так это­го и не сде­лал? – Ни­кто не го­во­рил, что на­ло­жит ве­то. Но в ЕС есть стра­ны, ко­то­рые за­ни­ма­ют бо­лее взве­шен­ную по­зи­цию в этом во­про­се, они хо­тят посмот­реть, что и как и сто­ят ли санк­ции то­го. В ос­нов­ном это стра­ны Цен­траль­ной Ев­ро­пы. Но мы ни­ко­гда не об­суж­да­ли ве­то и не ре­ша­ли, кто же из нас его на­ло­жит, по­то­му что по­нят­но – в оди­ноч­ку это сде­лать не по­лу­чит­ся. – Но вы же мо­же­те их пе­ре­убе­дить? – Стра­ны са­ми долж­ны при­ни­мать свои ре­ше­ния. – А кто со­про­тив­ля­ет­ся и не хо­чет об­суж­дать санк­ции? – Я мо­гу ком­мен­ти­ро­вать толь­ко на­шу по­зи­цию. Мы за де­ба­ты, но их не бы­ло. – Вер­нем­ся к вен­гер­ско­му экс­пор­ту. Сель­ское хо­зяй­ство, ко­то­рое бы­ло до охла­жде­ния от­но­ше­ний За­па­да с Рос­си­ей од­ной из глав­ных групп вен­гер­ско­го экс­пор­та, со­став­ля­ет око­ло 5% ВВП Вен­грии, а за­ня­то в этом сек­то­ре все­го 3,5% вен­гров. На­сколь­ко экс­порт в Рос­сию от­ра­жа­ет раз­ви­тие вен­гер­ской эко­но­ми­ки? – Сей­час наша глав­ная экс­порт­ная груп­па в Рос­сии – фар­ма­цев­ти­ка, наша круп­ней­шая фар­ма­цев­ти­че­ская ком­па­ния в Рос­сии, «Ге­де­он Рих­тер», ра­бо­та­ет на рос­сий­ском рын­ке уже боль­ше 20 лет и вхо­дит в де­сят­ку глав­ных иг­ро­ков от­рас­ли. У них здесь есть своя фаб­ри­ка, их ле­кар­ства поль­зу­ют­ся успе­хом. За­тем идет машиностроение – и вот это как раз от­ра­жа­ет струк­ту­ру на­шей эко­но­ми­ки, ведь про­мыш­лен­ность со­став­ля­ет 25% ВВП, на­мно­го боль­ше сель­ско­го хо­зяй­ства.

Серд­це на­шей эко­но­ми­ки – ав­то­мо­би­ле­стро­е­ние, эта от­расль да­ет 30% про­мыш­лен­но­го про­из­вод­ства и 27% экс­пор­та, прав­да, он идет имен­но в ЕС, ведь на на­шем рын­ке очень силь­ны по­зи­ции

Ми­нистр ино­стран­ных дел и внеш­ней тор­гов­ли Вен­грии Пе­тер Сий­яр­то рас­ска­зы­ва­ет о раз­но­гла­си­ях с Ан­ге­лой Меркель и о сим­па­ти­ях к До­наль­ду Трам­пу и объ­яс­ня­ет, по­че­му Ев­ро­пе и США нуж­но по­ско­рее на­ла­дить от­но­ше­ния с Рос­си­ей

немец­ких, аме­ри­кан­ских и ки­тай­ских ав­то­про­из­во­ди­те­лей, они все ра­бо­та­ют в Вен­грии. – То есть ваш са­мый успеш­ный экс­порт идет не в Рос­сию, а в Европу? – 79% на­ше­го экс­пор­та идет в ЕС, и на это есть се­рьез­ная при­чи­на: наш глав­ный ин­ве­стор – Гер­ма­ния, на нее при­хо­дит­ся чет­верть всех пря­мых ино­стран­ных ин­ве­сти­ций, 21–22 млрд ев­ро из 85 млрд ев­ро. У нас ра­бо­та­ют Audi, Mercedes и Opel, ко­то­рый, прав­да, сей­час пе­ре­шел к фран­цуз­ской PSA Group. Мы в этом плане зад­ний дво­рик Гер­ма­нии. Так­же на на­шей тер­ри­то­рии ра­бо­та­ет един­ствен­ная в Ев­ро­пе фаб­ри­ка Suzuki. Вто­рой по важ­но­сти парт­нер – США, так­же свое при­сут­ствие в Ев­ро­пе, осо­бен­но Цен­траль­ной, сей­час се­рьез­но укреп­ля­ет Ки­тай. Ки­тай­цы ску­па­ют мно­гие ев­ро­пей­ские и аме­ри­кан­ские ком­па­нии, у нас ак­тив­но ра­бо­та­ют их «доч­ки». На Ки­тай при­хо­дит­ся 4 млрд ев­ро пря­мых ино­стран­ных ин­ве­сти­ций. – По­че­му эта успеш­ная мо­дель не ра­бо­та­ет на рос­сий­ском рын­ке? В 2010 г. Вен­грия на­ча­ла раз­во­ра­чи­вать­ся на во­сток, где пы­та­лась уве­ли­чить то­ва­ро­обо­рот, в том чис­ле с Рос­си­ей. Од­на­ко на ва­шей по­след­ней пре­зен­та­ции в кон­це мая на за­се­да­нии Вен­гер­ской внеш­не­по­ли­ти­че­ской ас­со­ци­а­ции, по­свя­щен­ной этой стра­те­гии, вы го­во­ри­ли толь­ко о Ки­тае, об их ком­па­ни­ях и ин­ве­сти­ци­ях – и ни сло­ва про Рос­сию. – Рос­сия долж­на быть там, и я ак­тив­но ра­бо­таю с на­шей эко­но­ми­че­ской ко­мис­си­ей, что­бы Рос­сию в эту стра­те­гию вер­нуть и встро­ить. Фо­кус сме­стил­ся по двум при­чи­нам – ухуд­ше­ние от­но­ше­ний За­па­да с Рос­си­ей и по­сто­ян­ное уси­ле­ние Ки­тая, ко­то­рый за­ни­ма­ет все бо­лее важ­ные по­зи­ции в Ев­ро­пе. Но мы над этим ра­бо­та­ем, ведь са­мая круп­ная ин­ве­сти­ция в Вен­грию за по­след­нее де­ся­ти­ле­тие бы­ла имен­но из Рос­сии, по­это­му бы­ло бы пре­уве­ли­че­ни­ем ска­зать, что Рос­сия во­об­ще вы­па­ла из это­го [про­цес­са]. – Да­вай­те пе­рей­дем к «Се­вер­но­му по­то­ку – 2», как раз в эти дни Ев­ро­ко­мис­сия рас­смат­ри­ва­ет про­ект ман­да­та. Ор­бан дол­гое вре­мя ра­то­вал за «Юж­ный по­ток» и по­том за­яв­лял, что не по­ни­ма­ет, по­че­му «Се­вер­ный по­ток» име­ет боль­ше прав на су­ще­ство­ва­ние, чем «Юж­ный». – «Се­вер­ный по­ток» – это двой­ные стан­дар­ты в Ев­ро­пе, и мы ка­те­го­ри­че­ски против это­го. Все ев­ро­пей­ские стра­ны ра­бо­та­ют над ди­вер­си­фи­ка­ци­ей – и мы то­же! И «Юж­ный по­ток» это­му бы очень по­мог. – Но он, как и «На­бук­ко», ка­нул в Ле­ту.

– Да, но это бы­ло бы хо­ро­шим ин­стру­мен­том ди­вер­си­фи­ка­ции в плане марш­ру­тов по­ста­вок, а Ев­ро­ко­мис­сия его про­сто уби­ла. Против «Се­вер­но­го по­то­ка» мог­ла бы быть ис­поль­зо­ва­на точ­но та­кая же ар­гу­мен­та­ция, раз­ни­ца меж­ду ни­ми со­сто­ит лишь в спис­ке участ­ву­ю­щих ком­па­ний, и так как в этом слу­чае это силь­ные за­пад­но­ев­ро­пей­ские энер­ге­ти­че­ские ком­па­нии, то Ев­ро­ко­мис­сия мол­чит. Мы не хо­тим ком­мен­ти­ро­вать то, как он бу­дет осу­ществ­лять­ся. – Но вы же под­дер­жи­ва­е­те «Се­вер­ный по­ток»?

– Да мы про­сто в него не вклю­че­ны.

– Но вы ведь мо­же­те от­ту­да по­лу­чать по­став­ки или вы долж­ны за это боль­ше пла­тить и все упи­ра­ет­ся в день­ги? – Во­все нет. Сна­ча­ла нам нуж­но его про­ана­ли­зи­ро­вать, но мы еще не ви­де­ли фи­наль­но­го про­ек­та. Но вот что я мо­гу вам точ­но ска­зать – мы по-преж­не­му ра­бо­та­ем над ди­вер­си­фи­ка­ци­ей, и в на­сто­я­щее вре­мя мы пре­жде все­го хо­тим свя­зать юж­ный га­зо­вый ко­ри­дор с Цен­траль­ной Ев­ро­пой. Это од­на из глав­ных при­чин, по­че­му я здесь и по­че­му зав­тра встре­ча­юсь с гла­вой «Газ­про­ма» Алек­се­ем Мил­ле­ром. – По­че­му вы ду­ма­е­те, что в этот раз по­лу­чит­ся? В про­шлый раз ведь не по­лу­чи­лось. – В этот раз мы на­мно­го боль­ше со­сре­до­то­чим­ся на мо­дер­ни­за­ции внут­рен­них пу­тей по­ста­вок и свя­зу­ю­щих пе­ре­мы­чек. И те­перь-то Ев­ро­ко­мис­сии дей­стви­тель­но при­дет­ся по­ста­рать­ся най­ти очень вес­кие ар­гу­мен­ты для убий­ства та­ко­го про­ек­та, имея «Се­вер­ный по­ток» за спи­ной. – Дру­гой про­ект с рос­сий­ским уча­сти­ем, ко­то­рый вы­звал раз­но­гла­сия с Ев­ро­ко­мис­си­ей, – стро­и­тель­ство двух но­вых ре­ак­то­ров на АЭС «Пакш» – един­ствен­ной АЭС Вен­грии, ко­то­рая удо­вле­тво­ря­ет боль­шую часть спро­са в стране. В 2014 г. бы­ло за­клю­че­но со­гла­ше­ние с «Ро­са­то­мом», в кон­це мар­те Ев­ро­ко­мис­сия на­ко­нец одоб­ри­ла про­ект. Ко­гда нач­нут­ся ра­бо­ты? – Под­го­тов­ка уже на­ча­лась и зай­мет год-пол­то­ра, что зна­чит, что са­ми ра­бо­ты стар­ту­ют во вто­рой по­ло­вине сле­ду­ю­ще­го го­да. – 85% рас­хо­дов на рас­ши­ре­ние АЭС, или 12,5 млрд ев­ро, по­кро­ет за­ем из Рос­сии, од­на­ко он да­ет­ся на 30 лет, а но­вые ре­ак­то­ры бу­дут спи­са­ны толь­ко к 2080 г. На­сколь­ко это дей­стви­тель­но по­мо­жет энер­ге­ти­че­ской без­опас­но­сти и ди­вер­си­фи­ка­ции – це­ли, ко­то­рая из­на­чаль­но за­яв­ля­лась? – Мы пол­но­стью под­дер­жи­ва­ем мир­ное ис­поль­зо­ва­ние атом­ной энер­гии, и в на­сто­я­щее вре­мя вен­гры пла­тят за элек­тро­энер­гию немно­го по срав­не­нию с дру­ги­ми ев­ро­пей­ски­ми стра­на­ми. Имен­но для под­дер­жи­ва­ния низ­ких цен мы и ре­ши­ли на­ра­щи­вать про­из­вод­ство и рас­ши­рять «Пакш», а по­ми­мо это­го мы хо­тим со­здать хаб для пе­ре­да­чи элек­тро­энер­гии в Цен­траль­ной Ев­ро­пе. Мы пла­ни­ру­ем уве­ли­чить до­лю АЭС до 70%, это са­мый де­ше­вый, чи­стый и без­опас­ный источ­ник энер­гии. Ес­ли у вас есть ра­бо­та­ю­щая АЭС, то вы мо­же­те за­па­сти энер­гию на два-три го­да и не за­ви­сеть так силь­но от га­зо­про­во­да, до­ступ к ко­то­ро­му мо­гут вне­зап­но пе­ре­крыть. Топ­ли­во для ре­ак­то­ров АЭС мож­но по­лу­чить из раз­ных ис­точ­ни­ков, опять же в от­ли­чие от га­зо­про­во­да. – По­че­му не бы­ло от­кры­то­го тен­де­ра на рас­ши­ре­ние АЭС и все ма­те­ри­а­лы бы­ли за­сек­ре­че­ны? На­по­ми­на­ет ста­рую со­вет­скую шко­лу. – Пар­ла­мент Вен­грии одоб­рил и меж­пра­ви­тель­ствен­ное, и фи­нан­со­вое со­гла­ше­ние. По­верь­те, стро­и­тель­ство АЭС – это в том чис­ле во­прос без­опас­но­сти и не все де­та­ли долж­ны быть от­кры­ты. По­че­му мы вы­бра­ли Рос­сию? Во-пер­вых, са­му АЭС стро­и­ли со­вет­ские ин­же­не­ры, это од­на тех­но­ло­гия, и при­ме­не­ние дру­гой на од­ной и той же стан­ции нес­ло с со­бой тех­но­ло­ги­че­ские рис­ки. А во-вто­рых, рос­сий­ский за­ем нам был предо­став­лен рос­сий­ской сто­ро­ной на хо­ро­ших усло­ви­ях, Рос­сия бы­ла го­то­ва его дать, а по­ми­мо это­го не за­бы­вай­те, что АЭС, да­же несмот­ря на за­ем, по­сле рас­ши­ре­ния пе­рей­дет под 100%-ный го­су­дар­ствен­ный кон­троль. – О внеш­ней по­ли­ти­ке. Ор­бан был од­ним из пер­вых ли­де­ров, ко­то­рый по­здра­вил Трам­па с по­бе­дой на пре­зи­дент­ских вы­бо­рах. Вы са­ми го­во­ри­ли, что от то­го, как от­но­ше­ния вы­стро­ят Трамп и Путин, мно­гое за­ви­сит. Но уже про­шло пол­го­да с ина­у­гу­ра­ции, их пер­вая встре­ча прой­дет толь­ко сей­час – в кон­це этой неде­ли на по­лях G20. Вы по-преж­не­му ду­ма­е­те, что Москва и Ва­шинг­тон мо­гут по­дру­жить­ся? – Мы очень пе­ре­жи­ва­ем за аме­ри­кан­ско­го пре­зи­ден­та, и мы ви­дим, что он под­вер­га­ет­ся огром­но­му по­ли­ти­че­ско­му дав­ле­нию у се­бя до­ма. Я пред­став­ляю ма­лень­кую стра­ну Цен­траль­ной Ев­ро­пы, но, несмот­ря на это, у нас есть чет­кое по­ни­ма­ние ис­то­рии: ка­кой бы кон­фликт ни про­изо­шел меж­ду За­па­дом и Во­сто­ком, Цен­траль­ная Ев­ро­па все­гда про­иг­ры­ва­ет. И не важ­но, в ка­ком мы ла­ге­ре. Мы не хо­тим опять быть про­иг­рав­ши­ми. А вот от сба­лан­си­ро­ван­ных от­но­ше­ний За­па­да и Во­сто­ка мы толь­ко вы­иг­ра­ем. – Трамп тра­тит ос­нов­ные уси­лия на борь­бу с внут­рен­ни­ми оп­по­нен­та­ми. Как это вли­я­ет на ре­ше­ние рос­сий­ско­го во­про­са? – Толь­ко ослож­ня­ет, без со­мне­ния. Но мы на­де­ем­ся, что он спра­вит­ся. – Ка­кие ос­но­ва­ния так ду­мать?

– Я не граж­да­нин США и не важ­но, что я ду­маю о Трам­пе.

– Но у вас же есть мне­ние на этот счет.

– Ко­неч­но, и я рад им по­де­лить­ся, по­то­му что оно по­ло­жи­тель­ное. Трамп – ра­ци­о­наль­ный ли­дер, и я очень на­де­юсь, что он по­ни­ма­ет: весь мир вы­иг­ра­ет от хо­ро­ших от­но­ше­ний Ва­шинг­то­на и Моск­вы. – Раз уж вы упо­мя­ну­ли неболь­шой раз­мер сво­ей стра­ны, на­сколь­ко ком­форт­но вы се­бя чув­ству­е­те сей­час в Ев­ро­пе? Эм­ма­ню­эль Ма­крон и Ан­ге­ла Меркель вы­сту­па­ют за уси­ле­ние ро­ли Брюс­се­ля в ев­ро­пей­ской ин­те­гра­ции. Ма­крон стал пре­зи­ден­том Фран­ции и по­лу­чил боль­шин­ство в пар­ла­мен­те, на вы­бо­рах в Гер­ма­нии в сен­тяб­ре ско­рее все­го вы­иг­ра­ет Меркель. – Да, мы на­де­ем­ся.

– Но вы же мно­гие по­зи­ции Меркель ста­ви­те под со­мне­ние – на­при­мер, о кво­те по рас­пре­де­ле­нию бе­жен­цев. – Мы за силь­ную Европу, и у нас на­мно­го боль­ше по­зи­ций, по ко­то­рым мы схо­дим­ся, чем рас­хо­дим­ся. Да, мы не со­глас­ны по во­про­су бе­жен­цев, но сей­час мно­гие ев­ро­пей­ские ли­де­ры на­чи­на­ют со­гла­шать­ся с по­зи­ци­я­ми, ко­то­рые мы пред­став­ля­ем уже год или два, – на­при­мер, по за­щи­те во­сточ­ных гра­ниц, ла­ге­рей для бе­жен­цев, по во­про­су о том, кто име­ет пра­во пе­ре­се­кать на­шу гра­ни­цу, по необ­хо­ди­мо­сти раз­де­ле­ния бе­жен­цев и тру­до­вых ми­гран­тов. Они, ко­неч­но, ни­ко­гда не при­зна­ют­ся, что Вен­грия бы­ла пра­ва, но по­ли­ти­ка – это не про по­хва­лу и ком­пли­мен­ты. – Ма­крон го­во­рит о «Ев­ро­пе с раз­ны­ми ско­ро­стя­ми», в свя­зи с чем та­кие стра­ны, как Поль­ша или Вен­грия, чув­ству­ют, что их ото­дви­га­ют на вто­рой план. – Спо­ры о том, ку­да же ид­ти Ев­ро­пе, ве­лись и до Ма­кро­на, и глав­ный во­прос здесь – вы за фе­де­ра­лизм или су­ве­ре­ни­тет? Мы в Цен­траль­ной Ев­ро­пе за су­ве­ре­ни­тет, а круп­ные ев­ро­пей­ские дер­жа­вы и ев­ро­пей­ские ин­сти­ту­ты – за фе­де­ра­лизм, но ни­че­го сверх­но­во­го в этом нет. – Где для вас про­хо­дит чер­та, по­сле ко­то­рой вы не го­то­вы про­во­ци­ро­вать Брюс­сель? – Наш глав­ный ори­ен­тир – на­ши на­ци­о­наль­ные ин­те­ре­сы, и мы сда­вать­ся не со­би­ра­ем­ся. Но в на­ши же на­ци­о­наль­ные ин­те­ре­сы вхо­дит и укреп­ле­ние ЕС – Вен­грия мо­жет быть силь­ной толь­ко в силь­ном ЕС. При этом мы ни­ко­гда не поз­во­лим неле­галь­ным ми­гран­там пе­ре­се­кать на­шу гра­ни­цу, и не важ­но, ка­кое дав­ле­ние на нас ока­зы­ва­ют. – По по­во­ду осо­бой по­зи­ции Вен­грии в ЕС – мно­гие на­зы­ва­ют вас тро­ян­ским ко­нем Рос­сии. – Это безу­мие, я не люб­лю эти яр­лы­ки! Не­важ­но, что ты го­во­ришь, – те­бя за­пих­нут в один из ла­ге­рей: про­ев­ро­пей­ский, про­аме­ри­кан­ский или про­рос­сий­ский. Чуть что – ты сра­зу чей-то тро­ян­ский конь или иг­руш­ка. Но мы ведь вен­гры, Вен­грия для нас пре­жде все­го! При­о­ри­тет – на­ши ин­те­ре­сы и ин­те­ре­сы на­ших из­би­ра­те­лей, а не бю­ро­кра­тов Брюс­се­ля, жур­на­ли­стов, ино­стран­цев или НКО. – Еще один мо­мент, по ко­то­ро­му Вен­грию ча­сто срав­ни­ва­ли с Рос­си­ей бук­валь­но 2–3 неде­ли на­зад. Это при­ня­тие в Вен­грии спор­но­го за­ко­на о граж­дан­ских ор­га­ни­за­ци­ях, ко­то­рые по­лу­ча­ют ино­стран­ное фи­нан­си­ро­ва­ние. – Он не спор­ный, он очень чет­кий и яс­ный.

– Он очень на­по­ми­на­ет рос­сий­ский за­кон об ино­стран­ных аген­тах 2012 г. Вы ис­поль­зо­ва­ли рос­сий­ский опыт?

– Нет, мы изу­ча­ли аме­ри­кан­ский опыт.

– Но аме­ри­кан­ский за­кон силь­но от­ли­ча­ет­ся.

– Да, он на­мно­го стро­же.

– В за­коне 1938 г. речь идет о по­ли­ти­че­ском лоб­биз­ме и пря­мом пред­ста­ви­тель­стве ин­те­ре­сов дру­гих стран, а не НКО. – Я го­во­рю о за­коне о ре­ги­стра­ции ино­стран­ных ор­га­ни­за­ций.

– Я то­же.

– Он да­ет пра­во аме­ри­кан­ским вла­стям да­же ме­нять со­дер­жа­ние ак­тив­но­сти, мы же тре­бу­ем толь­ко од­но­го – ес­ли НКО по­лу­ча­ет боль­ше опре­де­лен­ной сум­мы из-за ру­бе­жа, они долж­ны пуб­ли­ко­вать эту ин­фор­ма­цию. Они же пы­та­ют­ся вли­ять на об­ще­ствен­ное мне­ние, и имен­но по­это­му мы тре­бу­ем от них про­зрач­но­сти. По­ли­ти­че­ские пар­тии, на­при­мер, то­же вли­я­ют, и они долж­ны быть про­зрач­ны­ми. За­чем то­гда НКО де­лать сек­рет из сво­их фи­нан­сов? – Но они ни от ко­го и не скры­ва­ют­ся, на­при­мер, вен­гер­ские Transparency International и Хель­синк­ский ко­ми­тет по пра­вам че­ло­ве­ка пуб­ли­ку­ет от­чет­ность на сво­их офи­ци­аль­ных сай­тах, я про­ве­ря­ла, на их сай­тах ви­сят от­че­ты за мно­го лет. – Ну и за­ме­ча­тель­но, они долж­ны это де­лать, не та­кая уж это бю­ро­кра­ти­че­ская но­ша – опуб­ли­ко­вать од­но пред­ло­же­ние на сво­ем сай­те. – По­след­ний во­прос – на­вер­ное, чув­стви­тель­ный: вен­гер­ское вос­ста­ние 1956 г. Вы на­зы­ва­е­те его ре­во­лю­ций. В про­шлом го­ду, ко­гда от­ме­ча­ли 60 лет вос­ста­ния, Дмит­рий Ки­се­лев на те­ле­ка­на­ле «Рос­сия 1» на­звал вен­гер­ское вос­ста­ние «оран­же­вой ре­во­лю­ци­ей» и «пер­вой цвет­ной ре­во­лю­ци­ей, за ко­то­рой сто­я­ли за­пад­ные си­лы, в част­но­сти США». Со­глас­но опро­су «Ле­ва­да-цен­тра» то­го же го­да, по­ло­ви­на россиян счи­та­ет, что со­вет­ское пра­ви­тель­ство, по­да­вив вос­ста­ние в Вен­грии, по­сту­пи­ло пра­виль­но. При­ем­ле­мы ли для вас та­кие оцен­ки? – Мы ни­ко­гда с этим не со­гла­сим­ся, 1956 г. – один из клю­че­вых мо­мен­тов на­шей ис­то­рии, мы бо­ро­лись за свою сво­бо­ду и пра­ва, а втор­же­ние со­вет­ских войск их у нас за­бра­ло. Это ненор­маль­но. Мы бо­ро­лись за свою сво­бо­ду ве­ка­ми и имен­но этим за­ни­ма­лись и в 1956 г. – Вы сво­их рос­сий­ских кол­лег ста­ви­те в из­вест­ность об этом? – Без­услов­но, мы им мно­го раз это го­во­ри­ли и они о на­шей по­зи­ции зна­ют.-

ЕВ­ГЕ­НИЙ РА­ЗУМ­НЫЙ / ВЕДОМОСТИ

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.