Ки­мо­но, сло­ны, эма­ли

Vedomosti - - КУЛЬТУРА1 - Алек­сей Мо­к­ро­усов

У72-лет­не­го англо-иран­ско­го уче­но­го, кол­лек­ци­о­не­ра и ме­це­на­та Нас­се­ра Д. Ха­ли­ли несколь­ко круп­ных со­бра­ний ис­кус­ства, от ара­мей­ских до­ку­мен­тов и швед­ско­го тек­сти­ля XVIII в. до эма­лей и со­кро­вищ иран­ской ста­ри­ны. Од­но вре­мя ка­за­лось, что боль­шая часть его кол­лек­ции, на­счи­ты­ва­ю­щей 35 000 пред­ме­тов, уже опи­са­на и опуб­ли­ко­ва­на, но но­вые по­ступ­ле­ния ре­гу­ляр­но пор­тят ста­ти­сти­ку. Вот и на ны­неш­ней вы­став­ке, по­свя­щен­ной ис­кус­ству Япо­нии эпо­хи Мэйд­зи, у несколь­ких ки­мо­но ми­ро­вая пре­мье­ра, их впер­вые по­ка­зы­ва­ют пуб­ли­ке, не­ко­то­рые про­ис­хо­дят из се­мьи Гер­тру­ды Ван­дер­бильт Уит­ни, ос­но­вав­шей Му­зей Уит­ни в Ньюйор­ке. Здесь есть чем вос­хи­тить­ся да­же зри­те­лю, не раз­би­ра­ю­ще­му­ся в тон­ко­стях япон­ской одеж­ды, не зна­ю­ще­му, что уже по ри­сун­ку и цве­ту тка­ни, не го­во­ря уже о вы­дел­ке, мож­но бы­ло опре­де­лить сте­пень бо­гат­ства вла­дель­ца ки­мо­но (соб­ствен­но, из­на­чаль­но под «ки­мо­но» под­ра­зу­ме­ва­лась одеж­да в це­лом и лишь в кон­це XIX в. этим сло­вом ста­ли обо­зна­чать то, что мы сей­час име­ем в ви­ду, го­во­ря «ки­мо­но»).

В вы­ста­воч­ных за­лах Успен­ской звон­ни­цы и Пат­ри­ар­ше­го двор­ца, где про­хо­дит вы­став­ка «За гра­нью во­об­ра­же­ния. Со­кро­ви­ща им­пе­ра­тор­ской Япо­нии XIX – на­ча­ла ХХ ве­ка из кол­лек­ции про­фес­со­ра Ха­ли­ли», ки­мо­но по­рой раз­ве­ша­ны так, что их мож­но уви­деть с обе­их сто­рон, в том чис­ле под­клад­ку, ча­сто столь же впе­чат­ля­ю­щую, как и ли­це­вая сто­ро­на. Сре­ди вы­де­лен­ных та­ким об­ра­зом экс­по­на­тов ки­мо­но для сна ёги, да­ти­ру­е­мое 1780–1830 гг.; ве­ро­ят­но, оно про­ис­хо­дит из се­мьи са­му­ра­ев, сде­ла­но из шел­ко­во­го ат­ла­са сю­су, вы­ткан­ные на нем цве­ту­щие рас­те­ния вос­хи­ща­ют до сих пор. Изоб­ра­жен­ные на под­клад­ке ка­шпо в фор­ме ло­док от­сы­ла­ют к «Ба­боч­кам», 24-й ча­сти хре­сто­ма­тий­ной «По­ве­сти о Гэн­д­зи», где речь идет о ве­сен­ней про­гул­ке на озе­ре, – хо­ро­ший кон­текст для мо­ло­до­же­нов, ко­то­рым, ве­ро­ят­но, оно пред­на­зна­ча­лось.

По­ми­мо ки­мо­но в Моск­ву при­вез­ли об­раз­цы вы­ши­вок шел­ком и ху­до­же­ствен­но­го ме­тал­ла – ва­зы, в том чис­ле ред­кую под­вес­ную, укра­шен­ные эма­лью под­но­сы и шка­тул­ки. Боль­шая их часть со­зда­на в эпо­ху прав­ле­ния 122-го им­пе­ра­то­ра Япо­нии, им­пе­ра­то­ра Мэйд­зи, тот жил с 1852 по 1912 г. и при жизни звал­ся Му­цу­хи­то, но по­сле ухо­да им­пе­ра­то­рам Стра­ны вос­хо­дя­ще­го солн­ца да­ют по­смерт­ное имя. Мно­гие из 90 экс­по­на­тов так или ина­че свя­за­ны с ли­те­ра­ту­рой, будь то вы­шив­ка, ил­лю­стри­ру­ю­щая еще од­ну гла­ву «По­ве­сти о Гэн­д­зи», или лет­нее ки­мо­но из шел­ка га­зо­во­го пе­ре­пле­те­ния ро, укра­шен­ное иеро­гли­фа­ми из сти­хо­тво­ре­ния Х в. «Цар­ство­ва­ние им­пе­ра­то­ра», ко­то­рое в 1888 г. ста­ло тек­стом япон­ско­го гим­на. Са­мо ки­мо­но со­зда­но до это­го со­бы­тия; ино­гда гор­дость все же пред­ше­ству­ет го­су­дар­ствен­но­сти.

Эпо­ха Мэйд­зи бы­ла ре­ша­ю­щей в ис­то­рии Япо­нии, по­сле мно­гих лет изо­ля­ции стра­на от­кры­лась ми­ру. Боль­шин­ство экс­по­на­тов – ве­щи, сде­лан­ные на экс­порт, для по­дар­ков или все­мир­ных вы­ста­вок, где они поль­зо­ва­лись огром­ным успе­хом, по­чти все про­да­ва­лись сра­зу по­сле за­кры­тия. Ино­стран­ный по­ку­па­тель дик­то­вал свои пра­ви­ла, экс­порт­ные фир­мы ме­ня­ли ак­цен­ты. «Пе­ре­го­род­ча­тые эма­ли про­из­во­ди­лись ско­рее для внеш­не­го рын­ка, внут­ри Япо­нии они не поль­зо­ва­лись осо­бой по­пу­ляр­но­стью, – го­во­рит со­ку­ра­тор вы­став­ки Фе­дор Пан­фи­лов. – Си­ту­а­ция по­ме­ня­лась по­сле то­го, как два са­мых из­вест­ных ма­сте­ра эпо­хи по­лу­чи­ли при­зна­ние при им­пе­ра­тор­ском дво­ре».

Де­та­ли – глав­ное в япон­ском де­ко­ра­тив­ном ис­кус­стве, боль­шая их часть ока­зы­ва­лась до­ступ­на лишь вла­дель­цу, спо­соб­но­му не толь­ко дол­го рас­смат­ри­вать, но и раз­би­рать пред­мет на ча­сти – мно­гие ку­ри­тель­ни­цы пред­по­ла­га­ли это ин­тим­ное об­ра­ще­ние. Ве­щи, сде­лан­ные для внут­рен­не­го рын­ка, ча­сто об­ла­да­ли за­кры­ты­ми для внеш­не­го взгля­да смыс­ла­ми – так, рос­кош­ная фи­гу­ра се­реб­ря­но­го сло­на с сед­лом в фор­ме ло­то­са (в оформ­ле­нии так­же использованы зо­ло­то, ко­ралл, тиг­ро­вый глаз, ма­ла­хит, агат, неф­рит и гор­ный хру­сталь) яв­но за­ка­за­на кем-то из сто­рон­ни­ков буд­диз­ма, од­но вре­мя пре­сле­до­вав­ше­го­ся в Япо­нии. Си­дя­щая на го­ло­ве сло­на фан­та­сти­че­ская пти­ца хоо (обыч­но ее изоб­ра­жа­ли с ше­ей змеи, хво­стом ры­бы и спи­ной че­ре­па­хи, здесь ви­до­из­ме­нен­ная вер­сия) то­же из буд­дист­ской сим­во­ли­ки; ве­ро­ят­но, та­ким да­ром им­пе­ра­то­ра или ко­го-то из выс­ших са­нов­ни­ков хо­те­ли спо­двиг­нуть на ослаб­ле­ние ан­ти­буд­дист­ской по­ли­ти­ки. Цель бы­ла до­стиг­ну­та, а вот ис­кус­ство эпо­хи Мэйд­зи по­сле пи­ка по­пу­ляр­но­сти обес­це­ни­лось, им неожи­дан­но пе­ре­ста­ли ин­те­ре­со­вать­ся, ак­тив­ность на ху­до­же­ствен­ном рын­ке Ха­ли­ли, со­брав­ше­го круп­ней­шую кол­лек­цию это­го пе­ри­о­да за пре­де­ла­ми Япо­нии, во мно­гом воз­ро­ди­ла этот ин­те­рес. Ко­неч­но, вс­пом­ни­ли бы и без Ха­ли­ли, но все­гда при­ят­но, ко­гда уда­ет­ся и рань­ше, и луч­ше.-

В Мос­ков­ском Крем­ле от­кры­лась вы­став­ка япон­ско­го ис­кус­ства из кол­лек­ции Нас­се­ра Д. Ха­ли­ли. Без пре­уве­ли­че­ния ее мож­но на­звать уни­каль­ной

/ МАКСИМ СТУЛОВ / ВЕДОМОСТИ

Кол­лек­ци­он­ные ки­мо­но за­слу­жи­ва­ют все­сто­рон­не­го осмот­ра

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.